1

Администратор за стойкой ресепшн уже сменился - еще только войдя в холл мотеля "Родвэй Инн", Алекс увидел, что вместо полноватого парня, который утром выписывал его из номера и принимал на хранение “чимидан”(1), за стойкой сидит молодая девушка явно азиатской наружности. Студентка, наверное, подумал он, из местного универа - я почти не видел здесь на улицах азиатов. Здесь и негров-то немного. Канзас-Сити, не Нью-Йорк - никакой тебе космополитичности. Старая, добрая Америка, точно как я читал в книжка, и точно как рассказывал дядя Витя. А симпатичная, кстати. Если бы мой автобус на Вичиту не отходил через час, можно было бы и на свидание пригласить.
- Добрый день, - сказал он, подойдя к стойке, и достал из кармана бумажку с номером, - я хотел бы забрать свою сумку из камеры хранения.
- Разумеется, сэр, - кивнула девушка, забрав бумажку, и нажала кнопку открытия электрического замка, - Дверь налево, вон там.
- Благодарю, - кивнул в ответ Алекс, забирая ключ.
Где-то за стойкой негромко бормотало радио, и Алекс расслышал что-то про израильские войска в Ливане. Вывод обсуждают, подумал он. Блядство какое-то. Причем непонятно, в чем именно: и сам Ливан - блядство, бессмысленное и опасное болото, в котором ему довелось проторчать, в общей сложности, почти год, и где погиб хороший приятель, и выход оттуда , больше похожий на бегство, с брошенными союзниками и оставленными врагу складами боеприпасов и имущества, был блядством. А тут еще переговоры о сдаче сирийцам Голан, о дальнейших уступках Арафату... Блядство, блядство. Возможно, имеет смысл послушать дядю Витю и попробовать найти здесь работу - уж американцы-то точно не отдадут Мексике Калифорнию, а недорезанным индейцам - треть территории Штатов.
С этими мыслями он отпер дверь в камеру хранения, зашел внутрь и включил свет. Камера хранения была тесной каморкой , уставленной забитыми багажом стеллажами, и чтобы развернуться, ему пришлось захлопнуть дверь. “Чимидан” он увидел издалека - он лежал на нижней полке, припертый огромным слегка обшарпанным чемоданом из серого пластика. Наклонившись, он оттащил его в сторону, мимолетно подумав: тяжеленный какой, не иначе кирпичи лежат, и взялся за плечевую рамку своей сумки, собираясь выволочь ее с полки. И в этот момент сверху раздался характерный хлопок перегоревшей лампочки, а мгновение спустя камера хранения погрузилась в непроницаемую, кромешную тьму.
Бля, подумал Алекс, вот некстати! И как выбираться-то отсюда на ощупь? У него внезапно закружилась голова, все тело пробрало холодом, и он, потеряв радновесие, свалился вперед, уткнувшись в “чимидан”, и инстинктивно зажмурился. Хорошо, полку не зацепил, мелькнуло в голове. Потом через зажмуренные веки он заметил, что стало чуть светлее. Наверное, администраторша пришла с фонарем, подумал он, быстро же она! Ну, теперь-то все прекрасно, сейчас поржем, вытащу сумку и пойду на угол 10-ой и Труст, на автобусную станцию, и серебряный "Грейхаунд" увезет меня в Вичиту, а там уже дядя Витя обещал забрать меня с автостанции.
Он осторожно открыл глаза. Администраторши с фонарем не было. И камеры хранения не было, как не было и мотеля. Он лежал на своей сумке посреди заросшего какой-то травой поля под открытым небом, причем довольно пасмурным. Холодом уже не пробирало, но было прохладно. А также совeршенно непонятно, что вообще происходит, а потому очень страшно - так страшно, как не было даже в засадах в Южном Ливане, даже в стычках с хезбаллонами. Напряжение и страх рвались к разрядке самым простым и инстинктивным способом:
- Пиздец, бля! Ну и что это за нахуй?!
