Всего страниц: 9
Алесь (corud): Лимерики
Размещено: 27.01.2020, 16:49
  
Алесь (corud)
Лимерики
Аннотация: Лимерики - это такой прибабахнутый английский юмор абсурдистского содержания. Так временами шутит с нами сама жизнь. Что станет с вами, если вы провалитесь в одно из сновидений? Да и сон ли это будет? Жутчайшая фантасмагория, вот во что превратится ваше ежедневное существование. Повествование не имеет четкого жанра, сны также не имеют границ и какого-либо смысла, и Автор не несет ответственности за нецензурную лексику и сексуальные пристрастия Главного Героя.

Надоело чертям в Колынкане
От безделья дремать на дуване.
Засев за конторку дьявольскую,
Изучают людишек в мирах
Без жалости пугая их во снах.




                                            


                                                                                                                                                             Сон в руку




     Вы знаете, что такое сон? То есть та часть нашего существования, в которой мы проводим треть всего времени, отведенного нам, и позволю заметить себе, проведенного в совершенно бессознательном состоянии. Во всяком случае так утверждает наука. Наивные ученые предполагают, что все те бредовые видения и фантасмагории, возникающие в наших головах по ночам, имеют некий разъясняемый банальной физиологией смысл. Наивные люди! Как можно объяснить сновидения про места и города, в которых ты никогда не был? Вернее, города-то мне как раз понятны, они существуют и в нашем мире. Но…в снах абсолютно другие. Ты вроде знаешь, что это твой родной город, те же улицы, кварталы, но в то же время все совершенно другое. ИНОЕ. Дома, проспекты, жители.
    Если бы мои сны видели врачи, то меня тут же увезли на десятой спецбригаде. По их мнению это признак психического расстройства, бредового сознания, шизофрении и прочих, толком не изученных наукой болезней. И это говорят люди, так и не излечившие до конца ни одного психа! Они могут только купировать душевную болезнь, дать её громкое название, свести к минимуму урон, который псих может нанести себе и окружающим. Психиатры постоянно выдумывают термин за термином, пишут докторские диссертации, толстенные монографии, создают лженауку психотерапию, но никогда не смогут объяснить вам банальнейшие человеческие сновидения. Как можно разложить на молекулы и атомы сказки, фантазии и то, чего еще не было? Назовите мне такую науку? Нет? То-то же!

    Ну а как вам самим такой прикол - попасть в сон! Хотя бы в свой собственный? Да не дай бог! Прости, Господи, что буду частенько тебя поминать всуе, но без тебя здесь как-то хреново. Не в силах человека выдержать натиск своей или чужой фантазии, которая поистине безгранична, в отличие от той же Вселенной.


    Что такое вокруг? Зыбкое, пляшущее в глазах, никак не могу навести в них резкость. Ощущение, что как будто я одновременно сплю и дремлю. Знаете, бывает такое странное состояние между сном и бодрствованием, самое паршивое, что есть на белом свете. В голове неимоверная муть, мысль раз за разом старается прорваться на поверхность, она ?как будто полощется в вонючем болоте, пытаясь, наконец,    вылезти из него глотнуть свежести. К горлу тут же подступает тошнота и это, как ни странно, приводит меня в чувство. Ну нельзя блевать в собственном сне! Это совершенно противоестественно.
    Бля, а где это я? Я же понимаю, что сейчас не сплю. Даже в невероятно реалистичном сне ты все равно понимаешь, что ты спишь. Ведь и под воздействием галлюциногенов часть твоего сознания твердо уверена, что это не настоящее. Это дает нам возможность сохранять разум, то есть не сходить окончательно с ума. Как там себя осознают сумасшедшие – без понятия. Знаю только, что вот сейчас, в данный момент не сплю, могу даже ущипнуть себя за руку. Только вот не поможет это сейчас нисколечко. Если ты спишь – то тебе все равно, а если нет – зачем причинять себе боль? Парадокс, однако!
    Вот так люди, значит, и пропадают? Уходят куда-то и не возвращаются. Вот только где сейчас именно нахожусь я и что делать дальше? Странно, но я узнаю эту улицу, я её где-то уже видел. Диковинные громады домов, совершенно непохожих на наши, человеческие. Зыбкие очертания бульваров, редкие абрисы куда-то спешащих прохожих. Я не раз именно это и наблюдал, в разное время года, солнечным днем или лунной ночью. Странно осознавать, что ты попал в один из своих снов, который внезапно перестал быть зыбким сновидением и приобрел очертания реальности. Почему? Да потому что я вдыхаю свежий, пахнущий вечерней сыростью воздух, ощущаю кожей резкие порывы ветра, чувствую ногами все неровности дорожного покрытия. Так не бывает даже в самых реалистичных снах! Нам там всегда в этом плане комфортно, вернее, индифферентно, мы вне климата и времени суток, сами по себе.

    Так что же это за дерьмо, куда я, черт возьми, провалился? Я помер и нахожусь в аду? Не, не катит. Чистилище? Нет, совсем не ощущаю животного ужаса, там бы точно пересрался. Да и вряд ли мертвые могут сохранять все разновидности ощущений, а они у меня есть, например, подсознательное чувство, что за мной наблюдают. Сумерки сгущаются плотней, они еще не перешли в начинающийся вечер, когда последние отблески заката еще играют на самых высоких этажах зданий, а внизу уже довольно темные тени. Зыбкие очертания окружающего мира становится еще более нерезкими, смазываются полутьмой. Вот кто-то идет, цокает каблучками, проносится мимо меня тонким станом, туго затянутым в плащ. Я не успеваю задать вопрос, как девушка ныряет в зев прохода во двор. Есть и еще люди, только они каким-то странным образом меня избегают.
    Внезапно замечаю человека в сером плаще, который случайно обернулся в мою сторону. Что за черт! Вы видели картину «Крик» Эдварда Мунка? Вот тут то же самое! Меня мороз по коже продрал. Блять, куда это я попал? На правильных параллелепипедах зданий зажигается множество окон. Желтые огоньки одновременно манят меня, но и пугают. Почему-то никто не зажигает свет полностью, ночники, настольные лампы, бра, нигде не видно ярко освещенных окошек. Но самое поганое, что я буквально кожей ощущаю, что оттуда на меня смотрят. Почти изо всех освещенных отверстий домой за мной наблюдают. Я чужой, это ощущение, как яркая мигалка над моей головой. Чужак! Ату его!
    Становится заметно темнее, и я ускоряю шаг. Должен же я куда-то, в конце концов, прийти? Во тьме ощущается некая опасность, последние прохожие торопятся покинуть улицы, редкие машины почти бесшумно шуршат мимо покрышками. Я запахиваю крутку поплотнее и иду дальше. Главное – движение! Откуда пришло это понимание, я не знаю, пришло и все тут. Только постоянная движуха сможет меня спасти. Никогда не останавливаться и постоянно искать выход. Иначе останусь здесь на веки вечные!

    Внезапно дома исчезают. Вернее, заканчиваются современные многоэтажные кварталы, слева начинается бесконечный парк, с правой стороны виднеются двухэтажные здания старой застройки. Я замечаю спасительный яркий огонек и тут же поворачиваю туда. Магазин! Это ведь точно магазин! Двухэтажное серое здание на вид очень старо. Облупленные стены открывают нам изнанку штукатурки. В те времена её еще наносили на тонкие деревянные рейки – дранки. Сторона, повернутая к улице, выглядит весьма странно для жилого здания. Второй этаж нависает над первым, удерживаясь на целую анфиладу круглых колонн, между ними виднеется зев прохода внутрь, откуда уютно светит электрической иллюминацией. Именно так можно назвать этот милый желтый олдскульный свет.
    Осторожно мимо колонн прохожу внутрь. В обширном помещении, и в самом деле, царит уютный полумрак. Торговый зал освещен в нескольких местах неким подобием бра, висящих по стенам. Что ж они здесь так все не любят яркий свет? Внезапно раздается низкий женский голос:
    - Что брать будете?
    Я озираюсь, за прилавком рядом с кассой возвышается этакая сошедшая с картин советской живописи монументальная тетка. Широкая в плечах, лице и бедрах. Ну да, кисейной барышне в подобном заведении делать точно нечего! К своему удивлению замечаю, что прилавки в магазине вполне современного вида и густо заставлены всевозможным товаром. Ни разу не сельпо из застойной эпохи.
    - Ээ…ууу…Ааа… - пытаюсь выжать из себя хоть какой-то ответ, женщина только машет рукой.
    - Выбирайте!

    Ха-ха, какое щедрое предложение! Выбор больше всего напоминает ассортимент наших ларьков годов так девяностых. Обилие импортных напитков, диковинных и неизвестных мне названий. Всевозможные секи и закуски. Внезапно очень остро захотелось чего-нибудь выпить. Может, алкоголь позволит протрезветь моему сознанию? Здесь-то как раз нет никакого диссонанса. В малом количестве спиртное неплохо прочищает мозги. Такс…Шо у нас тут есть в наличии?
    Водку не хочу. С этим незнаком. Ликер? Не, не к месту. Отлично, конина! Названия неизвестны, наконец, глаз падает на пузатую фляжечку чего-то явно кавказского. Семь звездочек! Три пишем, два в уме, пять лет, наверное, есть? Будем надеяться, что внутри нечто более натуральное, чем в так называемом французском бренди польского разлива. Пшекам все равно сколько москалей откинет копыта.
    - Как этот, пить можно?
    - Хороший выбор!
    Мощные руки женщины упруго упираются в прилавок. И как она только не боится торговать всем этим бухлом ночью? Внезапно приходит понимание, что где-то там под прилавком запрятано короткое, но весьма убойное ружьецо. Ну или залётному неудачнику придется пообщаться с тем, кто крышует данное заведение. И это намного более неприятное занятие, чем сидеть перед ментовским следователем. Но в данную минуту продавщица смотрит на меня совершенно спокойно. Мы сосредоточенно заняты определённым самого популярного в мире квест – Купи-Продай. Только сейчас замечаю обилие на ней всевозможного золота: серьги, толстые кольца, кулон на уже сморщенной шее. Хм, а ведь ей не так уж много лет, наверняка сорока еще нет. Откуда подобная монументальность? Женщина мой взгляд понимает по-своему, заговорщески улыбается и участливо спрашивает:
    - А чего закуски не берете?
    - Что?
    - Закусить. Вот, колбаска Полесская, очень рекомендую.
    - Э, давайте! – не то чтобы жрать хочу, но запас ноши не тянет.
     Мне выкладывают на прилавок хороший кус круглой колбасы, завернутый в бумагу, бумажный стаканчик и пакет, также бумажный. Однако, тут экологией занимаются, нигде не видно надоедливого пластика. Лезу в карман за кошельком.
    - Хлебушек брать будете? – не ожидая ответа, в пакет уходит четвертинка черного. Неплохой сервис.
    Я зависаю с пачкой денег в руках, а вдруг их тут не берут мою валюту? Но продавщица сама выхватывает у меня какую-то купюру и сует мне сдачу в виде нескольких увесистых монет. И то ладно, квест завершен!

    Очухиваюсь уже у выхода. За спиной все так же уютно светят лампы магазина, наверное, этот огонек виден издалека. Бессмысленным взором я уставился на монеты в руке. У нас такие точно не входу! Напоминают размером советские пятаки, только более увесистые. Что на них написано в сумерках не разглядеть, а идти назад чего-то не хочется. Пожалуй, пора выпить!
    Пришлось вспомнить бурную молодость и соорудить «поляну» из нескольких ящиков. Обычные такие ящички из деревянных планок. Я что, в собственном прошлом? Коньяк приятно обжигает горло, я прислушиваюсь к себе. Нормально прошел, хороший напиток без лишних привкусов, по-армянски мягок. Пять звездочек в нем точно есть! Отламываю прямо руками кусок колбасы, смахивает на Краковскую, только вкусней и натуральней, продавщица не соврала, хлебушек ароматный по-деревенски. Боже, он на вкус совсем как тот, что ел в детстве. Меня еще сызмальства посылали в магазин за хлебом. Он тогда лежал себе спокойно в белочном отделе безо всякого пластика на специальных поддонах. Можно было убедиться в мягкости, используя висящую на шпагате большую вилку. Никто не хватал буханки и батоны грязными руками, распространяя инфекцию. Хм, а ведь и дома хлеб себе спокойно лежал в хлебнице, долго не черствея, вернее, чуточку черствея и из-за этого приобретая еще более изысканный вкус.
    Черт, а почему я запивона не взял? Еда встала в горле комом, не коньяком же его промачивать? Внезапно я замечаю некую конструкцию, стоящую чуть поодаль по улице. Это же водозаборная колонка! Любимое место для игрищ и питья моего детства. Осторожно подхожу, так и есть. Эти колонки обычно устанавливали в местах, где был расположен так называемый частный сектор и не было водопровода. Вода обычно набиралась в большие алюминиевые бидоны и затем развозилась по домам на тележке. Стало от чего-то жарко, я быстро споласкиваю голову и наливаю себе полный стакан. Ох, до чего же вкусна водичка!    

    Странно, но мне стало как-то реально жарко, снимаю куртку, делаю глоток коньяка прямо из фляжки, закусываю, и тут мой взгляд упирается в странный до невозможности двухэтажный дом. Его лучшие годы давно остались позади, возможно, что он был построен в начале того столетия. Хотя опять же хрен знает - в каком веке я сейчас нахожусь. Причудливая архитектура здания вызывается в памяти нечто смутно знакомое, а в душе поднимается жутковато-приятное ощущение. В чем дело я так окончательно не понимаю, но тут же принимаю решение. Фляжка ложится во внутренний карман, остальное уходит в пакет. Меня же безумно манит странный мерцающий огонек на втором этаже, остальные окна здания темны и непрозрачны.
    Как ни странно, но внутри не так темно, как может показаться. Прямо напротив входа в большой зале начинается широкая деревянная лестница, ограниченная сбоку резными балясинами. Доски слегка поскрипывают, они еще несут на себе следы тёмно-коричневого лака. Он совсем непохож на ту краску, которую с какого-то перепуга обозвали «половой». Здесь же весьма благородный оттенок, следы былого изящества здания ощущаются и в лепнине под потолком и в огромной люстре, висящей в большой зале, мебели из красного дерева. На всем следы времени и некоторой запущенности. Обычно подобные старинные здания быстро становились прибежищем бомжей, людей выкинутых партией социал-дарвинистов на обочину жизни, а затем и вовсе из неё.
    Свет сочится из-под двери, которая находится посередине. В серебристом призрачном освещении, исходящем из окон, виднеется содержимое боковых комнат, двери в них открыты. Кстати, от чего идет освещение? Луна или включились уличные фонари? Хм, а в комнатах относительный порядок, жить вполне можно. Может, напроситься на ночлег? Надеюсь, что хозяева не испугаются ночного путника, а завтра при свете солнца мне удастся разобраться со всем этим дерьмом. В сердце кольнуло предчувствие нечто нехорошего, но страха не было. А зря…

    - Есть кто в доме?
    Два стука по дверному полотну, пожалуй, достаточно. Нажимаю на увесистую бронзовую ручку и вхожу. Свет внутри неожиданно оказался слишком ярким, пришлось зажмуриться. В другом разе я бы никогда не переступил порог этой страшной комнаты.





