Всего страниц: 11
Алесь (corud): Лимерики
Размещено: 19.02.2020, 13:14
  
В следующий раз перенесу все отрывки на первую страницу. Книга больно разорослась.


                                                            Война и пот




    - Боевая задача всем ясна?
    Командир нашего эскадрона полковник Коновалов придирчиво осмотрел стоящих в одном строю пилотов, техников и экипажи дирижаблей, затем махнул рукой. Ровная линейка рядов тут же рассыпалась. В авиации особо не заморачивались соблюдением шагистикой, как и излишней субординацией. Пилоты аэропланов - те, вообще, считались большими любителями эпатажа и злостными эгоцентристами. Экипажи дирижаблей представляли из себя крепко спаянные компактные команды, с ревностью относящиеся к остальным.
    Этот род войск был относительно новым, прямо на наших глазах зарождались грядущие традиции, тактика и место летунов на современном поле боя. Война же, впрочем, как всегда, вносила в их фронтовую действительность собственные коррективы. В том числе и выкашивала самых смелых и незаурядных из сплоченных рядов авиаторов. Уходили бывалые ветераны, появлялись самоуверенные новички, война текла дальше, не выпирая из поставленных некогда жестких рамок. Да мне и не привыкать!

    Очнулся я в вагоне, полным веселых и пьяных военных. А чего им и не веселится, едучи на войну за подвигами и наградами? Как и предполагал никто не удивился моему нежданному здесь появлению. Я уже догадался, что коварный рок не заносит меня в те миры, где существовал кто-то из моих предшественников, никого я не подменял и не вселялся внутрь чужого тела. Новая реальность попросту проектировала следующий План, создавая заново мою прошлую историю, и внося в уже существующий порядок. Именно по этой причине я так спокойно существовал в прошлых Планах. Ну что ж, значит, приживемся и здесь!
    Этот мир, вообще, оказался весьма занятным на поверку. Не успел я оглянуться, как стал поручиком экспедиционного авиационного корпуса на Маньчжурской войне, которую вела Русская Республика. Нет, вернее будет так - Русская Рес Публика. Именно так Res publica - Общее Дело древнего римского государства. Мы почему-то начали забывать исконный смысл этого слова. Общее Дело, Общий смысл существования все той массы людей, живущей на огромной территории, отхваченной нашими предками. Если нас друг с другом ничего не связывает, то это обстоятельство здорово подрывает само существование страны.
    Многое из истории данного мира было схожим именно с моим. Российская одряхлевшая к концу девятнадцатого века империя тоже ввязалась в бессмысленную колониальную войну на Дальнем Востоке. И также бесславно погибали флоты, ведомые бездарными адмиралами, генералы неумехи сдавали почти выигранные сражения, героически, но безнадежно оборонялся Порт-Артур. Затем своим чередом внутри Империи начались революционные беспорядки, обозленные неудачей войска прорывались обратно в центр обуреваемой страстями страны.

    Тот самый генерал Деникин, тогда еще полковник отлично описывал в моем мире собственный беспримерный прорыв ветеранов с Дальнего Востока до мятежной Москвы. Как спаянная команда бывалых вояк смогла проложить путь через бесчисленные стачки, блокаду железной дороги, злобу и ненависть революционно настроенных гражданских. Как они прибыли в столицу, где на улицах уже открыто стреляли, а страна замерла в ожидании ужасного. Только здесь все пошло несколько по-другому. Да что там говорить – все пошло совсем иначе! Группа полковников и более младших офицеров, настроенных предельно серьезно, неожиданно потребовала от обеих сторон конфликта неукоснительно соблюдать временный нейтралитет. Все в городе замерли, ожидая к кому же примнут ветераны далекой войны. Пропахнувшие порохом, кровью и не раз смотревшие смерти в глаза.
    Но все получилось иначе. Ультиматум, отправленный обеим сторонам, возымел неожиданное действие. Неизвестно, как уж там проводились переговоры, чем угрожали полковники, но все регулярные войска вышли из старинной столицы, а баррикады мятежников оказались разобраны. Пока происходило перемирие таинственно исчезли или будто бы случайно погибли самые ярые экстремисты, радикалы. Поначалу на это даже не обратили внимания, больно уж радикально развивались в дальнейшем события. В старой русской столице, в Кремле была провозглашена «Гражданская декларация», которая столкнула с места валун событий, вскоре ставший огромным комом, сокрушивший старую сословную Россию с лица Земли. Эту группу спаянных общей волей людей затем так и называли – «Полковники», хотя в тайное общество входили люди совсем различных званий и разного же происхождения. Объединяло их только верное служение Отечеству, работа в его благо. На самом деле оказавшись в нужном месте и обладая необходимыми инструментами волевые люди могут сделать очень многое. Особенно в переломные периоды истории.