Никто не ответил, впрочем ответа и не ожидалось. Алекс встал на ноги, и осмотрел окрестности еще раз, с высоты своего роста. Увиденное не радовало совершенно: исчез не только мотель "Родвэй Инн", но и, по всей видимости, весь город Канзас-Сити, штат Канзас. Вокруг простирались какие-то поля, причем явно заброшенные и заросшие чем-то не слишком окультуренным, тут и там торчали небольшие группки деревьев и кустов, а в паре десятков метров проходила размытая грунтовка. У его ног лежала сумка, на которую он так удачно упал, и рядом - обшарпанный серый чемодан, который он передвинул до этого. И больше ничего не напоминало о мотеле, о городе, и кстати, об автостанции "Грейхаунда" и автобусе на Вичиту. Алекс ущипнул себя за руку, а секунду спустя ущипнул вновь, сильнее. Непонятный пейзаж остался на месте. Почему-то вспомнилась фраза Элли из "Волшебника Изумрудного города" - "Мы больше не в Канзасе", которая до чрезвычайности соответствовала происходящему. Да что за проклятое место этот Канзас - то в нем маленьких девочек торнадо уносит в волшебную страну, то вот меня... тоже в какую-то непонятную страну, возможно что и волшебную. Но точно не тропическую. Интересно, а если я зажмурюсь вновь, перенесусь ли я обратно?
Без особой надежды он зажмурился на несколько секунд, а когда открыл глаза - вокруг был все тот же пустынный пейзаж. Алекс повторил попытку, на этот раз улегшись ничком на свой “чимидан” и даже попытавшись принять ту же позу, из которой он встал - результат не изменился. Он со вздохом встал и бросил взгляд на наручные часы - "Касио Джи-Шок", подаренные ему родителями перед призывом. До отправления автобуса оставалось еще 52 минуты, но что-то подсказывало, что ни в какую Вичиту он уже не поедет. Теперь оставалось только выяснить, куда он попал, и найти людей, если они здесь есть.
Первым делом он открыл сумку, достал оттуда легкую ветровку песочного цвета, и скинув полупустой рюкзачок, надел ее поверх футболки - не хватало еще просудиться при местной прохладе. Потом он снял с ремня чехол с фотоаппаратом - не новым, но отлично работающим "Canon Prima BF" - и запихнул его в “чимидан”. Туда же, после некоторого колебания он отправил и рюкзачок, оставив на себе только пояс-кошелек с кошельком и паспортом. Уже собравшись закрывать сумку, он вдруг вспомнил про купленный утром сувенир, и запустив руку в рюкзачок, нащупал там картонную коробку. Еще минута - и место фотоаппарата на ремне занял складной нож CRKT, повешенный за клипсу открыто, без чехла. Новые обстоятельство - новое снаряжение, подумал Алекс, еще бы бинокль сюда и вообще было бы зашибись. Oн оттащил свою сумку и серый чемодан под придорожный куст, и убедившись, что заметить их можно только в упор и весь багаж надежно укрыт, налегке направился к ближайшей возвышенности.
Когда минут пятнадцать спустя он дошел до вершины, выяснилось что бинокль бы действительно не помешал - хотя вокруг простирался все тот же слегка холмистый пейзаж из заросших полей, разбавленный отдельнымии группами деревьев и кустов, в нем появилось что-то новое: дом. Вернее, ферма - дом, пара амбаров и вышка ветряка, в окруженном жердяным забором дворе. До дома было еще с километр, и грунтовка, у которой он спрятал багаж, явно шла к нему, огибая холм. Во дворе не было заметно никакого движения, и вообще дом производил впечатление заброшенного. Ну что же, это лучше чем ничего, подумал Алекс, пойду гляну что там в доме и может быть пойму, где я нахожусь. Он вновь окинул взглядом горизонт и увидел, что с одной из сторон небо значительно темнее. Погода портится, подумал он, а в доме хоть какая, но крыша - можно будет пересидеть дождь. И если я пойду быстро, то даже успею смотаться за чимиданом и дотащить его до сухого места.