                                                Говорящий рыб





    Как Это Создание можно описать? Да никак, блять! Нарисовать – да, описать – нет! Комната, куда я по собственной дурости ввалился, не имела ни четких очертаний, ни точного размера, окружающее пространство постоянно меняло форму. Вот она квадратная, через пару секунд ромбовидная, затем углы округлились и помещение приняло форму эллипсоида. И все эти сумасшедшие трансформации происходили на фоне дичайших кислотных расцветок. В стиле «вырви глаз». Они напомнили мне мультики семидесятых годов, один соорудила группа «Битлз», второй уже наши отечественные мультипликаторы. Там пацан ползает внутри музыкальной шкатулки, ища некую поломку. Музыка и видеоформы в этом мультике полный отпад! В далеком детстве меня этот мультфильм даже несколько пугал.
Сейчас же откровенно пугает эта комната. Цвета волнами переходят от ярко-кричащих до пастельных, скрадывая пространство. Я даже неуверен, что вижу противоположную стену помещения. Комната чудес и превращений. Внезапно перед моим взором мелькает странная хренотень. Пузырчатое нечто тут же вытягивается в длину, принимая форму тюленя, только сиреневого оттенка и с вполне человеческой головой. Хотя я несколько загнул, лицом. Это было назвать слишком смело. Некий гротеск, карикатура на человека, также постоянно меняющая форму.
    Твою меть! Глаза и мозг уже устали от постоянных изменений, да и я утомился порядком от всего свалившегося на меня дерьма. Хрен знает каким образом комната это поняла, но я неожиданно почувствовал, что могу присесть. По задницей сам собой оказался очень даже удобный пуфик, тут же принявший нужную форму. Морда лица неизвестного создания уставилась на меня, совершила еще одну трансформацию, стала похожей на некоего старика с вислыми усами, большим носом и темными глазами.

    Сука, я вспомнил! Вспомнил эти сумасшедшие образы! Это же так называемые армянские мультики. Был там один такой – «Говорящая рыба». И также его герои постоянно трансформировались и выглядели очень странно. Интересно, эти образы были взяты из тех мультиков, или художник курил нечто этакое, и его сознание также провалилось сюда?
    - Что тебе надо, человечек?
    Неожиданно на меня воззрились оба глаза существа, усы стали синими, как и волосы «старика». Теперь у него было две руки, в одной из них курительная трубка. Нормальный такой вопрос, однако. Тебе то что надо урод?
    - Не хами! Это ты провалился сюда и это твоя карма.
    - Да что здесь, блять, вообще, происходит? Где я?
    - Ты в «плане».
    - Обкурился что ли?
    Даже не знаю – облегчение это мне принесло или нет, но «говорящий рыб» соорудил на лбу несколько морщин, затем коротко хохотнул и веско добавил. Странный у него, кстати, такой акцент.
- Нет, не в этом смысле. «План» - это срез сущего, настоящего, существующего.
    - Вселенной? – начал догадываться я.

    - Правильней будет сказать Ойкумены, те древние чуваки были на редкость мудры, а вы так недалеки. Считаете, что все знаете о мироздании, в этом и ваши проблемы.
    - Объясни толком!
    - Ох! Что с вами бездарями будешь делать! – «Рыб» снова трансформировался, на облысевшем черепе появилась академическая шляпа, на глаза упали пенсне. – Смотри и запоминай! Здесь тебе никто и ничем не обязан, ты сам провалился из своего времени, вот и неси этот груз дальше.
    Неизвестное мне существо начало вертеть руками, соорудив из ничего этакую колбаску, а затем хитро скрутив её в странную фигуру. Детские аниматоры подобное выделают со специальными надувными шариками, из них можно соорудить собачку, котика или даже лошадку.
    - Что это такое?
    - Допустим, это всеобщая реальность, - «Рыб» указал на один из торчащих в сторону отростков, - это одна из его оконечностей.
    - Так, получается, реальностей много?
    - Нет, не тупи, реальность одна, «планов» много, - один из ногтей существа превратился в острейший нож, он сверкнул в своем движении, обрезав отросток, как кусок колбасы. Срез оказался синим. Еще раз и еще, два других среза были желтого и зеленого цветов. Самое смешное, что они выглядели, как «Любительская» колбаса, с кружочками сала. – Это и есть «План», срез одного из выходов всеобщей реальности.
    Я начал понемногу все понимать. Получается, что колбаска-то у нас на всех одна, очень хитро так скручена, но путь внутри её также один, но вот выходов наружу много. Ну и дела! И как теперь мне попасть в свой собственный «План»?
    - Да никак! – «Говорящий рыб» широко зевнул и превратился в зеленого пупырчатого трепанга, борода стала так же зеленой и растрепанной, глаза узким. – Утомил ты меня, наивный дурачок. Неужели не знаешь, что в стране каждый год пропадают десятки тысяч людей? Не все же из них психи, потерявшие память, или хладные трупы?
    - Они теряют свой «план»
    - О, наконец-то, первая дельная мысль!
    Существо начало отодвигаться от меня, шевеля внезапно появившимися плавниками по хлынувшим в комнату волнам. В отчаянии я закричал ем вслед:
    - Что мне делать, куда идти?
    - Идти, в движении жизнь!
    Хрена себе, однако, полновесный ответ! Я даже разозлился и попытался прыгнуть вслед пупырчатому чучелу, но внезапно подо мной расступились волны, и тело провалилось в уже другой «план». Сука, сколько же вас тут? Перед тем как свалить из этой реальности вижу летящие в мою стороны игральные кубики-кости, на одном одни пятерки, на втором четверки. 5х4.




                                                Кубический супрематизм




    Вроде ничего не болит, а я ведь долго падал! Еще раз поражаюсь собственной трансформации. Еще в городе Сновидений я заметил, что как будто стал выше ростом и несколько суше. Совсем пропал тот пусть и небольшой, но животик, который появляется у многих мужчин возрастом «За». Сейчас я стал еще тоньше, на мне надет комбинезон синего цвета, ткань похожа на джинсу.
    Так, а где это я? Помещение квадратное, обито на вид мягкими панелями. Я осторожно потрогал одну из них, покрытие смахивает на кожу, приятное на ощупь, структура немного вминается внутрь. Ага, как будто в комнате для психов. Может, я, и в самом деле, того…Пришел в себя, а этот городок и придурок-трансформер мне только приснился? Я под желтыми таблеточками, и сейчас в палату зайдет добрый доктор Айболит – «Как у нас дела, дорогой? Не прописать ли нам еще тебе пару пиздюлин?»
    Сука! Меня аж всего передернуло! Психом чё-то быть совсем не хочется. Но и здесь, млять, не лучше. Внезапно вспомнился культовый ужастик «Куб», и меня прошибло холодным потом. Нет, из комнаты в нескольких местах виднеются проходы, похожие не вентиляционные. Значит, никто не собирается устраивать мне смертельный квест. Ой ли?! Внезапно тело пронизывает острое ощущение опасности, как будто в кожу впились тысячи мелких иголок, боль не жгучая, но сильно раздражающая. Надо срочно уходить!

    Оборачиваюсь назад, там виден темный зев отверстия. Они идут оттуда! Кто это или что пока неважно - надо просто бежать! Очухиваюсь, уже в самом проходе, несусь вперед наобум, лишь бы уйти подальше и сбить следы моим загонщикам. Через несколько поворотов оказываюсь в тупике. Сука, куда дальше? Несусь обратно, снова тупик! Нет, так дело не пойдет! Если это похоже на квест, то значит здесь должен быть выход, это условия игры такие, их менять нельзя.
    Внезапно взгляд упирается в панель, которая резко отличается от остальных, нажимаю на неё двумя руками. Точно, та отползает в сторону, открывая темный проход. Черт возьми, как же тут узко! Зато ушел от преследователей. Млять, и чего им нужно от меня? Злость только придает сил, и я со всего разбега вываливаюсь в какое-то помещение. Пытаясь встать, чуть не валюсь на пол. Да что за блядство такое! И пол, и стены покрыты очень скользкими на ощупь плитками. Мои ботинки скользят по ним, как по льду. Успокаивает только то, что и преследователям придется несладко.
    Через два поворота все-таки шлепаюсь на пол и больно ударяюсь лбом о перегородку. Ну почему я падаю там, где стены твердые как камень? Закон подлости в действии! Опять меня выручает смекалка. Вдоль некоторых стенок идут поручни, обитые каким-то мягким материалом. Копаюсь по карманам, ведь что-то мешало мне ползать по узким проходам? Так и есть, в одном из них нашлась отвертка. Обычная отвертка с пластмассовой рукояткой и острым наконечником. Оторвать часть материала и надеть его на ботинки не заняло много времени, но преследователи сильно приблизились ко мне. Я уже слышал их порывистое дыхание и утробный рев. Это явно не люди, а крокодилы какие-то!

    Черт, черт! Бежать! Точно, этот урод говорил же - в движении жизнь! Как хорошо, что в своей реальности я не манкировал спортивными занятиями. Три раза в неделю посещал спортзал, зимой лыжи, летом прогулки, бегать со школы не люблю. Хоть дыхание и быстро сбились, но чувствую себя вполне бодрячком. От загонщиков пока удалось уйти вперед, слышно, как они часто падают и от злости и досады повизгивают. Или похрюкивают? Странные такие звуки. В голове сразу представились хрюшки с крокодильими башками и чуть сам не шлепнулся на повороте от смеха.
Опять закрытая камера. Здесь точно должен быть выход! Обегаю глазами все плитки, вроде схожие, от нервов начинают сильно дрожать руки. Сука, где же ты? Здесь? Эта плитка более шершавая, но никуда не отходит. Отхожу назад, разбегаюсь и пинком вышибаю её напрочь. Наша взяла! Осталось только залезть в проход и прыгнуть.
    Бля… Это больше всего смахивало на аттракцион «Водные горки», такие же трубы, по которым можно катиться вниз. Ага, только не было здесь ни низа, ни верха. Меня несло куда-то вперед, в узком колодце трубопровода раздавалось только моё заунывное стенание. Затем пришло осознание, что эти твари уже здесь. Надо выпутываться из проклятого лабиринта!

     Это точно был лабиринт! Тормозя всем телом, мне удалось зацепиться рукой за край и уйти в боковое ответвление трубопровода. Таким макаром я успел отойти достаточно далеко и, наконец, оказался в большом светлом зале, куда рухнул из внезапно открывшегося подо мной люка. Весь пол оказался покрыт неким подобием воздушных шариков, только наполненных не воздухом, а жидкостью, поэтому падение не вышло слишком жестким.
    Я тут же встал, почёсывая отшибленный бок, и начал озираться в поисках выхода. В глаза сразу бросилось то, что в одну из сторон зала доходило меньше света и там царил полумрак. Внезапно в метрах пятидесяти от меня нечто неизвестное плюхнулось сверху и послышалось уже знакомое по коридорам мерзостное похрюкивание. Ну раз квест, так квест! Прятаться следует в темноте. Бежать сквозь груды «водяных шариков» оказалось очень нелегким занятием. То и дело я в страхе озирался назад. Меня преследовала странная Дрянь, нечто в маскарадном костюме, с покрытой маской лицом и грацией паука. Сука, так ведь он на четырех ногах и бежит!
    Внезапно вспомнилось: «Пока он на четырех – раз, два, три, четыре - Ты на двух быстрее поскачешь - раз, два, раз, два!» Хрен его знает, как, но считалка подействовала, я начал быстро отрываться, все больше вторгаясь в область тьмы. Дальше становилось все темнее и темнее, под ногами уже не путались шарики, наоборот, даже начало хлюпать.

    Твою налево! Это что, облака? Настоящие облака в отличие от представляемых нами в детстве, ни разу не пушистые и не мягкие. Я с воплем проваливаюсь вниз, ощущая вокруг противную сырость. Что-то начинает светить сквозь окружающие меня темные тучи, то ли тусклое солнце, то ли луна. Появляются очертания гор и чего-то величественного, каменного. Ну все, сейчас шмякнусь…
    Опять видение летящих в мою сторону кубиков.    





                         Замковый ноктюрн






    - Орвелл!!! Орвелл!!!
    Грохотало вокруг меня неимоверно громко, луженые глотки выкрикивали это имя, или клич, или еще что-то. Я же был ошеломлен очередным и более кошмарным перевоплощением, поэтому не сразу оглянулся по сторонам. Бля, вроде как живой и вроде как целый! Покрутил руками и потопал ногами, что-то мешало двигаться телу свободно, голова, вообще, плохо поворачивалась, да и видимость оставляла желать лучшего. Ежмин меть, а почему это так скверно видно и что это у меня такое на голове?    И это еще что за хрень?
    Вокруг меня высились сводчатые стены, сложенные из грубого камня, потемневшего от времени или от копоти многочисленных факелов. Эти простые, как пень, светильники давали странное, метущееся от дуновения воздуха освещение. Казалось, что это мечутся в хаосе многочисленные прожектора, создавая на стенах причудливый рисунок из теней и бликов. Тогда пространство начинало существовать собственной жизнью, отличной от здешней гнетущей реальности.
    Но самое странное было в людях, которые окружали меня, смотрели на меня, и по ходу дела, кричали именно мне. Вы видели фильмы о Средневековье, о рыцарях, битвах и романтически выписанном героизме? Так вот – это всё полная хуйня! Сгрудившиеся в узком проходе люди больше всего напоминали сброд из какого-то пригородного гетто. Рваная одежда, помятые и ржавые доспехи, беззубые рты, воспаленные и блестящие от дури или дешевой браги глаза. При каждом их крике до меня доносился их мерзопакостный выхлоп из беззубых ртов. Чуть в стороне я заметил несколько прикинутых по одежде чуваков. Они стояли молча и выделялись из толпы своим лучшим вооружением. Блестящие доспехи, большие отшлифованные мечи, только глаза посверкивали из отверстий шлемов, да на щитах блестела дорогая гравировка. И все они вместе явно что-то хотели от меня!
    - Орвилл, катахута искасе! Искоре таум!
    Постепенно обращенная ко мне тарабарщина стала понятна, видимо, что-то в башке переключилось и появился примерный перевод их истошных криков.
    - Давай, сука, бери меч и иди ебашить врагов!