    Русское общество буквально закипело от всевозможных инициатив, от спрятанной ранее глубинной энергии. Заново создавались партии и коалиции, наверх поднимались необычайно харизматичные личности. Вперед сразу вышли Эсеры с их крестьянскими реформами и нерадикальные социал-демократы. Как уж они там договорились с военными и Союзом Русских Промышленников неизвестно, но шаги вновь созданные власти начали предпринимать довольно смелые и нестандартные. Неожиданно именно со стороны новых партий всеми забытые «почвенники» былого века и получили огромную поддержку. В моду входила реформированная старина и возвращение посконных обычаев. Единый лейтмотив общества – «Забить обратно форточку в Европу».
    Созыв Всерусского Земского Собора сопровождался отречением императора Николая. Ходили слухи, что делегация «Полковников» посетила и его дворец и выдвинула ему жесткий ультиматум. Страна погружалась в водоворот невиданных перемен и преобразований, напоминающих настоящую революцию. Разгон выбранных из старых кадров Госдумы, полуторамесячное заседание Земского Собора, смена всего Генерального штаба и командующих военными округами, забастовки госслужащих, стачки на заводах, восстания национальных окраин. Но через восемь лет беспрерывных, оплаченных кровью реформ перед Европой предстала совершенно новая страна – Русская Рес Публика.
    Один из семьи Романовых князь Кирилл Владимирович стал на время регентом. Он не был правителем, монархия, как и все сословия были отменены враз и бесповоротно. Его задачей было служить сторонним наблюдателем с правом вводить вето. Слишком уж много новых законов и изменений вносилось в жизнь бывшей империи, иногда реформаторы заходили слишком уж далеко. Взгляд со стороны был частенько даже полезен. Окончательное решение всегда принимала специальная примирительная комиссия. Её же вердикт не мог отменить никто в новом государстве. Земельная реформа, промышленная, финансовая, военная. Со всего мира в Россию приезжали самые передовые мыслители, политики авантюрного толка, она стала настоящей Меккой лучших умов человечества. Да и сама страна из своей посконной глубины вызывала на поверхность ярчайшие личности. Жизнь буквально бурлила через край, и вскоре эти перемены стали приносить видимые плоды, толкнув новое государство вдаль по линии прогресса.