Слишком быстро идти в кроссовках по заросшему полю не получилось - к забору фермы он подошел минут через двадцать. Она действительно была давно и окончательно заброшена - все покрылось грязью, доски рассохлись, входная дверь распахнута, а в окнах не было ни одного целого стекла. Но следы присутствия человека имелись - по грязи явно кто-то ходил уже после прихода фермы в упадок, причем неоднократно, а стены дома покрывали какие-то непонятные граффити - звериная морда на фоне сжатого кулака, явно нанесенная по трафарету красной краской, и надписи черным, причем кистью, а не из баллончика: "Crips", "Sharks" (со стилизованной акульей пастью) и какой-то буквенно-цифровой код. Надписи эти вызвали у Алекса двоякие чувства - с одной стороны, они указывали, что он по-прежнему находится где-то в Америке (впрочем, на то же указывал и общий вид фермы), с другой стороны, про "Крипс" он уже слышал много всякого нехорошего, и оказаться на их территории совершенно не улыбалось. Поэтому дом он обошел снаружи, осторожно заглядывая в окна, но не увидел ничего интересного: в доме даже мебели практически не было - только стол, несколько разнокалиберных стульев и пара грязных полосатых набивных матрацев. Впрочем, у дровяной плиты была сложена небольшая кучка деревяшек, в некоторых из которых угадывались части мебели, а в углу лежало несколько пустых консервных банок и пара бутылок. Ну точно бомжатник, подумал Алекс, осторожно обходя распахнутый люк в торнадоубежище - этот люк явно кто-то невзлюбил: одна из створок была оторвана и лежала неподалеку, а во второй зияла пара пулевых пробоин. Чуть дальше располагалась вышка ветряка - само колесо ветряка, изрядно проржавевшее, лежало на земле, а рядом с ней - водяная колонка с длинной изогнутой ручкой, точно как те, что Алекс видел в детстве, на садах. Интересно, есть ли там вода? - подумал он. Наверное, есть - подвижные части колонки не ржавые, а чистые, возможно даже смазанные, надо полагать посетители бомжатника набирают себе отсюда воду. Значит, и я могу набрать, от жажды точно не умру.
Он сделал еще пару шагов, заглянул за угол, во двор, ранее скрытый домом, и присвистнул. Ферма явно была заброшена очень-очень давно: среди непонятного хлама и каких-то сельхозорудий врос в землю проржавевший грузовичок совершенно архаичного вида, своими изогнутыми крыльями и боковыми капотами напоминавший "полуторки" из фильмов про войну. Даже странно было, что он так хорошо сохранился: уцелела половина досок кузова, а на кабине кое-где висели на ржавчине остатки черной краски. Наверное это был очень бережливый фермер: как купил себе грузовик в 30-ых, так и ездил лет пятьдесят, пока машина не сдохла окончательно. Впрочем, возможно что умер как раз сам фермер - тогда машины делали на века, не как сейчас. Алекс сделал еще несколько шагов во двор, окинул взглядом грузовик с другой стороны - и замер, чувствуя как его окатывает ледяной волной ужаса, какого пожалуй не было со времен Южного Ливана.
На двери грузовика висел человеческий череп, а под ним - пара перекрещенных костей. И выглядели они так, что мысль о школьном экспонате из пластика Алекс сразу откинул: это были настоящие человеческие кости. На всякий случай он подошел чуть ближе, рассмотрев пробитые в двери дырки и пропущенные через них куски толстой проволоки, которые удерживали кости, и даже, преодолев брезгливость, прикоснулся к черепу. Это действительно была кость, очищенная почти до белизны солнцем, дождями и падальщиками. Ну и дела, подумал Алекс, а я тут торчу, как прыщ на заднице. И он быстро отошел за какое-то сельскохозяйственное орудие с чередой тонких изогнутых зубьев, и присел, чувствуя как первоначальный неосознанный ужас сменяется вполне осознанным страхом.