    Заебись, мне только в чьих-то разборках участвовать не хватало! Мою тушку беспардонно толкают в бок, я с огромным усилием поднимаю руку, в которую тут же пихают увесистый меч с длинным лезвием. Бля, какой же он тяжелый! Ох, ты ж меть, вот почему мне так неудобно, тело облачено в скрипящие на ходу доспехи, стянутые между собой вонючими кожаными ремешками. Под ними какая-то стеганая одежда, я весь вспотел и пропах дерьмом. И это точно не съемки исторического фильма, не то что идти, даже на месте стоять тяжело.
    - Искоре таум!
    Иди, типа, ебашь! Меня нахально подталкивают сзади, вольно — невольно приходится двигаться вперед. Там, в конце каменного коридора чуть светлее. Твою же дивизию, как тяжело просто передвигать ноги! Все эти сраные железные доспехи тянут меня вниз, тяжесть такая, как будто на мне надеты сразу два армейских бронежилета советского образца, пришлось в армии потаскать такие. Меч килограмма на два весом неимоверно оттягивает руку. Блять, как рыцари этими железными палками умудрялись еще и махать?! Блять - блять! Меня сейчас точно прикончат! Эй, люди, я жить хочу, мама, роди меня обратно!
    Где-то впереди слышен мерзкий шум, создаваемый стуком железа о железо, дикими воплями, звериным рёвом и жалостливыми рыданиями. Это что - и есть настоящий шум войны? На выходе из замка, а это был, по ходу дела, именно он, мне предстала классическая картина маслом: узкий каменный мост, на котором сгрудилось две группы бойцов, всех было не более пятидесяти. Войско, млять, и одно из них, кстати, моё. Надо же было свалиться сюда рыцарем. Ему, конечно, не надо работать в поте лица своего, просто живет он недолго, а помирает в мучениях. А как не страдать, если тебе сейчас брюхо ржавым клинком вскроют? Не, лучше уж сразу по голове, только, наверное, мой шлем хрен пробьешь, такой он основательный. Еще бы видимость была получше, а то приходится постоянно голову крутить.
    Кричат уже не только сзади, но и спереди. Бойцы на мосту оборачиваются ко мне, что-то приветственно выкрикивают, поднимая оружие вверх. Мало у кого из них в руках мечи, больше копья и какие-то странные штуки, напоминающие цепы с набалдашниками на конце. В голове алым вспыхивает надпись – «Моргенштерн». Это оружие такое, или само слово мне некогда понравилось? Ох, ты, получу я сейчас по башке этим Моргенштерном и будет мне полный и окончательный кабзец!

    Сука, подумать опять не дают, нахраписто толкают вперед, от бесконечного ора я почти оглох. Мне страшно, хочется просто описаться и свалить отсюда куда подальше. Ха, может поэтому доспехи у этих чуваков такие ржавые? Сколько на них успели поссать? Мля, да они просто запачканы чьей-то кровью! В полутьме, окружающей поле титанической битвы, ни хрена не видно. Две стороны сейчас немного разошлись друг от друга, между ними на камнях осталось несколько тел, лежащих в темных лужах. Сука, это точно кровь! Становится жутко страшно, сейчас ведь и меня, по ходу дела, херакнут и усё…финита ля комедия.
    Не, мля, я не согласный. Идите в жопу, дикари куевы! Ага, сейчас, разбежался за вас тут подыхать! Я в этих долбанных доспехах, как цыпленок, завернутый в фольгу перед тем, как его сунут в духовку. Кстати, весь уже промок с головы до ног, то ли это от того, дерьма, что на меня понавешано, то ли от страха и стресса. Блин, а как они летом в жару воевали в этих жестяных коробках?
    Да не толкайтесь, ироды, понял уже. Ничего без папочки не можете, бестолочи. Ждут, когда дам команду на атаку. Все воины с обеих сторон застыли в диком напряжении. Это только в кино все отважные, готовы умереть за короля и отечество. В жизни же очень даже охота жить. Каламбурчик, мля. Хотя ничего смешного – через несколько минут кто-то из них будет точно плавать в луже собственной кровищи, вскрытый чем-нибудь остреньким как рождественский поросенок. Да пошли вы на хуй, придурки средневековые! Ломаем шаблоны!

    - Утара!
    Сука, откуда я знаю этот возглас? Меня уже никто не толкает, я сам неистово несусь вперед, с неимоверным трудом держа над собой меч. Доспехи у меня хорошие, сразу не убьют, а там посмотрим, может, и удастся куда-нибудь привалить. Я не запрягался за вас, идиотов, воевать. Что хоть делите? Тщедушное тельце местной красотки? Сотню баранов, или местных крестьянских девок? Идите в задницу, короче! Я-то лично вам ничего не должен.
    Со всей дури долбанул по высокому чуваку, стоявшему впереди вражеского строя. Тот довольно ловко парировал мой наглый наезд большим щитом. Э, так не считается! В кино после удара героя враги всегда падают, как будто на них совершенно нет доспехов, и они не умеют обращаться с оружием. Эта сволочь уже метит в меня. Сука, как они гребаными железяками умудряются махать часами? Врут все сраные фэнтези! Пять минут махача, и ты выжат, как лимон. Так, щита у меня нет, но меч длинный. Этим и воспользуемся!
    Вокруг уже никто не кричит, все дерутся молча и сосредоточенно. Еще бы на это хватило дыхания! Снова разбегаюсь и толкаю чувака со щитом назад, по их меркам я рослый и тяжелый, поэтому, наверное, и главный. Соперник пытается ударить меня коротким лезвием снизу, но уже поздно – мой меч со всей дури опускается ему на голову, закованную в шлем. Твою дивизию – он упал! Ошеломленно делаю шаг назад, крови не заметно, видимо, я его просто оглушил. Так вот как тут воюют, в таких доспехах сложно убить и убиться, и это радует.
    Открытие предает мне сил, что-то громогласно ору от избытка адреналина и набрасываюсь на маленького человечка в кожаном доспехе, тот не успевает увернуться, и меч падает на его плечо. Что-то горячее брызгает мне в отверстия тяжелого шлема, на несколько секунд теряю зрение. Но проморгавшись, понимаю, что на камнях валяется щит с чьей-то сжатой рукой, но думать некогда, вокруг снова яростно завопили и кинулись в атаку. Кому-то сразу не повезло, и он повис на длинном острие копья, хрипя кровавыми пузырями, но большая часть бойцов яростно ломится вперед. Враги как-то быстро дрогнули и сдвинулись назад. Через пару минут их отступление переросло в бегство. Бежать мне тяжко, и вскоре я остановился, тяжело дыша, в горле клокочет, во рту пересохло. Хватит с меня таких долбаных приключений.

- Монсеньор, победа! – кто-то опять бесцеремонно толкает меня кто-то в бок, так как я весь в железе, это звучит очень громко, аж уши закладывает. Сука, да вы тут совсем рамсы попутали! Злобно оглядываюсь и вижу улыбающуюся мне рожу. Поперек круглого лица страшный шрам, глаза блестят, как у любителя кокса, но усы подковой аккуратно подстрижены, и стрижка напоминает мне знакомую прическу «полубокс». – Вы были сегодня великолепны! Об этой доблестной победе будут слагать легенды еще сотни лет.
    Ага, тысячи! Завалили несколько чуваков на каком-то сраном мосту. Кто-то невидимый, но шустрый помогает мне стянуть до чёртиков надоевший шлем и, наконец-то, удается толком рассмотреть «поле битвы». Несколько вражеских рыцарей еще живы и пытаются ворочаться, пронзенный копьем мужик помирать чё-то не собирается, вращает глазенками и сучит ручками. Внезапно замечаю солдата в легком доспехе и в шлеме в виде тарелки на кудлатой башке. Тот подбегает к сваленному мной рыцарю и деловито пихает в прорезь доспеха ножичек с треугольным лезвием. Вражеский боец хрипит, дергает ногам и затихает. «Тарелочник» начинает с деловитым видом снимать с чужака доспехи. Хрена тут принято обращаться с пленными! Типа не хер было вылупаться и наезжать?
    Замечаю, что на мосту прибавляется людей, добивающих раненых врагов и складывающих на привезенную ими телегу оружие и доспехи, кто-то не гнушается и одёжкой. Твою мать! Только сейчас осознаю, что это работают мои люди и по моему приказу. Все, кроме вражеского мяса принадлежит здесь мне. Да и мясо потом скормят свинкам. К горлу сразу подкатывает тошнота, и я бегу к краю моста, хотя, по ходу дела, всем тут наплевать, где ты будешь конкретно блевать. Кто-то добрый подносит мне мешок с узкой горловиной. Тьфу ты! Ну и гадость ваша… ваше сраное вино! Меня снова рвёт, буквально выворачивает наизнанку. Как же неудобно блевать в рыцарских доспехах.

    Что дальше? Придется ведь пить это дерьмо на пиру. Мля, у них бабы, наверное, также страшные и даже не моются. К горлу снова подходит тошнота, перед глазами плывут мерцающими пузырями пляшущие огоньки и вспыхивает невероятно яркий желтый огонь.






                         Этюд в розовых тонах




    Что за хрень? Я снова в другом мире! Да, когда же это, наконец, кончится? Тоже мне нашли путешественника по мирам! Так, что имеем? Вроде тепло, мягко, удобно, ничто не мельтешит у меня перед глазами, и никто не хочет убить, короче, уже неплохо! Поднимаю голову и оглядываюсь. Большая комната со стрельчатыми окнами. Ё, она же розовая! Охренеть, никогда не бывал в розовых комнатах. Как будто в домике у Барби. Я лежу в постели, покрытой розовыми же покрывалами, очень даже приятными на ощупь. Ну это всяко лучше, чем бежать с мечом наперевес навстречу смерти. В кои веки эта вселенская рулетка вытянула мне Джекпот.
    - Сир, вас ожидает принцесса Каорри!
    Дверь в смежную комнату тихонько распахнулась, оттуда выглядывает девчушка небольшого роста в элегантном зеленом костюме. Не красавица, но не уродина, фигура стройная, подчеркнутая узкими брюками и приталенным сюртуком. Она замечает мой интерес и скромно опускает глаза. Мля, только сейчас понимаю, что на мне только полупрозрачные шорты из материала похожего на шелк. Еще больший шок возникает оттого, что я не вижу собственного тела.

    - «Чувак, ты ипанулся?» - спросите вы и будете полностью правы. Это глюки такие или на самом деле? Куда делись волосы на руках и ногах? Вернее, они есть, но их очень мало, и они незаметны по причине своей светлоты. Грудь полностью голая и выпуклая от мускулов. Я теперь что - культурист? Оглядываю свое тело дальше, да мне сейчас хоть на обложку журнала! Все такое соразмерное, на животе приятные взгляду «кубики», на руках бицепсы, трицепсы. Заепись!
    - Сир, нам надо одеваться!
    Заполошно оглядываюсь, девка уже стоит совсем рядом и протягивает мне штаны, похожие на лосины. Твою ж меть, как их одевать на шорты? Решение пришло быстрее собственного визга, служанка, нисколько не смущаясь, сдергивает их с меня, оголяя причиндалы, и помогает натянуть узкие штаны из очень приятного на ощупь мягкого материала. Вскоре на плечи накидывают шелковую рубашку и вышитый золотом голубой сюртук. Или как там называют такого странного покроя куртку? Одежда лежит на мне, как влитая, как будто шили по меркам под заказ.
    Ха, у зеркала застываю как вкопанный. Это я?! С той стороны стекла на меня ошарашенно смотрит блондинистый и голубоглазый красавчик. Как из американских фильмов пятидесятых годов. Положительный во всем герой, без страха и упрёка. Охренеть, что с моим телом сделали те неизвестные твари, правящие этой частью Вселенной. Или это награда за убитого Орка, или кого я там грохнул на замковом мосту?
    О-па-на! Только сейчас замечаю у себя странные, немного остроконечные уши. Тут же оглядываюсь на служанку, нет, у неё обычные, правда, большие, слишком большие для человека. Твою дивизию, куда же это я опять попал?


    Дворец поистине великолепен. То, что это помпезный дворец стало понятно сразу, едва мы вышли в невероятно светлый коридор. Непонятно было только, откуда идёт сам свет, да мне уже, собственно, и неважно. После проклятого полумрака Замка оказаться в этом месте было очень приятно. Коридор благоухал свежестью утреннего луга, каждые пятьдесят шагов вдоль стен коридоры стояли вышколенные слуги, в этот раз мужчины в бежевых военных костюмах наполеоновской эпохи, при шпагах и с позументами, только без головных уборов. Они преданными глазами взирали на меня, держа руку на эфесе оружия, готовые исполнить любое моё приказание. Бравые молодцы!
    Наконец, передо мною распахнули широкие двери и поначалу показалось, что я вышел на улицу. Но привыкнув к яркому освещению, я понял, что нахожусь в необычайно большом зале. Вернее так — залище! Потолок с окнами был где-то безмерно высоко, его подпирали узкие, завитые в спирали и украшенные резьбой колонны. Они сверкали, как и далеко раздвинутые стены позолотой и серебром. Но роскошь зала не была варварской, бьющей по глазам, наоборот, все раскрашено расцвечено в меру, в мягких пастельных тонах.
    Чуть позже я заметил людей, или кто там находился в великолепнейшем зале дворца. Они толпились перед возвышением, расположенному где-то далеко впереди, многие из них уже оглядывались в мою сторону. Ну что ж, делать нечего, надо двигать туда. Пол неистово блестел, как будто был намазан тонной воска, но идти по нему было очень приятно. Люди, разделенные по парам или группам, оборачивались ко мне, мило улыбаясь, что-то ворковали вслед, мужчины тихонько высказывали странные приветствия. Но намётанным взором я ощутил на себе несколько довольно тяжелых взглядов. Да уж, побродишь с моё по сраным закоулкам Вселенной, и не такого нюха наберешься. Не всем я тут нравлюсь, да мне уже, собственно, и по хрен.    

    Она восседала на серебряном троне, на бархатных подушках сиреневого цвета. Почему-то я знал, что на золотом может сидеть только король. Так уже здесь повелось тысячи лет назад. Или все-таки миллионы? Откуда это знание в моей голове, чёрт побери? Зато теперь понятны эти странноватые, тусклые взгляды некоторых дам. Этим сановитым старушкам уже, небось, многие тысячи лет. А я, значит, хм, свежее лицо! Вот и столпились поглазеть, чтобы потом еще несколько сот лет судачить с подружками. Их скучному долголетию точно не позавидуешь.    
    Принцесса Каорри, наследница Алой Ландмарки, напротив, была свежа и благоухала изысканными ароматами. Озорные зеленоватые глазки гостеприимно распахнулись мне навстречу. Хм, что она еще мне распахнёт сегодня? Тьфу ты! Откуда в голове взялись такие стрёмные в настоящих обстоятельствах мысли? Внезапно замечаю на себе пристальный взгляд великолепной блондинки, она вот точно смахивала на куклу Барби. Высокая прическа открывала её уши, такие же остроконечные, как у грёбаных эльфов. Сука, я сегодня Эльф?
    - Ну что же вы, сир Кайл?
    После этих слов я чуть не свалился на пол. Да что за хрень тут творится? Я оказался в каком-нибудь сне девочки пубертатного возраста? Ну и шуточки у этих пупырчатых гадов! Вот доберусь до них и уши поотрываю. Внезапно внутренне усмехаюсь собственной шутке, на мою улыбку тут же отзываются.
    - Очень рада вас видеть в своем дворце, сир Кайл! – принцесса смотрит на меня с неподдельным восхищением. Боже, она еще совсем девчонка, это просто взрослое платье и макияж её немного старит. – Не расскажете мне о вашем путешествии?
    Я, будь не дурачком, тут же вспоминаю все виденные мной в фильмах моменты светского этикета, услужливо приседаю в полупоклоне и прикладываюсь к ручке принцессы. Каорри тут же зарделась, наверное, мой поцелуй вышел слишком горячим для местного общества. Смутно припоминаю, что это не является грубым нарушением этикета, но я проявил слишком много направленных к этой девочке чувств. Люди, тьфу, или кто тут здесь живет, боле выдержаны. Да к черту, пусть считают, что я набрался этого дерьма в путешествии. Кстати, а куда я ездил, у кого бы узнать?