    Смысл переименования был очень прост – каждый гражданин в первую очередь обязывался служить обществу, это стало всеобщим императивом, вбивавшимся с самого детства. Все прогрессивные силы русского общества, которые раньше тратили энергию на борьбу с царским режимом, получили возможность приносить реальную пользу стране. Вся эта бешеная энергия, направленная на разрушение, сейчас толкала Рес Публику далеко вперед, ежечасно принося видимые плоды. Соглашения между рабочими и промышленниками, создание профсоюзов и местных комитетов, введение всеобщего начального образования, система льгот и государственной помощи талантливым ученикам, огромные субсидии в организацию сети здравоохранения.
    Крестьяне, наконец, стали законными собственниками обрабатываемых ими земель, русский капитал получил ожидаемое преимущество перед иностранным, который в свою очередь неукоснительно выжимали и всячески третировали, разрывали под любым предлогом былые неравноправные концессии и соглашения. В моду широко входили благотворительность и меценатство, стало стыдно быть богатым и жадным. Здоровые силы общества получили возможность реализовывать накопленный ими огромный потенциал. Пусть ещё существовало множество проблем роста, нестыковок законов, да и зачастую люди на местах также оставались все теми же, отсталыми и заскорузлыми. Подобное же повсеместно наблюдалось и в молодой советской стране моего мира, только здесь не было кровавого ужаса Гражданской войны и революционного террора. Реформы проходили пусть и жестко, но заметно мягче.
    Изменения коснулись и национальных окраин. Исчезли все привилегии для поляков и финнов. «Полковники» действовали предельно жестко, подавив на корню начавшиеся было бунты, основательно вычистив авгиевы конюшни бывшего Царства польского, и открыто унизив финнов и прибалтов. Теперь официальным языком Рес Публики являлся только русский, только на нем велась вся документация, только изучив его, можно было подняться вверх по карьерной лестнице или занять наукой или медициной. В Харькове, Екатеринодаре, Новониколаевске открылись огромные университеты для национальной элиты, откуда должны были черпаться новые управленческие кадры, уже преданные идеи Рес Публики. Для любого выпускника национальной гимназии считалось за честь поступить туда. Дети поместных князей, баев или нойонов стремились в новые университеты, потому что понимали – иначе они останутся просто никем. Верность русской Отчизне открыто культивировалась и в театрах, и в синематографе. Россия неожиданно стала задавать тон в мировом искусстве, выдавая на гору все новые и новые его виды.

    Но это дело недалекого будущего. Сейчас же Европа погрязла в Великой войне. Англичане, французы, немцы, итальянцы, скандинавы и испанцы увлеченно режут друг друга уже целых шесть лет. Война на Западном фронте особо не отличается от моей истории, только началась на пять лет позже. Но, слава Создателю, Восточного фронта в этом мире не случилось. Австрия получила огромные проблемы со славянскими окраинами, начавшими ориентироваться на обновленную Россию, и не нашла в себе силы втягиваться в новую войну. Балканы заняты бойней между Сербией, Грецией, Турцией, с одной стороны и Болгарией, Румынией, Истрией с другой. Кто бы мог подумать? Россия, конечно же, на стороне первых, имеет собственный гешефт и открытые проливы, Польша    замирена и стремительно русифицируется, и сейчас больше внимания обращается на Восток.
    Война уже полных два года, не особо разгораясь, идет в степях, песках и лесах Маньчжурии, оторванной интригами японской военщины от материкового Китая. Русские тут же подсуетились и помогли обрести независимость монголам, получив под боком вполне дружественное государство и нашли предлог вступить в войну с Японией. Если на море русские пока не могли предложить ничего существенного, только организовали непробиваемую оборону Владивостока и Камчатки, то на суше дела шли намного лучше. Могли бы совершить и большее, но страна не готова была тратить на далекую войну слишком неподъемные средства. Пока обходились малым, стараясь побеждать с помощью высокой выучки и новейших технологий. Японцы также вовсю использовали наработки передовой американской промышленности. В плане же военных технологий им было далеко до обновленной русской индустрии. В составе экспедиционного корпуса оказались самые лучшие самолеты и дирижабли мира, передовая радиосвязь и заново созданные бронетанковые бригады.

    Вот и сейчас мы работаем на поддержке нашего локального наступления. Внизу проплывают красно-коричневые холмы, изредка покрытые зелеными пятнами растительности, желтые извилистые речушки, каменистые плато. Пустая земля, никому не нужна доселе, кроме кочевников, живущих в этих местах тысячелетия. За порядками русских войск тянется извилистая ленточка железной дороги, принесшая сюда отголоски цивилизации и новую жизнь. Впереди же только рваные пятна средневековья и самурайская жестокость.
    - Всем постам, подходим к позициям.
     Я отжал тумблер под зеленой лампочкой, доложив о готовности, затем передернул затвор и направил дуло крупнокалиберного пулемета вниз. Мое рабочая гондола развернута по ходу движения, с воздуха нас сейчас прикрывает урезанной крыло биплановых истребителей «Сокол-5». Эти новейшие машинки уже неплохо себя показали в воздушных боях. Смена техники на фронте происходила довольно быстро. Местная пыль убивала аэропланы скорее, чем противник. Присылали взамен, естественно, машины новейших типов, многие из них еще были экспериментальными.
    Вижу! Впереди пылят бронированные коробки танков. Они похожи на машины начала тридцатых годов моего мира. Танки так толком и не успевшие показать себя в настоящих боях. К началу Второй Мировой они уже безнадежно устарели. Испанская война и конфликты на окраинах цивилизованного мира не имели тех масштабов. Если еще в начале Второй Мировой войны принимали участие боевые машины, имеющих в конструкции отголоски традиций начала танкостроения, то сражения в итоге выиграли танки совсем другого поколения. Здесь же эти они воюют вполне серьезно и массово. По насыщенности войск бронетехникой Маньчжурский фронт, вообще, не имеет аналогов в этом мире.