Что произойдет, когда эту инсталляцию по мотивам "Веселого Роджера" обнаружат местные? Не те посетители бомжатника, следы которых здесь видны везде и которые, надо полагать, сами эту инсталляцию зачем-то сделали (и вполне возможно, что и сами убили того бедолагу, чьи кости теперь висят на кабине древнего грузовика), а другие - обитатели соседних ферм (должны же быть где-то соседние фермы?), туристы, охотники - короче, кого бы сюда не занесло. А произойдет вот что: они сообщат в полицию, та приедет, снимет останки, эксперт постарается установить, кому они принадлежали, а следователи (здесь они называются "детективы") захотят задать неприятные вопросы посетителям бомжатника. И либо те очень хотят отвечать на неудобные вопросы (а по результатам еще и сесть в тюрьму на приличные сроки), что крайне маловероятно, либо они уверены, что вопросов не будет. И судя по тому, что кости висят так уже минимум год, уверенность у них обоснована. Они знают, что никакая полиция здесь не появится - либо потому, что никакой полиции в этих местах нет, либо потому, что никто из случайно увидевших эту жуткую инсталляцию не сможет с полицией связаться. И оба варианты были крайне хреновые и подталкивали к смутным, но крайне неприятным выводом о том, где он сейчас находился.
Алекс вновь взглянул на часы. Автобус на Вичиту должен был выехать из Канзас-Сити с минуту на минуту, но с каждой секундой в нем крепла уверенность, что Вичиты здесь тоже нет. Как нет и Вашингтона, родного Харькова и Иерусалима, где остался дом и родители...
----------------------------------------------------------------------------
1)Под этим названием (искаженное русское "чемодан") в Израиле известны большие солдатские дорожные сумки с лямками, позволяющими переносить их и на спине.

2

Вернувшись к колонке, Алекс несколько раз качнул скрипучий рычаг, и подставляя ладонь под холодную струйку, напился воды. Залить ее было некуда, не видно было и ничего сьедобного. Кажется, у меня завалялась пара шоколадок, подумал он. И надо бы вскрыть серый чемодан, может там есть что сьестное. Владелец, кто бы он ни был, вряд ли здесь обьявится. С этой мыслью он двинулся к выходу с фермы - теперь уже напрямую к осевшим в траву распахнутым воротам, но сделав десяток шагов, замер: на дороге появилась крошечная точка, окутанная пыльным облачком. Машина, понял Алекс, и едет она сюда - больше ей деться некуда. И скорее всего, в ней любители костяных инсталляций, а значит выходить к ним навстречу будет крайне неосмотрительно - иди знай, может они как раз ищут материал для следующей инсталляции. И он метнулся обратно за длиннозубое сельхозорудие и залег там, наблюдая за въездом во двор.
Машина приближалась, ее мотор звучал все громче и довольно необычно, и Алекс даже не мог сказать, что не так в этом звуке, пока машина не вьехала в его поле зрения. Ну да, понятно почему двигатель звучит так непривычно, не похоже на современные машины, подумал он, рассматривая древний темно-синий кабриолет, вызывавший ассоциации с машиной главного отрицательного героя из "Назад в будущее". Но все равно непонятно, почему такой раритет. На переднем сиденье сидели двое черных парней без головных уборов, судя по всему не слишком заморачивавшихся бритьем и стрижкой. Машина остановилась, водитель сказал что-то неразборчиво, сопроводив свои слова ухмылкой, и оба парня вышли из нее, причем совсем не с пустыми руками: пассажир держал в руках помповый дробовик без приклада, а водитель - и вовсе автомат, характерный силуэт "Томпсона" было тяжело с чем-то спутать. Алекс с тоской подумал о ноже, все так же висящем на кармане джинсов: в случае возникновения конфликта, воевать с ножом против дробовика и автомата было беcперспективно. Тут нужна была М16, знакомая по службе в армии, но оставшаяся далеко позади, а к ней несколько гранат... хотя нет, не нужно гранат, не нужно.