     Меня уже услужливо тащат в сторону, к принцессе, оказывается, целая очередь, а меня мимо вне её пропустили. Блат, однако! Внезапно оказываюсь в небольшой компании таких же красивых молодых людей. Они уважительно посматривают на меня, что-то спрашивают, отвечаю невпопад.
    - Кайл, сразу видно, что ты давно не был в высшем обществе. Годы в дикости и варварстве! Давай, лучше выпьем за встречу.
    Меня хлопают по плечу, и я благодарно улыбаюсь. Все-таки с мужиками проще! Вскоре мне суют в руки большой бокал с весьма приятным светлым вином. Похоже, что жизнь таки налаживается! Понемногу в голове проясняется, и к своему удивлению я узнаю в них собственных корешей юности. Их моложавый вид обманчив, самому младшему уже давно за сотню лет. Охренеть тут порядочки! Правда, в голове всплыла информация, что и дети в этих краях рождаются относительно редко. Только затем, чтобы заместить новую потерю.
    Постепенно вино, дружеские разговоры ни о чем приводят меня в несколько эйфорическое состояние. Полному счастью мешает только переполненный мочевой пузырь. Странно, информация об отхожих местах в памяти почему-то не всплывает. Помогает товарищ, единственный в компании брюнет.
    - Не пора ли освежиться, Кайл?
    Благодарно киваю в ответ и двигаюсь за ним. Странно, но стена внезапно оказывается совсем рядом, вот и открытые двери на балкон. Не успеваю ничего понять, как оказываюсь у балюстрады, вежливые девушки в зеленом аккуратно сдергивают с меня лосины, одна из них берет мой писюн в руки и направляет в сторону специального желоба. Охренеть, здесь ссут прямо с балкона! Что там внизу мне непонятно, я с огромным удовлетворением облегчаюсь. Другая девушка промокает мой отросток белоснежной салфеткой и аккуратно натягивает обратно штаны. Мдаа, так в уборную я еще никогда не ходил!
    Но меня уже тащат в сторону, оказывается, длинный балкон разделен на секции, в следующей можно покурить. Вот давным-давно бросил это занятие, но сейчас с огромным удовольствием вдыхаю аромат расчудесного табака. Служанки в зеленом услужливо подали нам уже раскуренные деревянные трубки. Вот это сервис! Они тут что – и задницы подтирают?

    С любопытством оглядываюсь. Дворец расположен на вершине огромной горы, вокруг нас длинные отроги лесистых гор, далеко внизу лежит изумрудная долина. Ба, да в ней не хилый по размеру городок, расположенный вдоль узкого горного озера. Поистине,сказочный вид! Наконец-то меня угораздило попасть в хорошее место.
Неожиданно ко мне подходят какие-то важные мужчины, затевают никчемный светский разговор, спрашивают о путешествии и каких-то договорах. Постепенно вникаю, что политическая обстановка в этом сказочном принцесстве не такая уж сказочная. Врагов много, проблем немеряно, казна почти пустая и куда ни сунь свой нос – везде клин. Только, по ходу пьесы, этим напыщенным господам все пофиг. Они больше рассуждают о предстоящих торжествах, охоте и амурных приключениях с недомерками. Под последними понимают род существ, из которых набирают дворцовых служанок.
    Картина маслом – помещики и крепостные крестьяне, только порядок пожестче, это даже очень различные расы. Господа своим «прямым участием» таким образом улучшают низшую, производя в свет бастардов. Ха, как у знаменитого Томаса Джеферсона, одного из авторов американской Конституции. Дядя тоже был силен по женскому полу, «надувая» животы своим черным рабыням, потом этих метисов обращали в рабство безо всякого стеснения. Высокие отношения!
    Мне становится скучно, опять помогает молодой камрад, под благовидным предлогом уведя обратно в зал. Там уже вовсю идут танцы, играет не слишком громкая музыка, пары проносятся мимо, кружа в вальсе. Внезапно меня подхватывает крепкая рука, и вот я кручюсь с какой-то дамой, чьё лицо прикрыто голубой вуалью. Черт возьми, ноги работают сами, откуда у меня все эти познания? Я же отлично понимаю, что подобному танцу учатся долгие годы! Но сейчас меня больше привлекает сама дама, а не размышления о странностях этого мира.
    Поверх вуали на меня с откровенным любопытством взирают синие глаза. Не так – это некие безбрежные озера, в них реально утонуть. Золотистые волосы уложены в принятую в этом мире высокую прическу, чем-то напоминающую вычурные укладки галантного века. Плечи и часть бюста оголены. Хороший, однако, там в разрезе размерчик! Внезапно осознаю, что дама замечает, что я откровенно пялюсь на её грудь.

    - Не смущайтесь, Маршалл. Я отлично понимаю, что вы давно не видели цивилизованных женщин.
    - Простите, сударыня, эти замашки простого солдата.
    - Ой, меньше всего вы похожи на обычного солдафона. Не хотите пройтись?
    - С большим удовольствием!
    Мы выходим из танца и куда-то идем, опять не замечаю, как мы оказываемся на балконе. Только здесь расположен ряд…нет, не кресел, это скорее ложа. Дама с изящной сноровкой располагается напротив меня и тут же получает в руку бокал с прохладительным напитком. Как эти служанки умеют так бесшумно двигаться? В моей руке бокал шипящего вина с кубиками льда. Очень вкусно! Перед нами мановением руки появляется столик с фруктами, большую часть их я впервые вижу, но вкус смутно знакомый.
    - Это дары серого Короля, - кивает в их сторону моя красавица. Почему красавица? Да потому что она сняла вуаль. Черт возьми, реальная Барби! Слишком идеальное лицо, волосы, губы, не видно ни следа макияжа, но лицо чистое, кожа свежа как персик на лице и даже ниже. Черт, опять пялюсь на её бюст, сейчас отчетливо заметно, что под тонким платьем ничегошеньки нет. Поза немного сдвинула груди вниз, одна из них выпирает вперед, чётко обозначая месторасположение соска. Я немного напрягаюсь, дама хитро улыбается. – Выпьете еще холодного, Маршалл. Вы слишком разгорячились, а до вечера еще далеко.
    Поднимаю глаза и внезапно понимаю, что в её словах кроется какой-то скрытый смысл. Тысяча чертей, зачем я здесь, что этому миру от меня надо? Почему я в чужом, более совершенном теле?    
    - Вот вы где, сир Кайл, - оборачиваюсь и вижу принцессу Каорри, тут же поднимаюсь с ложа, одергивая сюртук. Слава богу, он довольно длинный, чтобы скрыть наметившийся в районе паха бугорок. – Я смотрю, вы уже познакомились с моей кузиной?
    - Только не представлены, дорогая принцесса, - растекаюсь в улыбке, эта девочка мне нравится больше. Внезапно улавливаю хищную вспышку в глазах блондинки. Ого, а тут у нас в наличии явные разногласия.
    - Вас представляли, в очень юном возрасте, – Каорри уселась на мое место и приняла бокал с чем-то синим. – Владычица Черных Скал Сода из рода Влантейнов!
    - Маршалла я уже знаю, - невежливо прерывает принцессу блондинка, - мало кто нем нынче не слышал. Покоритель диких вершин и варварских народов.
    - И один из богатейших лордов нашего королевства!
    Ого, они тут что, за меня драться намерены? Так, девочки, не ссорьтесь! Давайте, я лучше расскажу вам занятную историю о любовных обычаях на острове Калимантан. Я сроду не знаю, что там по жизни творится, но пересказываю отсебятину об эпохе хиппи и свободной любви. Девушки жеманно пожимают плечиками во время описания некоторых особо пикантных подробностей, скрывают за расписными веерами собственные вздохи и ахи, но я с удивлением замечаю, что эротика в этом мире одна из популярнейших тем. Вон как щечки у обоих зарделись, но не прерывают меня, сидят как вкопанные.

     Где-то это я? Хрена успел набраться! Рядом с постелью столик и на нем опустевшая бутылка. Но состояние ничего такое, бодрое. Успеваю только заметить, что комната в этот раз расписана в золотистых тонах, покрывало также ярко-желтого оттенка, как из дверей появляется Сода, как её там, Владычица Черных Скал и весьма роскошного тела. Сейчас она в предельно прозрачном халате. Внезапно осознаю, что лежу под покрывалом совершенно голый, хотя вот это сейчас как-никак кстати. Вот это развлечение ко мне привалило! Чувствую полузабытое ощущение молодеческой озабоченности, прям как в восемнадцать лет. Держите меня семеро!
    Сода как раз не заставляет себя ждать, резво прыгает на огромный траходром и резким движениям срывает сначала свой халат, а затем мое покрывало. От такого великолепного вида просто невозможно не появиться дикой эрекции. Барби! В ней точно не хватает части ребер, у женщин не может быть такой талии при таких бедрах. Но черт возьми, как это великолепно! Уже совершенно не сдерживаясь, бросаюсь к блондинке, ощущая на губах неимоверно горячий поцелуй и тактильно знакомясь с её телом. Боже, меня как ударом током встряхнуло!
    Вот это сиськи! Обычные груди не бывают такими упругими, а они даже ничуть не подвисают, несмотря на третий размер. Постепенно переношу поцелуи все ниже, останавливаясь на розовых сосках, уже торчащих как маленькие члены, руки с бедер переходят на полушария великолепной задницы. Такого божественного тела у меня в руках еще никогда не было, хотя в молодости бывали романы со спортсменками из художественной гимнастики, а те упругостью и изяществом никогда не были обделены.
    Сода бросает меня навзничь на кровать, и только сейчас я замечаю вставший на дыбы собственный член. Охренеть, он у меня длиной не меньше двадцати пяти сантиметров, красивый, можно даже сказать, идеальный, как в немецкой порнухе. Открытая головка, розовый ствол, весь перевитый вздувшимися венами. О, дьявол! Как она умудрилась засосать его почти до корня? Попутно замечаю, что на лобке ни у меня, ни у дамы совершенно нет никакой растительности, как и следов от эпиляции. Дальше становится как-то не до этого, меня уже оседлали и очень умело ведут эротический танец. Скажу честно – надолго меня не хватило.

    - О, мой герой!
    Герой уже совсем запыхался. Это нормально среди здешних делать четвертый заход! Кремль, как говорится, стоял, приходилось только менять позы. Эротика, вообще, сама по себе подразумевает хорошую спортивную форму, но здесь определенно нужны недюжинные способности. Не баба, а ведьма! Но черт возьми, как классно она сосёт, я сразу таю, а Дрын вновь поднимается. Вот она снова подо мной, груди мерно качаются в такт, сейчас я уже нетороплив, ловлю каждый момент удовольствия от её тела как внешне, так и внутри.
    Наконец, понимаю, что пора заканчивать, переворачиваю послушное тело Соды на живот и возвращаю член в её горячую дырочку. Это божественное ощущение, когда полушария задницы упруго отталкивают твой пресс обратно, помогая убыстряющимся движениям. Внезапно внизу живота сладко заныло, я напрягся, выгнувшись в дугу и бурно кончил. Какой, однако, у этих сраных эльфов довольно неистовый оргазм! Меня аж всего перетряхивает, пока струи волшебного вещества врываются в лоно кричащей от наслаждения Владычицы. Нет, все-таки женщины кончают более неистово. Эта же совсем сумасшедшая!

    В свою комнату вхожу, выжатый, как апельсин. Не знаю, почему говорят про лимон, ведь из них сок обычно не выжимают. Какой-то сумасшедший сегодня денек. Сначала меня гоняют по лабиринту, затем хотят грохнуть, после трахнуть. Улыбнувшись собственному каламбуру, вздрагиваю от вопроса:
- Сир желает принять ванну?
- Душ есть?
    Лезть в горячую воду и лежать там как-то не хочется, под душем хоть немножко взбодрюсь. Меня проводят в большое помещение, и к моему же удивлению служанка также раздевается и лезет в объемистую душевую кабинку. Хотя да, не самому же мне себя мылить? Похоже, что я уже начинаю привыкать к собственному положению бесспорного господина. Она ведь даже и не человек. С любопытством рассматриваю тело полукровки. Оно вполне соразмерно по-женски, только более тяжелые плечи, бедра, груди немаленькие, но привычно подвисают, а не торчат вперед, как у эльфов. Замечаю и волосяной треугольник в области паха, хотя в последнее время и в моем мире женщины отчаянно стараются походить на безволосых эльфов. Блин, это не отсюда такая мода взялась?
    - Господин хочет, чтобы я сделал ему приятно? - темные глаза девушки смотрят на меня снизу. Ого, а писюн-то начал оживать! – я могу позвать Сюрри, мы сделаем господину хорошо.
    Какое странное построение фраз или у этих, нижних совсем другой язык? Отнекиваюсь, но служанка таки постаралась, пока мыла мне в том месте, и я вышел в комнату в несколько «вздрюченном» состоянии.

    - Приятно, когда тебя так встречают!
    О-па-на, какой знакомый, звучащий, как колокольчик голос! Быстро хватаю с кресла полотенце, но это, пожалуй, лишнее. Принцесса в моей постели, как говорится, в неглиже. Ей белесые волосы раскиданы на подушке, груди не такие большие, как у Соды, но обрисованы более волнующе, такое же странное соотношение талии и бедер, только Каорри стройней своей кузины. И опять же - полное отсутствие волос на теле!
    - Тебе надо подкрепиться, дорогой. Зная ненасытный нрав своей сестры, я кое-что прихватила для тебя, - девушка кивает в сторону золотого кубка. Ого, да он же царский! Королевский подгон? Напиток бодрит, ощущение, как будто выпил разом две чашки кофе и еще выхлебал миску куриного бульона. Подкрепившись, оглядываюсь на принцессу, она с улыбкой переводит взор куда-то ниже пояса. Ха, мой стручок опять в полной боевой готовности! Но тысяча чертей, какой же он большой! Поглядываю с некоторым сомнением на в целом худощавую принцессу. Он, вообще, войдет в неё? Хм, это можно проверить только опытным путем. Подношу кончик дрына к её очаровательным губкам. Поехали!