    Дуло пулемета хищно опустилось вниз, рыская в поисках цели. Война в этих местах маневренная, бронемашины, танки, мотопехота, кавалерия. Артиллерия уже далеко не всегда поспевает за атакующими подразделениями. Для этого мы и здесь – подавить огрызающего противника сверху, заставить его бросить позиции. Я вижу на земле огненные точки и тут же сам начинаю вести огонь. Пулемет дергается от короткой очереди, в оптику я наблюдаю попадания и делаю поправку. Мои коррективы в систему управления огнем уже давно признаны как командованием, так и остальными стрелками эскадрона. Новшества и рационализаторские предложения тут широко приветствуются. Войны ведь всегда толкают технический прогресс далеко вперед.
    За оборонительным валом стоит наш танк, он горит, отсюда не видно, смог ли спастись его экипаж. Поганая смерть, хотя у нас не легче. Смерть солдата, вообще, не бывает легкой. Упасть, пронзенным винтовочной пулей, сложиться, перерезанным пополам пулеметом, разлететься на ошметки от осколков крупнокалиберного снаряда, умереть в горящем аэроплане, утонуть в машинном отделении торпедированного эсминца. Где и как вы бы сами пожелали умереть? Мне же помирать совсем не хочется, слишком много я уже видел и подозреваю, что узнаю еще больше. «Охота, так сказать, к перемене мест».
    Вот и позиции японской бригады, остатки её мы добиваем уже больше недели. Упорные черти! Пилот дирижабли делает вираж, в нашу сторону от земли летят трассеры, но и мы отвечаем всеми десятью крупнокалиберными спарками. Огромная по этим временам мощь. Я высаживаю до конца ленту и тут же перекидываю на панели тумблер желтого цвета. Сигнал на мостик, что перезаряжаюсь. Штурман то и дело меняет курс, предоставляя лучший обзор тем, у кого патроны еще не закончились. Перезарядка для опытного стрелка не занимает и минуты времени. Дергаем рычаг и ищем новую цель. Она нашлась быстро, по внутренней связи подсказали. Вскоре плохо укрытая позиция станкового пулемета разлетается на мелкие кусочки. Три тела, изогнувшись в последнем гимнастическом упражнении навечно застывают в пустынных землях далекой от дома страны.

    Танковый батальон успешно прорвал позиции, за ними уже двигаются бронемашины и транспорты мотострелков, те быстро и умело занимают вражеские позиции, выкуривая оставшихся японцев из укрытий. Мы кружимся неподалеку    наблюдая. Истребительное прикрытие куда-то исчезло, видимо, получили новое целеуказание. Ближайший аэродром противника успешно разбомблен еще вчера, но с дальнего как раз по времени должны были подлететь японские аэропланы. Американцы им также поставляют самые современные машины, идет апробация новейшей техники на деле. Жестокая и бескомпромиссная. Правда, наши пилоты на голову выше японских, сюда направляют лучших из лучших.
    Да, и в этом мире все так же. Кто-то добровольно проливает кровь за желания других, за будто бы общее дело, «интересы нации». Кто-то же наживается на лохах и затем бездарно прожигает полученное на крови состояние. Интересно - хоть где-нибудь из Планов смогли порвать этот бесконечный порочный круг? Только неуёмное любопытство держит меня очередной для себя Действительности. Куда же эта кривая дорожка выведет? Где окраина бесконечности мирозданий? Конечен ли человеческий разум? Что создает такое множество миров? Бог, Творец, бездуховная Материя? Есть ли, вообще, хоть кто-то, знающий ответы на все вопросы?
     Наверху загорается желтый огонек – Внимание! Дирижабль осуществляет медленный разворот. Боевое задание полностью выполнено, возвращаемся на базу.    Кто-то стучит по бронированному стеклу кабины. Это наш техник Капитоныч радостно машет мне рукой, они там то и дело бегают по внутренним стапелям и обычно информированы лучше нас. Через полчаса в зоне видимости появляется выровненное поле. Со своего поста я замечаю заходящие на посадку аэропланы прикрытия. Видимо, возвращаются из боя, топливо заканчивается и им дают сесть первыми. Затем мы поджидаем взлет дежурной пары, дирижабли никогда не должны быть без прикрытия с воздуха. Таковы, написанные кровью правила новой войны. Затем мы снижаемся, я поджидаю, пока аэродромная команда не заякорит огромный серый цилиндр нашего летучего корабля.