Парень с дробовиком положил оружие на капот, у ветрового стекла, откинул спинку пассажирского кресла и вытащил с заднего сиденья лежавшую там девушку со связанными за спиной руками - худощавую блондинку в облегающих джинсах и грязном розовом свитере. Девушка вскрикнула, пытаясь удержаться на ногах, и водитель ответил ей по-английски, со своеобразным акцентом:
- Точно, крошка, идем отрываться!
- Отпустите меня! - выкрикнула девушка, - Пожалуйста!
- Вот так, вместо веселья? - явно наигранно удивился пассажир, и подхватив ее под локоть, прикрикнул совсем другим тоном: - Пошли-пошли, сучка!
Он подхватил другой рукой дробовик, и оба негра потащили девушку ко входу в дом. Алекс мельком разглядел их одежду - джинсы, грязноватые белые футболки и расстегнутые куртки, черная кожаная у водителя и короткая тканевая, цвета выцветшего до бежевого оттенка хаки с таким же, как и на граффити, рисунком звериной морды на фоне кулака - у пассажира. Подталкивая девушку, они дошли до крыльца и через несколько секунд скрылись за дверью. Из дома последовал приглушенный взвизг и взрыв хохота.
Ну, теперь-то понятно, что здесь к чему и кто против кого, подумал Алекс, разглядывая машину. В отличии от вылизанных коллекционных автораритетов, она несла на себе следы постоянной и довольно жесткой эксплуатации: некогда лакированные борта покрывали мелкие царапины, хром на радиаторе кое-где облупился, а правое переднее крыло было помято, грубо отрихтовано и закрашено синей краской совсем другого оттенка. Да и вряд ли негры стали бы ездить на машине 50-ых из ностальгических побуждений - не ностальгируют они по тем временам, когда их унижали и дискриминировали. И уж точно не стали бы ездить с оружием в руках, тем более с автоматическим, если бы здесь была полиция. Но полиции тут нет, и по ходу, эти ребята уверены, что никто не станет их разыскивать, и они могут спокойно изнасиловать девушку, а потом сделать из нее очередную жуткую инсталляцию. А я в любом случае ничем не смогу ей помочь, мне надо драпать отсюда, пока инсталляцию не сделали из меня. Хотя... кажется, я что-то вижу в салоне, и если это то, что я думаю, что вижу, то возможно, с драпом можно подождать.
Он окинул взглядом окна и убедился, что никто не смотрит в его сторону, а потом глубоко вдохнул, и как в воду прыгнул - пригнувшись к самой земле, выскочил из своего укрытия и рывком подбежал к машине. Присев за ее необычно высоким бортом, он осторожно потянул за ручку пассажирской двери, медленно приоткрыл ее, и заглянув внутрь, мысленно вскрикнул от радости. Перед пассажирским сиденьем, почти по центру машины, к передней панели был прикреплен кожаный чехол, и из него торчал приклад винтовки, с которого свешивался пояс с плоскими патронными подсумками - именно торчащую верхнюю часть приклада Алекс разглядел над краем машины. Не было у них нашего сержанта, подумал он, вспоминая как лишился увольнительной на тиронуте(2), оставив на пару минут свой автомат под присмотром сослуживцев, И в любом случае, это мой шанс. Он прислушался к крикам из дома, вновь окинул взглядом окна, и не увидев ничего подозрительного, нырнул в салон. Набросив патронташ на плечо, он двумя руками выдернул винтовку из чехла, стараясь ни за что не зацепиться стволом и не зацепить случайно спуск, и мимолетно порадовался, что это кабриолет: в закрытой легковушке было бы гораздо теснее и тяжелее шевелиться. Еще пара секунд - и он уже сидел за бортом машины и осторожно прикрывал дверь, чтобы хотя бы при беглом взгляде она казалась закрытой.