    


                                                                     Голубые дали




    Я проснулся от какого-то невнятного шума, идущего от входа в комнату, спросонья поискал руками аккуратную попку принцессы и только затем обратил свое внимание на дверь. Эти говнюки все-таки попытались от меня избавиться. Оказывается, весь ночной сексуальный марафон был устроен только для того, чтобы выжать из меня драгоценное семя. Эльфы хреновы, они давно уже не могут оплодотворять своих сочных сексуальных телок! Привычка бесконечно трансформировать собственные тела до добра не доводит.
    Я довольно легко выдворил из спальни двух напыщенных болванов из дворцовой стражи, пока они зачитывали мне насквозь фальшивое решение о моем же заточении. Спешно накинув штаны и рубаху, я влез ногами в удобные самозастегивающиеся ботинки и задумчиво остановился у стены с восточным ковром. Что бы выбрать такого? Выбирать пришлось недолго – в комнату уже вломились целой толпой низших в бежевых мундирах. Один из них тут же осел на землю, пронзенный пикой, еще один завалился назад с топором в башке. Ого, как здорово, оказывается, я умею их метать!
    Дальше пошла схватка в клинче. Эти придурки достали свои парадные палаши, намереваясь на равных фехтовать с моей кавалерийской саблей. Я ловко уклонялся от их неумелых ударов, нанося атакующим страшные раны. Резал, колол, отрубал руки, вскрывал горло, втискивал клинок между ребер. Веселился, короче. Вскоре пол спальни стал скользким от крови, кровь у этих недотырков была такая же красная. Не знаю, чем бы наш махач кончился, но внезапно в дверном проеме появился мрачный дылда в черном плаще, навел в мою сторону какую-то блестящую хренотень и меня больно ударило. Уже теряя сознание, понял – «Суки, без магии ничего сделать не можете!» Дальше темный провал.


    Ох! Опять? Да сколько же можно! Кряхтя и ругаясь, поднимаюсь с пола. Так, и где это я? Окружающие меня ходы и своды больше всего напоминают детские горки в игровых городках. Только стены сложены из голубоватых кирпичей, пол покрыт крупной голубой плиткой. Ход, чуть извиваясь, дальше поднимается, теряясь в странной призрачной дымке. Ха-ха, голубые дали! Анекдот в стиле Штирлица. «Штирлиц сел в машину и сказал Кэт: - Трогай! Ого-го! - сказала Кэт, потрогав»
Что дальше? Что делать? Хороший такой вопрос, в духе неувядаемой русской классики. Чего делать – да выбираться из всего этого дерьма! Пошалили и хватит, на повестке новый квест. Я опять в другой реальности, странно, что меня и так до утра во Дворце продержали. Эти сучки так хотели моё семя…
    Такс, а что у нас такое шумит где-то внизу? Не нравится мне такой гомон, надо, пожалуй, двигать вперед. Только сейчас замечаю, что я снова одет в некую броню, но в этот раз очень легкую, похожую на пластмассовую чешую. А что, удобно! В неглубокой выемке обнаруживаю знакомый по виду предмет, поднимаю. Меч! Только легкий, из пластика, отлично, кстати, вертится, махать легко. Вот это дело! Бежим пока не отобрали!

    Шум слышится все ближе. Создается впечатление, что это толпа нелепых порождений человеческой селекции – мопсов пыхтит, задыхаясь, пытаясь догнать меня. Их лапы мягко скребутся о плиты, коридор постепенно наполняется мерным гулом от топота десятков лапок. Так, а это что у нас? Отвороточка. Ныряю в узкий ход, освещенный синеватыми лампами, постепенно переходящими в фиолетовый спектр. То же мне расщепление дневного света на составляющие! За какой-то нишей останавливаюсь и прислушиваюсь, нервно сжимая меч двумя руками. Руки, кстати, также в броне, что приятно. Какая же сволочь надо мной так шутит?
    Шум проносится мимо, это, и на самом деле, кто-то именно за мной охотится. Ну, суки, ладно, сейчас охотиться буду уже я. Выныриваю обратно и осторожно шагаю наверх. Ход поднимается постепенно, но «мопсам» подыматься явно труднее, чем мне, и вскоре я их догоняю. И прям, собаки, только огромные с короткой шерстью. Морд не видно, виляют короткими хвостами, оттопырив худые задницы. Ну сейчас я вас приголублю!
    Еще пару циклов назад я бы скорей всего испугался, обосрался и захотел куда-нибудь удрать. Но только не сейчас! Злой, как черт, взмыленный, набрасываюсь на последних в строю «мопсов» и яростно рублю их мечом. Ох, ты ежмен меть, какая классная вещь - этот пластиковый меч! Режет, как бритва, рубить им невероятно легко. Несколько тел уже скользят вниз, передние твари пытаются обернуться, громко сопя своими короткими носами.

    Не мопсы, скорее на боксеров похожи, только намного страшнее. Глаза горят красным, из пасти торчат длинные клыки, но дышат также тяжело, с мерзким сипением. Пока это безумное стадо недомопсов разворачивалось в узком коридоре, я работал, стараясь не подпускать к себе псин ближе. Меч летал под голубым сводом, отсвечивая голубым же отблеском, сталкиваясь иногда с каменными выступами и высекая, будете смеяться, но голубые же искры. Сука, впору запеть небезызвестный хит заслуженного пидарка Росиянской Федерации «Голубая луна»!
    Передние, то есть задние ряды псин уже скошены, плывут себе назад на потоках собственной крови, имеющий черноватый оттенок. «Мопсы» вскоре очухались и собрались в подобие боевого порядка и яростно накидываются на меня, но всегда встречают острие меча. Летят к стенам отрубленные лапы, головы, хрипят вскрытые грудные клетки, булькают фонтанами крови собачьи тела, рев, визг, бесконечное сопение. Бойня, а не бой!
    В какой-то миг я неудачно поскальзываюсь и три твари разом пытаются меня атаковать, одна так и остается на острие меча, а я зачарованно смотрю, как по кровостоку течет та самая тёмно-красная кровь, второй псине достается от моего левого кулака, она врезается в выступ стены и стекает на пол с разбитой башкой. Третья же намертво вцепляется в правое предплечье. Сука! Нет, не больно, просто чувствуется сильно сжатие неимоверно мощными челюстями. Неожиданно в голову приходит предельно ясная идея, я бью «мопса» башкой, на ней ведь шлем в виде колпака. Как и ожидал, тот заметно увеличивает силу удара, хрустит челюсть и захват ослабевает.

    Я же слышу хрипящее дыхание следующего ряда тварей, по этому времени не теряю, дергаю «мопса» за хвост и зашпиливаю его во вражеский строй, подхватываю меч и затравленно озираюсь. Так дело не пойдет, собачки, вас чего-то слишком много. Глаза задерживаются на круглом пятне. Ход! Прямо на лету вытягиваю вперед руки и проскальзываю в отверстие, затем качусь, только почему-то не вниз, а вверх. Здесь что законы физики не работают? Вылетаю из трубопровода на круглую площадку, нависающую над каким-то пустырем. Это я что - сейчас наверху? Откуда-то снизу доносится яростный вой. Ха-ха, псины, хрена вам!
    Оглядываюсь, пытаясь рассмотреть хоть что-то в синеватом тумане. Да кончится этот проклятый квест когда-нибудь или нет? Вот доберусь я до вас, господа разработчики – порежу на мелкие кусочки, и резать буду чуть-чуть, растягивая удовольствие и вслушиваясь в каждый сладостный для меня вопль программиста недоделка. Бля буду! Хотя неподалеку замечаю нечто, напоминающее лестницу. Вот только такую конструкцию может создать бесконечно воспаленное сознание. Не понимаю, на чем держится эта спиралевидная структура, но она, и в самом деле, существует. Ступеньки просто поднимаются наверх, ни ограждения, ни основания.
    Спрыгиваю с площадки и бегу прямо по клубам дыма. Сука, какая-то тварь пытается схватить меня за ноги. Отмахиваюсь мечом, ощущая, что он врезается в нечто вязкое, напоминающее желе. Вперед, вперед, не останавливаемся! Дыхалка, честно сказать, ни к черту. Так это и понятно, такой был в прошлую ночь секс-марафон. С сожалением понимаю, что уж лучше пялить этих девок в зеленом, чем бегать по ужасающим конструкциям неведомого квеста. Девки хотя бы были с нормальными сиськами и наверняка умели классно отсасывать. Бля, не о том думаю, чуть не споткнулся, ежмин меть, махать мечом приходится все быстрее. Последний прыжок и я на лестнице.

    Вот тут мне чуть и не пришел кирдык. Уже хватаясь за лестницу, внезапно ощущаю, что левая нога соскользнула обратно в болото, а это именно оно, и сейчас что-то сильно тянет меня вниз. Смотрю туда, черти лесные, да мазута вам в глотку! Сразу пять зеленых рук вцепились в мои бронесапожки, дотянутся до них мечом не получается. Приходится рискнуть - отпустить левую руку и скатиться чуток вниз, взмах, еще один. Серебристый пластик отлично режет студнеобразную плоть, я, наконец, свободен и тут же запрыгиваю на ступеньку выше.
    Наверх, еще ступенька, еще одна, они становятся все более высокими, приходится все более высоко задирать ноги, в самом низу я перепрыгивал через несколько. Становится страшно – а вдруг лестница никуда не ведет? Как будто в ответ на мой немой вопрос слышен дьявольский смех. Сука, сейчас я тебя! Страх тут же затмевается лютой ненавистью. Хочется рвать и метать! Рвать и метать! Наверху светлеет, я чуть не свалился, резко остановившись, на лестнице нет перилл или ограждения, рухнешь сразу в болото и тебя утянут на дно зеленые руки жижных тварей. Ступеньки в итоге ведут в некий сияющий шар. Но почему тогда этот свет не был виден снизу? Загорелся только что! Ну раз приглашают, то мы войдем, мы негордые. Со всего размаху влетаю в огненный шар и чувствую, что снова падаю. Сукааааа…!!!





                                За Родину, за Сталина!




    Фу, бля, живой! В сознание вернулись света и запахи. Проморгавшись, я тупо уставился на срез земли, стоящий передо мной, как будто сижу в глубоком шурфе. Тонкий слой перегноя, чутка глины и много-много песка. Наверху небо, по нему текут облака, внезапно кто-то задел меня по спине, проходя куда-то мимо.
    - Готовимся к атаке! Примкнуть штыки!
     Бляяяя!!! Я тут же осознаю, что сижу в самом настоящем окопе, в полном обмундировании и с каким-то оружием в арках. Карамба! В этой вселенной что – совсем не осталось миров без войн? Опять попал как кур в ощип! Делаю два вдоха, долго выдыхаю, чтобы успокоиться и привести нервы в порядок. Все-таки я не гнию в тюрьме и не лежу в болотине или на том проклятом мосту рядом с Замком. Этот ебанутый на всю голову квест продолжается. Куда же я в очередной раз попал?

    Форма на мне и на сидящих неподалеку бойцах какая-то странная, вроде как и наша советская, но малость другая. Куртка, ремень с плечевой лямкой, патронная сумка из кожи, еще какая-то из брезента, ножны, фляга в брезентовом подсумке. Твою мать, это что – гранаты? Бутылочная форма, похожи на те, которые мы еще в школе на уроках физкультуры бросали, только на этих узкие ручки и поверх толстой шишки ромбовидные насечки. Ё! А что это такое у меня в руках? Это точно не пресловутая трехлинейка, деревянный приклад и ложе с дырочками, на стволе кожух тоже с дырками. Снизу увесистый магазин. Знакомая по старым фотографиям и плакатам штукенция. Мимо по траншее пробегают два солдата, тащат какую-то плиту и трубу, отодвигаюсь, почти впечатываясь в стенку окопа. Где-то неподалеку ухает, земля заметно вздрагивает. Это точно война!
    Дальним уголком сознания улавливаю, что на парнях не было погон и каски несколько странные, не такие, как были у нас в армии. С козырьком впереди и широкими полями. Этот мир с советской армией или здесь другая власть? Затем смутно припоминаю старые, еще черно-белые фильмы о войне, там как раз такие каски и форма были. Погоны вроде как в сорок третьем ввели? Так я получается нахожусь раньше по времени? На дворе лето, так что это сорок первый или сорок второй. Час от часу не легче, время тяжелых поражений и отступлений. Писец мне настал, это не собачек безобидных резать. Одно знаю точно - в плен точно не сдаваться! Умереть, как скотина на забое совсем не хочется, лучше уж погибнуть с оружием в руках. На такой жизнерадостной ноте меня и застают последующие события. Все как всегда сразу пошло кувырком.

    - Товарищи! – в окопах появился и замельтешил странный человечек. Молодой, чисто выбритый, форма на нем какая-то совсем другая, синие галифе, на голове фуражка, на рукавах красные звезды, судя по его жестам, пацан или реп читает или втирает про политику партии. На петлице, - «Бля, я знаю это слово!» - два квадратика, или ромбика, мне видно плохо. Ближайшие ко мне бойцы закатывают глаза, кто-то втихаря ругается, это точно - больно уж короткие слова они произносят, молодой совсем паренек в необмятом обмундировании тайком достаёт из-за пазухи нательный крестик и незаметно крестится. Речь политрука-репера кончается неожиданно.
– За Родину, за Сталина, вперед!!!
    Сука, это что на самом деле? Это не кино снимают? Это такое реально кричали? Ну бля, точно политрук, или как там их тогда именовали. Политрук выскакивает на бруствер, размахивая черным пистолетом, яростно кричит на солдат, кто-то робко влезет вслед за ним. Вот дурак! Куда попер? Осторожно вытягиваю наверх голову. Что-то неприятно чиркнуло впереди, я успел заметить только, как репер в фуражке причудливо изогнулся и начал падать на изрытую снарядами землю, а сам сразу же нырнул на дно окопа. Что-то сверху снова чирикнуло. Птички, сука! Это по нам из пулемета палят?
    Мужики в окопе почему-то из окопов вылезать не торопятся, причина стала ясно очень быстро. Поверх что-то увесисто прошелестело и где-то в той стороне, куда нас направлял убитый репер, тяжело ухнуло. От это дело! Арта заработала! Давай, давай и побольше! Только какого черта тогда политпридурок нас в атаку поднял? Похоже, что как всегда у русских присутствует некоторый бардак. Наши доблестные артиллеристы кинули еще с десяток снарядов и замолкли. И началось…

    - Что падаль, испугались? Примкнуть штыки! В атаку, мать вашу и в душу Богородицу! Кто останется - самолично пристрелю!
    Вот это по-нашему! Не дожидаюсь, когда до меня по траншее добежит здоровенный мужик в фуражке, куда больше смахивающий на военного чем политрук, лезу наверх. Краем глаза успеваю заметить одну шпалу на петлице. Капитан, однако! Пока голова занята проблемами различения чинов в РККА, ноги несут меня вперед. Наша рота атакует небольшими группами. Цель ясна – невысокий пригорок, около которого заметны развешанная по столбам колючка и некие оборонительные сооружения. Там же я заметил неравномерно вспыхивающие маленькие огоньки. Да не огоньки это, придурок — это в нас стреляют!
    Так и есть! Что-то чиркнуло мимо, и я сразу свалился в первую попавшуюся воронку, все поле до пригорка было усеяно ими. Арта, что ли мажет? Двум молодым пацанам не повезло, на спине у них взбухли красным бугорки и оба рухнули на землю, как подкошенные. Еще одного, вообще, отшвырнуло на два метра назад. После такого удара обычно не поднимаются. Бля, мне стало по-настоящему страшно. Раньше боятся было некогда, а сейчас времени до черта, но все равно мало. Хорошо не жрал еще с вечера, так бы точно обосрался. Во рту пересохло, в метре от меня взвились маленькие бурунчики, этот противный звук я уже знал и тут же нырнул вниз. Сука, все равно глаза запорошило. Где-то рядом прозвучало:
    - Вперед, сволочи, расстреляю!
    Ротный вел отряд самоубийц в атаку. Хотя в атаку так и ходили, это же война. Даже удачное наступление всегда сопровождается потерями. Немцам на наши окопы также переть было очень несладко. Как бы во всем этом дерьме выжить? Бросаю послушное тренированное тело вперед, еще раньше я заметил с правой стороны воронку, а перед ней бугорок. Ага, я тут не один. На меня оглядывается какой-то мужик, затем радостно щерит зубы. Осматриваюсь вокруг сам. Слева бегут ребята, молодые в новенькой форме, добежали до бугра с травой и упали. Хм, а некоторые и не добежали. Здесь же по виду мужики тертые, кутки застиранные, выгоревшие, буду держаться их. Это скорей всего ветераны, остальные - свежее пополнение. Выживут сегодня, также станут ветеранами. На войне сиё быстро. Это наше поколение привыкло считать ветеранами дряхлых старичков, в сорок пятом им было чуть за двадцать.