    Огни на панели гаснут, в наушниках раздается долгожданная команда – «Швартовка завершена, всем закончить дежурные процедуры и собраться на палубе»
    Я, торопясь, разряжаю оружие и делаю пометку в рабочем блокноте. Сверху уже откидывают люк, меня нетерпеливо ждут. Еще раз оглядываю свой пост, запахиваю куртку и лезу наверх.
    - Все нормально, ротмистр? – Капитоныч смотрит немного испуганно, все в эскадроне наслышаны о моей излишней придирчивости.
    - Претензий нет, проверь потом все досконально. И протри, пожалуйста, кресло, слишком много пыли.
    Не надо расслаблять зря личный состав, потом обычно это плохо заканчивается. На улице привычно ветрено и пыльно. Традиционное построение, доклад и мы свободны.
    После боя большая часть пилотов и экипажей дирижаблей идет в клуб, сегодня можно и расслабиться. Сухопутные еще должны закрепиться на новом рубеже, авиационным патрулированием займутся ребята с боевых воздушных платформ, а дальних бомбардировщиков на нашем аэродроме нет. Так что впереди несколько относительно свободных дней. Карты, бильярд, выпивка – вот и все немудреные фронтовые развлечения. Я же после душа направляюсь в тренажерный зал, в числе немногих любителей более активного отдыха. С женщинами же на фронте не очень. Это вначале двадцать первого века они уже вездесущи, а здесь на вашем пути появятся только в прифронтовом госпитале, что в двухстах верстах отсюда. Хотя самые прыткие корнеты и поручики не гнушаются местными дивами, рискуя подцепить «амурную» болезнь.

     Я, вообще, после смерти Бригитты как-то охладел к женщинам. Нет, пару раз у меня был секс, женщины этого времени благосклонны к военным. Но…совершенно никакого отзыва в душе, чисто механические телодвижения, даже оргазм не приносил былого удовольствия. Эмоционально же я был полностью опустошен, поэтому с тоской вспоминал тот момент, когда бегал в шкуре волколака. Тогда во мне бурлили по-настоящему штормовые чувства, царило ураганное настроение создания дикой и совсем необузданной природы. Черт, эти бляди могли бы засунуть меня обратно в облик оборотня, на крайняк вампира. Наверное, человеческая кровь невероятно приятна на вкус? Хотя с них станется, у этих сук отлично получается отравлять мне жизнь.
    Зато мое откровенно холодное отношение к женскому полу, как ни странно, привело к неожиданному увлечению. Как-то еще будучи в тыловом лагере, кто-то из кавалеристов, ревностно относящихся к нам, авиаторам, неудачно пошутил по этому поводу и тут же был вызван на дуэль. Первоначальные насмешки быстро прекратились, когда стороны поняли серьезность моих намерений. В ответ на ироническое предложение выбрать оружие был получен обескураживающий вердикт – сабля! Ехидные взгляды бывалых рубак быстро улетучились после первых же моих фехтовальных выпадов. Я, честно говоря, даже не представлял, что Печать придает телу подобные умения, и на поверку оказался настоящим мастером меча.
    Этот подпоручик отделался тогда сломанным оружием и легким порезом щеки. Так сказать – на память! Еще два откровенных негодяя получили более серьезные раны и полную порцию унижений. Не люблю записных забияк, зачастую на поверку они оказываются весьма гнусными личностями. Просто благородные люди обычно считают ниже своего достоинства ставит подобных выскочек на место. Не хотят пачкать ручки! Ну что ж, я тот еще любитель покопаться во всяческих говнах. Зато сейчас во всяком гарнизоне я быстро нахожу желающих помахать железяками и даже имею среди них некоторую популярность. Больно уж стиль моего фехтования оригинален. Хм, еще бы!