Переведя дыхание, он начал рассматривать трофеи - оружие Алекс любил и интересовался, и купленный пару лет назад справочник Жука обеспечил его некоторыми теоретическими знаниями даже по старым магазинкам. Судя по раздутому вокруг магазина ложу и щиткам по бокам от диоптрического прицела, ему попалась винтовка М1917, а в подсумках патронташа было не меньше трех десятков патронов в обоймах по пять. И сама винтовка наверняка заряжена, то есть еще пять патронов. А вот как из нее стрелять? Нет, спуск-то понятно где, как передернуть затвор, я себе представляю - стрелял из мелкашек, настройки прицела в сотнях метров (или все же ярдов?) - хрен с ними, я не снайпер и не устрою засаду на ближайшей горе, чтобы выщелкивать их по одному. Предохранитель тут есть? Ага, вот эта хреновина позади затвора, справа. Раз винтовка заряжена, он должен быть включен. Значит, чтобы снять с предохранителя, этот рычажок надо перекинуть вперед. Ладно, выстрелить я смогу, даже пять раз. Перезарядить из обоймы... полагаю, мне это сейчас не понадобится, так или иначе.
Из дома донесся очередной взвизг. Интересно, где они? Наверняка на матрасе, с комфортом устроились. Алекс постарался вспомнить, в каких комнатах были матрасы - вроде ни один из них не находился у ближайших к машине окон. Проверю сначала дальнюю комнату, решил он, накинул патронташ через плечо, на манер бандольеры, и сбросив винтовку с предохранителя, побежал через двор к углу дома, стараясь шуметь как можно меньше и мысленно радуясь так тяжело доставшимся ему в армии опыту и умениям. Добежав до нужного окна, он замер у стенки, старясь ничем к ней не прикоснуться, и заглянул внутрь.
Они были именно тут - как он и предполагал, насильники предпочитали удобство. Девушка, уже раздетая догола, лежала на матрасе и почти не сопротивлялась, по-видимому смирившись с неизбежным. Один из негров, в зеленой куртке с рисунком, сидел на ее закинутых за голову и вытянутых руках и мял ее грудь, а второй, уже без куртки, стоял на коленях между ее раздвинутых ног, одной рукой придерживая девушку за колено, а второй расстегивая ширинку. Кожаная куртка лежала у стены, рядом с прислоненными к ней автоматом и дробовиком. Впрочем, подумал Алекс, у них скорее всего и пистолеты есть. В любом случае, они слишком увлечены процессом, и я могу спокойно стрельнуть через окно и уложить одного из них, а если достаточно быстро передерну затвор, то и второго, прежде чем он успеет выхватить пистолет и направить на меня. Интересно кого первого, подумал ом, примеряясь ладонью на рукоятку затвора и движение перезарядки: вверх-назад-вперед-вниз. Впрочем... а зачем вообще выбирать?
Он на шаг отошел от стены и поднял к плечу винтовку, одноврменно кладя палец на спуск. Оба насильника были на одной линии с окном, и винтовочная пуля в упор должна была прошить обоих навылет. Девушку бы не зацепить, пронеслось в голове, и он слегка сместился влево, ловя на мушку ухо нарисованного зверя - с такого расстояния, пуля пройдет на высоту мушки ниже, прямо через сердце, вроде бы оно именно здесь. А вылетев с другой стороны, пролетит между раздвинутых колен девушки и попадет в живот второму. И похрен, что выстрел в спину считается подлым - подло похищать и насиловать, а вот устраивать дуэль при превосходстве противника в численности и вооружении для близкой дистанции - не подло, а просто глупо. Хотя если я все же неверно оценил обстановку, то за двойное убийство, даже с целью спасения жертвы изнасилования, меня в Штатах вздрючат по полной. Может, как-то по другому?
Неизвестно, к чему привела бы эта внезапная тень сомнения, но именно в этот момент негр в майке, по-видимому заметив краем глаза какое-то движение, поднял голову и увидел фигуру Алекса в окне и винтовочное дуло. Глаза его расширились, и Алекс понял, что через секунду он закричит, все рванут в стороны, и все пойдет не так. И он нажал на спуск. Винтовка грохнула, как ему показалось, совершенно пушечно, лягнула в плечо, ствол подскочил вверх. Затвор, вспомнил Алекс, вверх-назад-сука, не идет!-есть!-вперед-вниз! И одновременно с клацанием закрывшегося затвора, он сфокусировал взгляд на происходящем в комнате.