    Мы петляли как зайцы, использовали любые возможности спрятаться или прикрыться. Как ни странно, но я успел заметить, что по полю в сторону пригорка пилило еще достаточно много людей. Некоторые стреляли, правда, куда можно попасть, когда руки ходуном ходят, непонятно. От страха, наверное, хочется просто куда-то палить. Пять мужичков, с которыми я продвигался, шли не спеша, только натужно сипели и не стреляли. Правда, один раз, когда мы упали в очередную воронку, я заприметил неподалеку молодого парня без пилотки. Белобрысые волосы были запорошены землей или пылью, но сама винтовка чистая, такая же, кстати, как у меня. Парень куда-то прицелился и одну за другой вогнал в пространство три пули, затем грамотно перекатился в сторону. Маладца, боец!
    Ого, у меня, значится, автоматическая винтовка! Точно, были у нас в войну такие. Я пристально посмотрел на своё оружие и тщательно протер рукавом ствольную коробку. Не Калаш, конечно, но сойдет. Кстати, штык-нож так у меня на ремне и болтается, только мешает. Примкнуть? Нафиг, я им и так распоряжусь, колоть, как штыком все равно не умею. Мужики что-то там-таки высмотрели и довольно резво рванули прямо вперед. Несусь за ними, так быстро, как могу. Кажется, что сейчас сердце выскочит, во рту сплошной наждак, дышать нечем. Фашисты поздно спохватываются, бурунчики от пуль встают далеко за спиной. На-ка выкуси, сука!
    Нас сейчас с пригорка не достать, мы в мёртвой зоне, проход наверх здесь освободила артиллерия, столбы вырваны из земли, колючка во многих местах порвана. И то хлеб! Мужики пригибаются и ползут наверх на карачках, я за ними. Вот все остановились, я успеваю оглядеться. Сильно поредевшая волна наших бойцов упорно лезет вперед, кругом заполошная пальба, изредка на поле взмывают вверх разрывы от чего-то не слишком убойного. Минометы?

- Гранаты есть, бросать умеешь? - круглолицый мужик смотрит на меня требовательно. Качаю головой и лезу к ремню, там у меня в сумке две гранаты. - Давай, Ерема отлично их бросает.
    А я что, я очень даже за. Как их бросать, вообще? Ни кольца, ни рычага. Успеваю заметить, что круглолицый, что-то дергает там, поворачивает, затем передает мужику с длинными мосластыми руками. Тот одну за другой бросает гранаты наверх, затем все дружно втыкаемся в землю. Знатно грохотнуло!
    Вперед, вперед, сукины дети!
    Меня понемногу охватывает боевой азарт, уже на ходу вспоминаю, что я даже затвор не передернул, не загнал патрон в патронник. Олух царя небесного! Затвор на винтовке основательный с каким-то болтом на конце. Впереди уже вовсю стреляют. Мосластый держит в руках автомат, чем-то напоминающий знаменитый ППШ, только ствол другой. Другие бойцы шмаляют из Мосинок, сноровисто передергивая затвор. Держусь позади и влетаю на бруствер, прячусь за него, пытаясь выстрелить вдоль траншеи.
    Сука! Почему не стреляет, дергаю на спусковую скобу, никакого эффекта. Кто-то тяжело падает рядом.
    - Предохранитель убери. Давай помогай, отстреливай всех, кто высунется!
    Оборачиваюсь, сука, это же ротный! Весь потный, в руках такой же автомат, как у мосластого, пистолет в кобуре остался. Да и правда, что с пистолем в бою делать? За спусковым крючком, и в самом деле, нахожу какую-то черную пиздюлинку, сую палец – она убирается в сторону. Хитро придумано и очень просто. Капитан уже убежал веред, мужики где-то там. А я чего тут прячусь? Несусь вдоль вражеской траншеи, хоронясь за столбами или бугорками, сверху лучше видно врага. Основательно фашисты тут устроились! В нескольких местах замечаю тела в серой мышковатой форме, затем в меня кто-то стреляет и не раз. Ну сейчас, бляди, будет вам гомосячная вечеринка! Айн, цвай, полицай!

    Первый выстрел почему-то запомнился больше всего. Резко стукнуло в плечо, затвор ушел назад-вперед. Опа, опа Америка-Европа! Кто-то в сером костюме выбегает из-за поворота прямо под прицел. Лови, пидар! Стреляю два раза подряд, подбегаю ближе. Немец сидит в окопе, пытаясь зажать на шее рану, из которой хлещет кровь. Совсем молодой парниша, лицо рязанское с веснушками. Почему-то в памяти всплывает история о том, что восточные немцы состоят из онемеченных полабских славян. К черту это! Сейчас наши парни на поле гибнут пачками. Третий выстрел пришелся прямо в лоб немцу, эффект превзошел ожидания, башка буквально разлетелась вдребезги. К херам, блевать не буду. В душе странное ожесточение, как же вы все надоели мне бляди!
Впереди перестрелка, прыгаю вниз и бегу по траншее вперед, там уже мелькают наши гимнастерки, слышатся русские матюги и выстрелы из Мосинок. Следующий немец свалился на меня откуда-то сверху. Толстый оказался боров, прыгнул прямо мне на винтовку, я от страха выпалил в него весь остаток патронов в магазине. Туша немчуры бурдюком рухнула на дно окопа, я же тяжело привалился рядышком. Бля, у меня руки реально трясутся.
    - Браток, не задело?
    Надо мной навис круглолицый, в руках немецкий «Шмайсер», своя винтовка закинута назад, за спину.
    - Нормалёк, неожиданно, сука, выскочил.
    - Это мы его вспугнули, подожди, сейчас будем фрицев из блиндажа выкуривать.
    Я устало киваю, затем вспоминаю, что надо перезарядиться. Как тут это устроено? Нахожу защелку, вынимаю магазин, ищу запасной в подсумке, прищелкиваю. Все просто! Передернуть затвор, проверить чертов предохранитель. Ха, я уже заправский боец! Еще бы – двух фашистов грохнул. Если бы каждый так на войне сделал, то немцев    просто не осталось.

    Впереди коротко бухает, бежим дальше. Картина маслом! Из блиндажа валит черный дым, наши, оказывается, кроме гранаты туда еще что-то кинули. Из узкого лаза вываливается два задыхающихся тела, их тут же забивают дружным залпом. Еще один фашист оказался хитрее, ползет понизу, пытается стрелять, но короткой очередью капитан останавливает и его, затем бросает внутрь еще две гранаты. Уже немецкие, с длинными ручками. Порядок в звездной пехоте, несемся дальше! На пригорке еще постреливают, где-то даже из пулемета. Но, по ходу дела, мы здесь уже не одни, поодаль замелькали мундиры красноармейцев.
    С пулеметчиками разобрался я. Как и задумывал, чуть приотстал от всех и залез на бруствер, оттуда лучше видно. Как только налетевшим ветерком сдунуло дым от горевшего дерева, я разглядел полную будущей трагедии картину. Вперед по немецкой траншее бежали гуськом наши парни, а в метрах двадцати за поворотом в гнезде ворочались два немецких пулеметчика. Похоже, что они уже заметили наших и разворачивали пулемет в их сторону. Ё моё, счас всех положат! Пока моя тонкая натура охуевала от предстоящего пиздеца, руки дело делали.    
    Руки реально молодцы! Я оперся о бревно, в прицел легли серые с болотным оттенком мундиры фашистов, палец мягко выжал скобу, винтовка немного дернулась, снова прицел, снова выстрел, очухался я уже, когда в мою сторону откуда-то также начали стрелять. Больно я уж выделялся на фоне неба, пришлось тут же сигать в окоп. Вскоре совсем рядом грохнуло, заложило уши, а сверху посыпалась земля и по каске застучали мелкие камешки. И откуда только они и берутся на нашей земле? Мы же не в горах.

    - Парень, ты живой? - надо мной нарисовалась знакомая круглолицая рязанская морда. Закопченная дымом, поперек щеки грязное пятно, глаза красные.
    - Нормалёк!
    Я продул уши, мне помогли встать, короткий обстрел из миномета кончился. Ох, ты ж блять, я начинаю различать из чего по мне шмаляют!
    - Пошли!
    Все сгрудились около пулеметной ячейки. Капитан и тот молодой светловолосый парень возится с немецким пулеметом, мосластый коротко мне кивнул. Да ладно, спасиба не надо, но видно, что меня уже приняли в свою ветеранскую команду. Делом доказал, что крутой перец! Жутко хочется пить, тянусь за флягой и чертыхаюсь. Какого хрена делать её из стекла? Она разбита, в мокром брезентовом подсумке шевелятся только осколки.
    - Бери, братан, - кто-то протягивает мне немецкую флягу. Ох, до чего вкусна водица! На зубах какой-то неприятный привкус, видимо, с губ. В воздухе пахнет невероятной кислой гадостью, наверное, от пороха и тротила. Оборачиваюсь на круглолицего, хоть спросить, как его зовут, но не судьба. Судьба на войне, вообще, полная сука!

    Стрельба началась внезапно, видимо, не устояли соседи, отступили, и на остаток нашей роты навалились с двух сторон. Пока я заполошно менял опустошенный магазин в траншею ворвались с обеих направлений. Стрельбы почти не было, в такой тесноте особо винтовками не поворочаешь. Немцы перли на нас с засученными рукавами. Неожиданно вспомнилось, что это не от их невероятной крутости, те ещё долбоёбы оказались на самом деле, просто их мундиры слишком теплые, солдатне банально жарко было.
    Капитан успел свалить двоих говнюков из автомата, пулемёт починить, видать, не получилось, и схватился за ТТ. Ну да, кстати, в рукопашке пистолет самое то. Мосластый выхватил саперную лопатку, сверкнувшую на солнце бритвенной заточкой, и ринулся вперед. Я честно сказать, поначалу оплошал, застыл алтайским истуканом, пока моих братанов резали. Очнулся только после того, как увидел, как на дно широкого в этом месте окопа опустился знакомый светловолосый паренек, из его груди торчал штык. Вот тут я натурально озверел.
    Рукопашка еще тот людоедский вид боя. Обычно ты наблюдаешь противника в прицел, чаще всего далеко и больше воспринимаешь его как движущуюся мишень. Здесь же прямо напротив тебя оскаленные рожи, сшибающий с ног запах мужского пота, узкая площадка, насквозь пропитанная адреналином. Даже не помню, как вытащил свой штык-нож, даже не успел толком разглядеть его. Ничего себе такой ножичек, длинный, как кинжал, с долом посередине, заточка с одной стороны. Вот уж хрен вам, вспомним молодецкие забавы реконструктора и недавний опыт мясницкой работы.

    Первым под раздачу попал жирдяй с толстыми щеками, он несся на меня с винтовкой, на конце которой было прикреплено лезвие длинного немецкого штыка. Нырок вниз, удар, затем в шею снизу. Еще одна фашистская сволочь стоит ко мне спиной, удар чуть ниже ребер, тело кулем валится вперед. Сталкиваюсь с мосластым, его саперная лопатка перемазана кровью, он коротко кивает и встает ко мне спиной. Понеслась!
    Я не столько колол, сколько размахивал мельницей, резал руки, головы, прыгал, отскакивал, главное – не входить в клинч и не дать себя схватить для бессмысленного барахтанья на дне окопа. Какая-то сволочь в сером тыкает штыком упавшее тело товарища, я в ярости хватаю чью-то винтовку и бью ею как дубинкой по его голове. Он сваливается вниз, приноровившись, разбиваю ему башку в хлам и тут же оттаскиваю в сторону. Братан, не успел! Круглолицый лежит не земле, весь истыканный штыком, силится мне что-то сказать напоследок, но изо рта сочится струйками кровь, вместо слов лопаются кровавые пузыри. Как же так…братан.
    На нас наваливаются сверху, от бешенства уже совершенно ничего не соображаю. Наверное, так вели себя Берсеркеры. Вот передо мной оказался совсем еще молодой пацан, пытается унять хлещущую из горла кровь, добиваю его коротким тычком сверху вниз чуть выше ключицу, сам уворачиваюсь от удара прикладом, перехватываю винтовку двумя руками и дергаю на себя. Немец валится прямо мне под ноги, хватаю его левой рукой за волосы, правой режу горло, как барану. Меня окатывает настоящим фонтаном крови, но я уже снова в пути, яростно прыгаю на бугая, который душит капитана. Теперь в крови мы оба. Окатило буквально с ног до головы.