     «Убийцы ночи» хунхузы явились, как всегда, неожиданно. Где-то на краю военного городка внезапно поднялась заполошная стрельба, а за окнами встало яркое зарево. Твою налево! Эти маньчжурские засранцы время от времени устраивали русской армии весьма болезненные бяки. Даже правильное и четкое несение караульной службы не всегда помогало. Вот и сейчас кто-то из контрразведки прошляпил нападение. С койки я вылетел первым, пока соседи чертыхались, ища в потемках вещи, успел подскочить к окну и раздвинуть шторы, стало заметно светлее. Судя по зареву горит какой-то из наших ангаров. Быстрыми отточенными движениями влезаю в бриджи, сапоги, накидываю на плечи куртку, хватаю ремень с кобурой и верную саблю. Пока бегу по узкому коридору общежития успеваю все это закрепить и застегнуть.
    Пистолет у меня трофейный – американский Кольт, тяжелый зараза, зато убойный и в него вмещается 12 патронов. Затвор уже передернут и предохранитель снят, но в правой руке верная сабля. Она также особенная, купил у одного из бывших князей по случаю. Выскочив на улицу, тут же отбегаю в сторону, прячась в тени. Кругом суета, обычно поднимающаяся после всякого неожиданного нападения. Вот так – учишь их, тренируешь, а все равно в час Х завсегда присутствует нотка безалаберности и паники. Но нет, где-то на КПП сурово грохнул пулемет, зачастили винтовки, два раза деловито ухнули гранаты. Комендантская рота с приданным ей отрядом пластунов начала зачистку городка. Ну тут вся надежда на казачков, урядником там человек опытный, мы с ним иногда пересекаемся в спортзале. Тот еще рубака!
    Я оборачиваюсь на невнятный шум и внимательно вглядываюсь в темноту южной ночи. Ага, кто-то неизвестный тихой сапой приближается к окнам офицерского общежития. Летчики после вчерашнего удачного вылета позволили себе лишнего, погода нелетная, вот от этого и задержка реакции. На улицу никто из них так еще и не вышел. Пригнувшись, ныряю в густые кусты, в правой руке сабля, в левой – готовый к бою Кольт. Пока шуметь лишний раз не хочется. Хунхуз так ничего не успел понять, умею я двигаться бесшумно. Взмах саблей и человек падает наземь, схватившись за горло. Его напарник тут же отправляется следом, но вскрикнуть уже успевает.