Негр в куртке был, по всей видимости, мертв - он упал ничком на девушку в жутковатой пародии на позу 69 и не шевелился. Второй ошеломленно смотрел вниз, на свои руки, прижатые к верхней части живота, и быстро окрашивающуюся кровью майку. Потом он поднял глаза, и глядя исподлобья на Алекса, процедил:
- Сукин сын!
Правая рука его дернулась к лежащему рядом с матрасом большому револьверу, и Алекс выстрелил ему в голову. На таком расстоянии промахнуться было невозможно, и парень рухнул на бок, не успев даже поднять оружие. Ну, вот и все, подумал Алекс, вновь передернул затвор, отщелкнул назад предохранитель и пошел обратно, обходя дом и осматриваясь по сторонам. В небе кружились несколько всполошенных выстрелами птиц, но кроме них, не было заметно ничьего больше присутствия. Похоже, эти места населены очень редко, мелькнула мысль, и это хорошо - можно будет спокойно поговорить с девушкой и понять, куда я попал. А заодно и обыскать обоих мертвых насильников - возможно, у них тут есть дружки, и если так - они будут очень недовольны произошедшим, и мне понадобится все имеющиеся оружие и патроны для дальнейшего общения.
Поднявшись на крыльцо, он замер у полуоткрытой двери и крикнул внутрь:
- Эй, леди, я не причиню вам вреда! Не стреляйте, пожалуйста!
- Не... не буду, - раздалось, из-за двери, и Алекс шагнул внутрь.
Девушка успела столкнуть с себя труп и теперь, сидя на матрасе и ежась от холода, собирала свою разборосанную одежду. При виде Алекса она попыталась инстинктивно прикрыться свитером, и тот едва успел предупредить:
- Не делайте этого! Кровь не отмывается.
Девушка скосила глаза на залитую кровью убитого грудь (великолепной формы, как мысленно отметил Алекс) и вздохнула:
- Мне очень холодно.
- Сейчас попробуем найти воду и тряпку, сможешь обтереться. Но учти, вода будет еще холоднее, - вновь предупредил Алекс.
- А ты кто? - с внезапной живостью спросила девушка, - И вообще, где я, что это за место?
- Я? - Алекс замялся с ответом, думая как бы наилучшим образом описать себя, и наконец сказал: - Вольный стрелок. И я как раз хотел спросить у тебя, где мы находимся.
- Я не знаю, - вздохнула девушка, ее зубы начали откровенно постукивать, - Можно воды? Холодно.
- ОК, сейчас принесу, - ответил Алекс. На плите стояло что-то вроде кофейника, и он взял его и направился к двери, по-прежнему держа в другой руке винтовку: ремня на ней не было, а оставаться безоружным совершенно не хотелось.
Быстро наполнив кофейник водой, он вернулся в дом и вручил его дрожащей девушке. Та отошла в угол, где сначала жадно напилась из кофейника, а потом принялась приводить себя в порядок, периодически взвизгивая от холода, а Алекс, повернувшись к ней спиной, чтобы не смущать лишний раз, начал изучать трофеи.
Первым делом он взялся за автомат - "Томпсон" М1 военного выпуска: со стволом без компенсатора и охлаждающего оребрения, рукояткой затвора с правой стороны и перекидным диоптрическим прицелом между треугольных щитков, почти как на М16, и что особенно приятно - с брезентовым ремнем. Органы управления тоже были слегка похожи на М16, разве что предохранитель и переводчик оказались разнесены на два разных рычажка, а вот защелка магазина в виде длинного рычага, идущего до рукоятки управления огнем, оказалась необычной. Нажав на рычажок и сняв длинный 30-зарядный магазин, Алекс потренировался немного "на сухую", взводя затвор, спуская его и оперируя предохранителем и переводчиком, и решив, что теперь сможет и вполне успешно из него пострелять, вернул на место магазин и приставил его к стенке. Стоящий рядом дробовик - судя по маркировке, "Итака 37" - он тоже внимательно осмотрел,