    Но все когда-нибудь кончается. Вокруг нас поднялась, заорали, успел только осознать, что над окопами летает отборный русский мат. Наши! Я обессилено привалился к краю траншеи, устало опустил руки и оглянулся. Вот что надо писать художникам баталистам! Скрюченные в последней позе трупы, умирающие в муках люди, кровь, ошметки мозгов, как ливерная колбаса валяются вылезшие из животов кишки, во рту железистый привкус крови, воняет дерьмом и сырым мясом.
    Бля, я и точно весь в крови! Лицо липкое, форма пропитана тёмно-красной субстанцией, здесь не только сама кровь, но и еще сукровица, ошметки мяса и ливера. Сапоги также заляпаны грязью и кровяной кашей. Меня всего передергивает, но в целом как-то по фиг. Руки потряхивает от выброса адреналина, и еще от чего-то. Нервный тик начался? Кто-то стонет, двигаюсь в ту сторону. А, немец, лежит на спине с разорванным брюхом, смотрит на меня одновременно с ужасом и мольбой. Извини, камрад, сегодня твоя очередь. Коротким взмахом штыка перерезаю сонную артерию и шатающейся походкой иду дальше.
    Все собрались около пулемета. Капитану перевязывают голову, шея синяя, мундир изорван. Тут же мосластый, смотрит на меня как-то странно, рядом с ним еще один из наших, коренастый с черной щетиной на лице. Остальные из свежих бойцов, смотрят на меня как на приведение. А мне хорошо, я сейчас живой и целый! Ловлю на себе испуганный взгляд санитара, пожилого дядьки с седыми висками. Щерюсь в ответ, того аж передергивает. Добил же меня взгляд капитана. Он точно принял меня, всего заляпанного в крови и улыбающегося, за очередного свихнувшегося после боя бойца. На войне бывает и такое. Резать живых людей – это вам не тут и не там. Это, блять, хорошо!

    Вытягиваюсь во весь рост и поднимаю заляпанные по локоть руки вверх. Из груди неистово вырывается клокочущий крик! «А-а-а-а-а-а!!!» Ближайшие ко мне бойцы отпрядывают в стороны, в их глазах плещется откровенный страх, заметен настоящий ужас. Это в глазах тех, кто совсем недавно шел под пули и минометные разрывы, кто только что пробежал смертельную пятисотметровку.
    Но не могу ничего с собой поделать, от запаха крови и вида трупов меня только пьянит и возбуждает.
    - А-а-а-а-а-а!    



                                                Волчья ночь





    - Воу-у-у-у-у-у!
    Ночь, ночь, ночь! Бег, бег, бег! Вместе, вместе, вместе! Бег, ночь, вместе, свобода, блаженство. С непередаваемым наслаждением ощущаю, как под лапами ложится хрустящий, пахнущий свежестью снежок, по бокам мелькают тени мохнатых елей, слышится учащенное дыхание собратьев. Это просто невероятное наслаждение – нестись куда-то вперед, толкая мощными лапами сильное тело, ощущая рядом верных товарищей из своего клана. Таких же сильных, смелых, жаждущих крови и готовых на все ради неё.
    Моё сознание как будто раздвоилось, я еще помню, что человек, но одновременно зверь. Даже не знаю, как это описать, такое и во сне никогда не приснится. Я все-таки умер и в процессе реинкарнации попал в тело животного? Но где вы такого огромного волка видели? Нет, к черту мысли, не надо сейчас быть человеком, следует полностью отдаться животным инстинктам. Это невероятно здорово!
    Здорово видеть все в каком-то серебристом ореоле. Зрение, вообще, совершенно другое. Я как будто вижу мир через широкоугольный объектив, захватывая не только картинку спереди, но и с боков. Не стало глубоких теней, все просматривается отлично, даже сейчас ночью. К отличному ночному зрению прибавилось невероятно расширенное обоняние, я чую каждого из нас по отдельности, мир состоит из огромного множества запахов и вдобавок полон всевозможных звуков, многие из которых я раньше не слышал. Это обостренное восприятие мира приносит неимоверное удовольствие. Как же мы все-таки слепы люди, нелепые прямоходящие обезьяны. Меня аж передергивает от брезгливости.

    Бег, бег, бег. Ночь, ночь, ночь. Мы знаем куда и зачем бежим, и почему делаем этой ночью. Этой ночью, волшебной ночью! Упоение собственной мощью, здоровьем, молодостью. Это все делает нас невероятно сильными и целеустремленными. Вряд ли кто из жителей леса встанет сейчас у нас на пути. Дурных нема. Я отчетливо ощущаю страх зайца, метнувшегося пулей в чащобу, испуганную донельзя лису, затаившуюся по ту сторону заснеженного оврага. Лес наполнен всевозможными звуками и ужасом, страхом перед нами – Волколаками!
    Последняя преграда – незамерзший до конца ручей. Пахнет талостью и бегущей водой. У воды на самом деле очень много запахов: стоялая, болотная, речная, озерная, вся она отдает совершенно по-разному, людям не понять. Как не понять и удовольствие от бега. Хотя, наверное, это все-таки ощущают бегуны марафонцы. Они-то точно проходят такие дистанции из-за принуждения или прихоти, это их обычное состояние, они ближе к природе, чем другие люди. Прыжок! Невероятно приятно ощущать себя таким сильным и ловким. Все члены стаи выполнили огромный прыжок совершенно непринужденно. И снова бег, теперь вверх, уже близко.
    Деревья резко раздвинулись в стороны, открывая лысое навершие холма. Они добежали до верха и остановились, образовав круг. Меня услужливо пропустили в середину. Все ждут, когда Это начнет Первый. То есть я. Поднимаю голову. Она светит, она зовет, она ждет. Невероятно красивая, серебристая, волшебная тарелка на небе. Глубоко в душе я понимаю, что это всего лишь планета, отражающая солнечный свет. Но сейчас все по-другому, сейчас она наша богиня, и мы споем ей сегодня великую Песнь!

    Это невозможно описать. Люди не достигают подобного пика наслаждения и никогда его не достигнут. Они слишком примитивны в собственных заблуждениях. Цари природы…ха, никчемные обезьяны, попавшие по прихоти эволюции на самый верх. Голова запрокинута к черному небу и из глубины могущественного тела вылетает звук, протяжный, волчий, растянутый, окутывающий окружающий нас лес со всех сторон. Ко мне тут же присоединяются собратья. И мы все вместе поем эту старинную песню, пришедшую к нам из глубины веков и постоянно повторяющуюся в период полнолуния. Времени волшебства и колдовства, злобных чар и высоких поступков.
    Как вам описать этот обряд, примитивным жалким людишкам? То, что в этот момент вырывается из глубины нашей души, рыкает из луженой глотки. Ты перестаешь замечать все вокруг, отдаешься полностью древнему гимну Волколаков. Внимая Её, даря Ей собственное естество, все до конца без остатка. Это состояние…оно больше всего напоминает оргазм. Нет, не так. Предчувствие оргазма. Когда женщина под тобой уже не чует себя, она полностью отдалась твоей сексуальной воле и может только стонать и извиваться, хватая руками твои плечи, царапая спину, сжимая в жесткой хватке ягодицы, закидывая ноги все выше и в безмерном наслаждении поднимая свой таз навстречу твоему неудержимому напору.
    Когда тебя уже почти накрыла та волна невероятного блаженства, остались последние секунды фрикций мужского поршня, разрабатывающего мокрую камеру. Эти моменты… Когда сперма уже в пути, тело безмерно напряжено, натянуто как струна. Да, именно струна! Струны, они дрожат в безмерном напряжении, они звенят у тебя в голове, напрягают твой живот, начинают играть бабочкой в паху, проталкивают накопившееся семя вперед по стволу, готовясь взорваться им в следующую секунду, принося одновременно удовольствие и успокоение, боль и наслаждение, взрыв эмоций и экстаз с нотками усталости. Это как делать последние шаги на давно штурмовавшийся семитысячник, готовясь устало повалиться там, на пике, чтобы обозреть этот мир с невероятной высоты.

    Так и есть! Предвкушение кайфа, наивысшего наслаждения, только растянутое на минуты, когда ты чувствуешь напряжение всего своего взлохмаченного тела, от кончика, жадно вдыхающего свежий воздух носа, до окончания вставшего в напряжении колом хвоста. Тело, как некая натянутая до края струна, яростно вибрирует, пока из множества волчьих глоток вырывается безмерно длинный вой. Молитва нашего рода, пришедшая из глубины веков.
    Всё, мы выбросили накопившееся напряжение, еще какое-то время смотрим на Неё, затем оглядываемся друг на друга. Ритуал пройден, хвосты скачу, как маятники от полученного удовлетворения, лапы нетерпеливо топчутся, морды собратьев обращены ко мне.
    Как же мне хочется сейчас крови. Крови! Мой возглас подхватывают другие, мы уже знаем куда и зачем стремимся, дружно ломимся в сторону чащобы. Сейчас я несусь первым, право Старшего. Право первого броска и первой крови. Никто пока не осмелится оспорить это право у меня. Я лучший, я самый смелый, самый быстрый. Да будет так по окончанию веков!

    Младшие отлично выполнили назначенное задание, надо будет похвалить их и ихнего молодого вожака. Загон идет, жертва приближается, еще совсем не соображающая, что её ждет впереди. Но на то она и жертва. Сильные ноги несут меня на пригорок к тропе, там, где все и произойдет. Я уже отчетливо слышу стук копыт, сбившееся дыхание загонщиков, страх жертвы. Страх питает меня, делает сильнее, я живу чужим ужасом. Хочешь победить врага – не бойся!
    Мелькнула пятнистая спина, прыжок, зубы впиваются в трепещущую шею, олень не выдерживает удара и валится на промерзшую землю, только чуточку прикрытую снегом. Я с огромным удовольствием ощущаю последние шевеления жертвы, её агонию, эта смерть только придает мне сил. Ну и как вишенка на торте – свежайшая кровь! Кровь еще живого и теплого существа – наилучшее лакомство на свете! Это даже круче добротного куска мяса. Ах, как хорошо, как здорово!
    Поднимаю окровавленную морду и смотрю на сородичей, они уже рычат в предвкушении знатного пиршества. Они уважают меня, они гордятся мной! Сегодня мы снова с добычей, наш клан жив и силен. Поднимаю голову кверху и издаю протяжный вой. Это уже клич победы, наслаждение жизнью, её бушующей внутри меня полнокровностью. Жалкие человечишки не знают природного торжества плоти над бренностью. Она загублены собственной природой, своей мягкотелостью и будут всегда для нас всего лишь кормовой базой. Так, упиваясь собственной значимостью, совершаю большой прыжок вперед. Пора начинать пиршество!






                                                                                                                                             Утро следующего дня




    Вместо победного клича, похожего на волчий вой, из горла вылетели только жалкие сипы. Я тут же закашлялся и в изнеможении упал на что-то упругое и скрипучее. Чувствую, что меня хватают за плечи цепкие руки и пытаюсь вырваться. Жалкие людишки, вам меня не победить! Но почему-то не получается сбросить чужие захваты, я слишком слаб или устал? Но через какое-то время понимаю, что вместо длинной шерсти на руках и предплечье только жалкие темные волосики. Сука! Я опять человек?    
    - Держи его! Где там сестричка? Буйный в палате!
    Меня что-то колет в плечо, становится легче дышать, сердцебиение понемногу замирает, перед тем, как провалиться в благословенный сон, слышу:
    - Почему у него на губах кровь?
    Я, и в самом деле, ощущая во рту вкус свежей крови, крови жертвенного оленя из того мира, где мне, наконец-то, было так хорошо. Сволочи, зачем вы меня оттуда вырвали? Все, тьма…забытье.

    Проснулся я уже днем, в окна били косые лучи солнца. Белый, ожидаемого желтоватого оттенка потолок, зеленоватые стены. Все, как обычно, в нашенских больницах. Ладно хоть не дурка! Затем мои глаза цепляются за пол. Хм, а ведь это линолеум, и не самый дешевый, затем мой взгляд падает на окно. Пластиковые! Сука, неужели я вернулся домой! Немедленно вскочить с кровати мне что-то мешает. Повязали, демоны!
    - Ты как, браток?
    Только сейчас ощущаю, что на соседней койке сидит человек. Обычный, усатый в тельняшке, насмешливо так посматривает на меня.
    - Нормально, - сиплю ему в ответ.
    - Напугал ты нас ночью. С виду вроде все цело. Контузило, что ли?
    - Ага, - киваю в ответ, больше, пожалуй, говорить и не стоит. Тогда точно в дурку угожу. «Извини, доктор, но мне хочется свежей крови, почесать за ухом и ничего, если по ночам я немного повою?»
    - Тогда развяжу. Только смотри - больше не шали.
    Мне суют в руки пластиковую кружку с водой, жадно приканчиваю её и облегченно перевожу дух. Тихо, спокойно, никто не стреляет или не желает прикончить меня большим железным ножичком. Закончилось? А где это я? Видимо, последние слова произнес вслух.
- Саратовский госпиталь, браток, - голос уже другой, оборачиваюсь - на входе в палату возвышается человек с костылем. Невольно перевожу глаза вниз, вместо левой ноги культя ниже колена, плотно перевязана. Человек понимает мой взгляд по-своему, ощеривается зубами. – Под Воронежем прилетело, пиндосы с «Паладинов» нашу батарею накрыли. Мне еще повезло, пацанов, вообще, в кашу перемололо.        

    Черт, черт! По спине бегут мурашки, ноги сразу холодеют. Мы с американцами воюем? Охренеть! Страшный сон записного патриота, только вот мне сейчас совершенно несмешно. Я-то тут в каком качестве? Примут еще за предателя или шпиона. На войне разговор короткий, церемониться не будут, к стенке поставят и вместо пилюли тут же пулю пропишут. И хрен ведь отнекаешься! Извините, я тут недавно с красноармейцами высоту штурмовал и принцессу в розовом зале дрючил. Тогда точно к психам или к стенке. Хороший, млять, выбор!
    Мои умственные гонки воспринимают по-иному.
    - Что, с памятью проблемы? – мягко спрашивает мужик в тельнике. – Бывает, тут пацан лежал, тот даже забыл, как в туалет ходить.
    - Не, с этим у меня все нормально!
    - Тогда оправляйся, обедать пойдем, кормят тут, как на убой. Или предпочитаешь, чтобы тебя сестричка из ложки?
    - Смотря какая сестричка… – это уже улыбаюсь я, внезапно припоминая, что у медсестер зачастую под халатами ничего, кроме белья нет, бывает даже и лифчик отсутствует. Пришлось как-то по молодости в этом убедиться.
    - Порядок, наш человек!