    На меня тут же налетают еще двое хунхузов. Эти бывшие бандиты, взятые на службу японцами, ребята невероятно ловкие и в ближнем бою чрезвычайно опасные. Они, похоже, также не хотят зря шуметь, поэтому взмахивают короткими и широкими мечами-бабочками. Вполне страшное, кстати, оружие в рукопашной схватке. Хрена вам, господа японские диверсанты! Одного из них я успел свалить удачным выстрелом из пистолета, долго пришлось тренироваться, чтобы успешно стрелять и левой рукой. Меч второго я удачно встретил саблей и быстро выяснил, что мужичок явно из настоящих мастеров. Даже стало интересно – кто из нас победит, а кто сейчас сдохнет. Для того же моё умение фехтовать также стало новостью не из самых приятных. Дело-то в строевых частях нынче необычное. Кавалерия уходит в прошлое, выполняя сейчас больше функцию разведки и прикрытия флангов. Многие из кавалеристов ушли в авиацию, с её скоростями и общей обезбашенностью. Благо и звания фактически идентичны.
Но не судьба! Меч-бабочка коротковат против моей сабли, больше напоминающей узкий, но длинный меч. В удачном выпаде он таки достает горло неизвестного противника, затем за спиной я слышу чье-то дыхание, резко отпрыгивая в сторону, оборачиваюсь.
    - Ловок же вы, господин ротмистр! Четверых хунхузов уложили. Мы как раз по их следам шли. Ужо забоялись, шо умыслили они господ авиаторов укокошить, а оно вона как.
    Урядник посылает двух своих пластунов охватить с тыла здание, тут же отдавая команду отделению комендачей на прочесывание территории, а сам замирает над убитыми диверсантами.
    - Что там?
    Я устало вытираю со лба пот, жарко хоть и конец лета. Шума на базе появилось заметно больше, но стрельба почти стихла, видимо, кто-то начал наводить порядок.
    - Поздравляю, господин ротмистр, - урядник выражается по привычке старорежимно, ладно хоть не употребляет «ваш благородь», - ухайдакали самого Туньяна. Давно мы за ним охотились, да все без толку. И как это вы умудрились его саблей проткнуть, непревзойденный же был ухорез! Так что орден вам точно обеспечен.
    Машу досадливо ему рукой, какой еще к черту орден! Подойди они раньше – кто его знает, стоял бы я сейчас здесь? Рядом с трупами валяются ранцы со взрывчаткой. Чуть в стороне встали как вкопанные растрепанные и ничего не понимающие пилоты. Стрельба уже стихла, слышны крики команд и шум автомобильных моторов, а мне стало по-настоящему жутко. Погибнуть не в бою, а в постели больно уж не комильфо.
    - Вы ведь, ваш благородь, спасли всех! - урядник подошел ближе и говорит тихо. – Еще бы пара минут и разнесли здание в клочья. Ангар, видать, подожгли для отвода глаз, я это сразу смекнул и сюда с робятами рванул. А туточки ваш благородь, - пластун открыто усмехнулся, - мечом своим бошки ворогу рубает. Где такому и научились? Я ведь в зале за вами посматривал, ни у кого отродясь такого боя не видывал. Шо сказать - настоящий мастер!
    - Далеко, урядник, очень далеко… - задумчиво ответил я.

    Тревога, как и должно быть, подняла нас внезапно. Подъем в воздух боевого дирижабля это вам не стремительный взлет аэроплана. Да и тот нужно еще заправить, зарядить его пулеметы, завести, прогреть мотор, проинструктировать пилотов. Представляю, сколько трудов стоит держать готовое звено истребителей на воздушной платформе авиаматке. Вот и сейчас уже минут двадцать, как наш истребительный эскадрон стартовал, а мы с величественной неспешностью только поднимаемся над землей. Гулко работаю турбовинтовые движки, электромоторы, внутри самой конструкции гондолы по специальному проходу бегают механики и техники, наскоро перепроверяя оборудование. Раздались матерные выкрики, Капитоныч распекает очередного зеваку, что-то проворонившего. Когда этот старый техник на борту, я спокоен.
    Провожу предполетный регламент, вроде все в порядке, на панели горит оранжевым. Хм, интересно, так близко к базе и уже почти полная боевая готовность? На мой вопрос на том конце провода что-то невнятно буркают. Значит, понятно, что ни хрена непонятно. И вот это мне совсем не нравится! В нарушение инструкции лязгаю затворами, что-то мне не по себе. Неспроста все это. Нападение маньчжурских хунхузов, какая-то странная суета на фронте. Японцы подвели туда свежую броневую бригаду и ударили в ответ, пусть и неудачно, но давненько за ними подобной активности не наблюдалось. Явно готовят нам какую-то бяку.
    На эту войну не выделяют бешеные средства, поэтому идет она в целом вяленько. Хотя фронт неумолимо движется по направлению к Желтому морю. По слухам, япошкам на Сахалине вообще резко поплохело. Дивизия сибиряков добровольцев из коренных народов воевать в местных лесах умеет лучше, чем пришлые захватчики. Да и новоявленный подводный флот регулярно топит японские суда, без разницы военные они или просто гражданские транспорты, а то и вовсе рыболовецкие траулеры. Вот не хрен ходить у наших берегов! Имея в своих рядах огромные линкоры, крейсера, множество эсминцев и даже авиаматки Императорский флот пока практически бессилен против новейших русских субмарин.

    Направление! Как и раньше ощущаю его быстрее, чем вижу, успеваю только выкрикнуть в микрофон:
    - Противник на девятнадцать часов. Эскадрон!
    В сети тут же продублировали, наблюдатели сегодня также предельно внимательны. На панели загорелся красный, а я уже вступил в бой, поливая вынырнувшие из облака вражеские истребители сразу из двух стволов. Те заходит на боевой разворот, подставляя свои темно-зеленые бока. Суки, уверены в себе! Рядом с базой у нас нет никакого прикрытия, зенитки остались позади, истребительный эскадрон где-то впереди, а платформы висят поблизости от фронта. Подловили нас, бляди, сейчас расстреляют, как гребаных куропаток.
    Мои трассеры обозначили другим четкое направление, и кто-то из стрелков с большой гондолы, где установлены самые современные скорострельные пушки, оказался более удачлив. Один из вражеских истребителей прямо на развороте получает снаряд вбок и летит к земле уже в виде кучи ненужного хлама. Враг начинает свой смертоносный забег, атакуя наш дирижабль в переднюю правую раковину. Не самый удобный для меня ракурс. Поэтому пока не стреляю, вступлю в бой в конце атаки. Нечего зря тратить патроны! Попали мы, кажись, по самое не балуй.    

    Я уже сменил два раза по две банки с лентами, когда стало понятно, что нам сильно не повезло. Центральный пост минут пять как не отвечал на запросы, соседняя от меня гондола замолчала на полувздохе, мне уже заметны многочисленные прорехи корпуса, внутри патрульного дирижабля все трещало и стонало, со свистом выходил газ. Похоже, что летательная боевая машина доживала свои крайние минуты. Ну что ж, не мы первые, не мы последние. Перед смертью хочется забрать с собой как можно больше врагов, остальным парням будет легче. Но все же американцы полные суки. Вооружают на свою голову будущих соперников. Зато русскому народу зараз понятно, кто его враг, а кто друг.
    Сразу после перезарядки вражеский истребитель удачно подставил свой бок. Длинная очередь перечеркнула боевую машину, аэроплан тут свалился    в штопор и камнем пошел к земле. Тут же рядом со мной о корпус дирижабля застучал летящий свинец, выбивая искры из стальных конструкций и разрушая целостность баллонов. Похоже, что управление нашей машиной окончательно потеряно, с передней раковины наружу начал валить легкий дымок, исчезло электричество и пришлось закрутить кресло вручную. Но все-таки кто-то спереди еще стреляет. Ага, заработала пушка! Еще один вражеский пилот пошел в гости к Аматэрасу, а я жестокосердно засмеялся. Не дело, конечно, радоваться чужой смерти, но мне сейчас не до сантиментов или угрызений совести.
    Лязгнул затвор возвестил о том, что снова кончились патроны. Я молниеносно обернулся к креслу, за спинкой которого висели патронные сумки. Отстегнуть банки, кинуть их в корзины, вынуть новые. Правая, левая, ленты на направляющие, проследить, чтобы они не перекосились. Рукоять досылания, правая, левая, предохранитель. Не суетясь, поторопиться, потому что чужие аэропланы уже заканчивают разворот, а наша пушка после их крайнего захода замолчала. Но успеваю… Последнее, что я видел в этом мире, это летящую прямо на меня боевую машину. Пальцы со всей силы жмут спусковую рукоять, два ствола одновременно выплевывают вперед все новые порции моего свинцового приветствия. Отлично вижу, как они прошивают насквозь легкие конструкции аэроплана и скорей всего тело пилота. Но крутящиеся винты все ближе и ближе. Вот они уже совсем рядом. Наконец-то избавление…
Размещено: 19.02.2020, 13:14
  
Всего страниц: 11