    Столовая в госпитале скромная, но уютная. На столах уже накрыто, это и понятно, много народу с костылями или относительно ходящих. Лежачим, наверное, еду все-таки разносят по палатам. Я сижу за столом с «тельняшкой», артиллеристом без ноги и совсем еще молодым пареньком, с очень бледным осунувшимся лицом. Усатый кивает в его сторону и шепчет, что тот попал под раздачу «химии». Что тут за война такая? Я, грешным делом, думал, что с американцами при любом правительстве будет обмен ядерными ударами. Надо быть полным идиотом, чтобы, зная нашу историю, лезть к нам в непрошеные гости. Войны мы завсегда выигрываем, а вот уже мир сливаем по полной.
    На первое, как и положено, супчик с лапшой и кусочками курицы, на второе – котлеты с рисом, тут же, на столе стаканы с компотом, аккуратно нарезанный пшеничный хлеб, пузырьки с перцем и едкой горчицей. С удовольствием мажу её на хлеб, в нос так шибает, что аж всего передергивает. Жизнь хороша! Наевшись, с довольством откидываюсь на спинке пластикового стула. Пусть и война, но обед по расписанию! Правильная здесь армия, она уже мне нравится.
    Но миг удовлетворения, как всегда, недолог. Не получается у меня в этих сраных мирах жить хорошо и спокойно, все тут же катится кувырком и через задницу. В воздухе появляется какой-то невнятный звук, мужик в «тельняшке» меняется в лице и пытается что-то мне крикнуть. Вот это долбануло! Здание содрогается с самого основания. Раз, еще раз! Меня сбивает с ног, на пол с грохотом падает посуда, кричат люди. Пусть здесь в большинство своем военные, даже, можно сказать, ветераны, но всем страшно, они уже знают, что обычно после этих звуков приходит смерть.

    Очнулся я уже в коридоре. Мы вдвоем с усатым тащим безногого по лестнице вниз. Здание скрежещет и шатается, с ним явно что-то неладно. В воздухе взвесь из пыли и чего-то более плотного. Мимо нас бегут люди, толкаются, какой-то парень сидит на площадке, сжимая руками окровавленную голову, кто-то безвинно лежит на полу. В ушах противный гул, звуки просачиваются как будто из глубины. «Тельник» мне что-то кричит, я непонимающе трясу головой. Нас часто толкают, люди в панике бегут с верхних этажей, стараясь спасти собственные шкуры.
    Нормально я так попал, из огня в полымя! Почему-то отчетливо осознаю, что это американцы нас бомбят, видимо, все-таки прорвали волжский оборонительный рубеж ПВО. Значит, хана фронту и покатимся дальше к Уралу. Страна большая, есть куда отступать. Только вот куда будет потом возвращаться? На оккупированных территориях зверствуют карательные батальоны лабусов, бандеровцев, поляков и прочих румын. Выкормили, млять, на свою голову бывших сателлитов, сейчас они нам нашу гуманность вовсю припоминают, вывозя и демонтируя целиком промышленные предприятия, беззастенчиво грабя сразу волостями. С гражданскими у них разговор короткий: симпатичных баб в бордели, детей на органы или в рабство, мужиков во рвы.
    Свободная пресса цивилизованного мира дружно показывает кадры о «гуманитарной интервенции», население, встречающих освободителей цветами и приветственными речами. Предателей на Руси всегда хватало, особенно на постсовковом пространстве. Целых два поколения вырастили на русофобской пропаганде. Тьфу ты, я заговорил как записной патриот! Хотя под обстрелом по-другому не получается. Лестница скрипит, но держится, крепко все-таки при Советах строили. Я даже не заметил, как мы выползли на улицу и отошли подальше. Разогнувшись, уставился на здание госпиталя и от увиденного буквально встал столбом.

    Соседний корпус целиком лежал в руинах, над которыми стояло настоящее облако белесой пыли, где-то в воздух поднимались клубы дыма, что-то горело. Нас же корпус переломило пополам, нам еще сильно повезло, оказаться в целой её половине. Я ошеломленно уставился на вскрытые палаты, врачебные кабинеты, искореженную арматуру, разломанные на части плиты перекрытия, разорванный чужой беспощадной волей по живому мир милосердия. Даже трудно представить сколько сейчас под обломками находится людей, сколько жестоким налетом на раз прервалось человеческих жизней.
Внезапно мой взгляд притягивается к колыхающемуся на четвертом этаже свертку. Черт, это же человек! Протираю глаза и теперь отчетливо вижу, что это медсестра в белом халате отчаянно держится за какой-то торчащий из стены штырь. Её ноги в каблуках в последнем усилии пытаются найти хоть какую-то зацепку. Она даже не может кричать, все силы направлены на то, чтобы удержаться, хоть на жалкий миг продлить собственное существование. Не отрывая от неё глаз, иду в ту сторону, запинаюсь, снова задираю голову. Почему-то в глаза бросается красное нижнее белье девушки, под коротким халатом все отлично видно, но сейчас это обстоятельство никаких игривых помыслов не вызывает.
     - Держись, держись!
    Вместо крика из горла выходит жалкий клёкот. Я отчаянно озираюсь в поисках помощи, кто-то толкает меня рукой. Да что же это? Как же это? Внезапно остро ощущаю собственную беспомощность. Нас имеют, как слепых котят, мы мелкие пешки в огромной многоходовой игре. Жертвы на алтаре будущего благополучия более удачливых и жадных.
    Сверху раздается отчаянный, полный боли крик, мои уши тут же прочистились, но лучше бы я этого не слышал никогда. Я не могу выдержать, хватаюсь за уши, зажимаю их со всей силы, как будто это поможет, и валюсь наземь. Колени ударяются об острые осколки, тонкая ткань пижамы их совсем не сдерживает. Именно боль и приводит меня в себя. Парень – ты еще и не такое видел! Вскакиваю с места и бегу вперед, в шлепанцах это делать сложно, приходится перешагивать через завалы и груды мусора. Но чуда не происходит.

    Она лежит на спине. Глаза смотрят на небо с детской обидой. Что она такого сделала этому миру, за что её так безжалостно убили? За что прервали только начинающуюся жизнь, лишили любви, деторождения, радости от каждого прожитого дня? Из груди торчит арматурина, она даже не в крови, а в смятом мясе. На моем зрачке навечно запечатлена смерть обычной госпитальной медсестры. Наверное, затем я и попал в этот мир? Чтобы увидеть и запомнить.
    Горестно озираюсь по сторонам и иду в направлении небольшого сквера, туда тянутся многие из оставшихся в живых людей. Странно, почему неслышно рева сирен? Где все экстренные службы? Один взгляд в сторону города рассеивает все вопросы. Город горит, горит во многих местах. Сытым, улыбающимся голливудскими улыбками летчикам все равно куда бросать свои бомбы и ракеты. Они и знать не хотят, что после этого погибнут обычные люди, старики, дети, молодые женщины. Доблестных авиаторов потом будут встречать дома со слезами радости, показывать слезоточивые ролики на Ю-Тубе, превозносить как героев, защитивших человечество от новой, самой страшной угрозы. В наше время запудрить зажиревшие от информационной жвачки мозги ничего не стоит.
    Это новый мир, мир без нас, мир торжества Золотого Тельца. Может, тогда он и не стоит того, чтобы его сохранить? Почему мы не стрельнули в ответ, почему не смели с лица земли их города и поселки? Стоят ли они того, чтобы дать им шанс выжить? Царство гамбургеров, толстых жоп и безмерной, ненасытной жадности. Где мировое искусство, культура и где Америка? Где цивилизация и они?

    - Стоять, идиоты, стоять, это мины!
    Узнаю голос усатого в тельнике, он что-то отчаянно кричит тем, кто бредет в сторону сквера. Внезапно обострившимся до предела зрением я отчетливо вижу рассыпанные по траве зеленые лепестки. Сука! Тело срабатывает само, я уже вжался в грязь между двух обрушенных плит, как там рвануло. Как будто цепочкой взорвались очень сильные петарды. Это не звук падающих наземь снарядов или мин, их я уже слышал в прошлом мире. Какой-то несерьезный звук, но от этого не менее смертоносный. Сквозь прорехи между плитами я вижу, как падают наземь оглушенные бедой люди, как нелепо гибнут совсем еще молодые парни. Острейшие как бритвы осколки безжалостно срезают конечности, полосуют лица, вспарывают животы.    
    Хлопки взрывов сменяются отчаянными криками, нечеловеческими воплями, которые звучат где-то на грани нашего звукового восприятия. Меня всего трясет, с отчаянной решимостью я встаю и двигаюсь вперед, и вскоре натыкаюсь на своего соседа. Он не ранен, он цел, просто стоит на коленях, и его плечи трясутся от душащих слез. Глаза сухие, только кадык жутко перекатывается, и руки сжаты так, что ногти впились в кожу. Мне становится страшно от понимания, что мы ничего не можем сделать, что плавающим в собственной крови солдатам никто не придет на помощь. Нам уже сейчас ничего не поможет.
     Из груди вырывается страшный клёкот. Мщения, мщения! Хочется пусть и умереть, но сначала отомстить. Ничего, суки! Наши руки еще целы и могут держать автомат! Приходите сюда и увидите страшную месть русского человека!

    Внезапно перед моим сознанием мелькают странные образы. Отлично обставленный кабинет, хотя я откуда-то знаю, что он расположен на огромной в глубине в бункере. Человек в генеральском мундире, сначала брызжущий слюнями, затем странно опадающий на землю. Два мрачных полковника, поднимающие со стола старомодные трубки. Ракеты, окутанные паром, стоящие в подземных шахтах, последние солдаты в ОЗК, выбегающие оттуда в боковой люк. Офицеры, уставившиеся в приборы на пультах управления, в них, казалаоь, жизнь уже застыла, они, как роботы совершают последние движения своей службы. Военные уже попрощались друг с другом, в этом мире их пока задерживает только чувство долга.
    Вот человек в явно морской форме. Она не парадная, похожа на рабочую, моряк молча смотрит на товарищей и кивает, затем идет в каюту к сейфу, чтобы достать опломбированный ящичек, в котором лежат коды. Их лодка совсем недавно оторвалась от преследователей и теперь, как никогда близка к Атлантическому побережью вероятного, нет уже явного противника. На борту подводного крейсера двадцать самых современных крылатых ракет, их практически невозможно перехватить и это значит, что двадцать городов уйдут на веки вечные в небытие.
    Странный человек в костюме техника наблюдает за городом с небоскреба. Ему осталось только нажать кнопку и из хитроумного аппарата начнет вылетать концентрированная до предела смерть. Оба ингредиента смешаны в нем только что, этот вирус беспощаден и необычайно смертелен. Человек сделал все, что мог и теперь наслаждается последней минутой пока существующего мира. Рубикон уже перейден, аппарат сработает и без его участия. Все эти ставшие бесполезными спецслужбы некогда великой страны давно выродились и не смогут спасти даже стадо свиней. Бюрократия убьет этот мир навсегда!

    Член экипажа достает из тайника специальное изделие, пистолет, стреляющий смертоносными иглами и молча кивает товарищу. Тот уже готов и открывает люк от последнего русского грузовика, пришедшего с Байконура. К черту международное сотрудничество и все эти глумливые улыбочки остальных членов экипажа. Американцы и европейцы слишком самоуверенны в себе, даже не попытались повязать русских космонавтов, и сейчас просто-напросто сдохнут. После вчерашнего разговора они больше недостойны того, чтобы просто жить. Они враги!
    Вскоре пять тел мешками парят в невесомости, у многих донельзя удивленные лица, физиономия единственной на борту женщины искажена в последней истерике. Она даже не смогла помереть достойно! На пульте горит красным вызов с центра управления полетом. Не с нашего ЦУПа в Королеве, он разбомблен еще два дня назад, это «говорит Хьюстон». Ну что ж, это ваш последний вызов, коллеги, вы все вместе отправитесь в ад, где вам и место.
    Советская космическая программа — это вам не пародия на русских космонавтов в Голливуде. Над этими разработками корпели лучшие умы человечества, трудились наисовременнейшие заводы. Да, они тоже были на просторах советской страны. Крайний привет с родной Земли. Аппарат уже заряжен и активирован, осталось только дождаться, когда под МКС окажется Америка и Йеллоустоун. После короткого импульса этот материк просто-напросто перестанет существовать, как будто и не было никогда. Пусть так и будет! Месть будет жестока и беспощадна.


     Я что-то почувствовал, в атмосферу входит нечто. Еще до вспышки осознал, как Это будет. Апокалипсис уже наступил, да поможет вам Господь! Перед тем как все исчезло я успеваю заметить летящие ко мне кубики – Три на Четыре! Сука!!!




                                                        
                                                                    Чужая земля





        Опять двадцать пять! Все тело ноет, как после хорошей драки. С трудом разлепляю глаза и начинаю осматриваться. Судя по прошлым планам, если сразу не начинается дикая суета, то в дальнейшем будет относительно спокойно. Подношу пальцы к глазам. Хрена себе тремор, вот какой бывает отходняк после смерти в эпицентре ядреного взрыва! Ноги вроде как также шевелятся. Порядок!
    Тесное помещение, выполненное в серых тонах, больше всего напоминает отсек какого-то транспортного механизма. На стенах панели приборов неясного пока назначения, впереди потухший сферический экран, который пересечен бороздами трещин. Ага, никак под ним пульт управления? Самолет, космический аппарат? Хочу приподняться, но что-то меня удерживает, как будто эластичная паутина. Смотрю вниз, но ничего не нахожу, наконец, догадываюсь посмотреть на правый подлокотник, эта красная кнопка здесь точно не зря. Нажимаем, невидимые пристяжные ремни бесшумно убираются. Высокие, однако, технологии.
    Твою…!!! В соседнем кресле застыло тело неизвестного мне существа. Чем-то он напоминает человека, это если не смотреть ему в остекленевшие глаза. Таких вертикальных зрачков у человека точно не бывает, да и форма лица несколько странная. Вытянутая, нос приплюснут, уши длинные, на эльфа также непохож, больно уродлив. На нем такая же серая форма, как и на мне, вернее сказать, рабочий комбинезон со множеством карманов.

    Оглядываю целиком тесную пилотажную кабину. Охренеть, я вдвоем с мертвым инопланетянином в каком-то космическом корабле! Рассказать кому – не поверят. Я и сам уже перестал верить всему виденному за последние дни. Хотя дни ли? Как в этих планах течет время, я точно не знаю. Может, это всего лишь миг? Или на оставленной Земле прошли тысячи лет. Как сказал тот пупырчатый чувак, здесь это не имеет никакого значения. Господи, если ты там есть, скажи - это когда-нибудь прекратится?
    Так, хватит рефлексировать! Требуется изучить обстановку и принять решение. Что я и успел осознать, провалившись в эту нелепую фантасмагорию миров так это то, что надо постоянно искать выход, ну или плыть по течению, не отставая от остальных. Только вот чего-то остальных пока не наблюдается. Такс, что у меня идет первым номером программы?

    Корабль, или капсула, кому уж как понравится, оказалась совсем небольшой. Кабина управления, пара отсеков со снаряжением и запасами, кабина для сна, с одной койкой и остатки двигательного отсека. Пепелац к тому же оказался сильно помят, движки напрочь разбиты. Слава те госпади, хоть оттуда ничего не дымилось и не парило. Как управлять всем этим дерьмом я совершенно не представлял.
    Инопланетянина подвело его кресло, оно сместилось назад от удара, и скорей всего, он поломал себе шею. Я отстегнул бездыханное тело и перенес в двигательный отсек. Хрен знает – сколько мне еще тут париться, еще вонять начнет. Еще одним неприятным открытием стало то, что на всех приборах, дверях и упаковочных ящиках надписи были выполнены на неизвестном мне языке. Вернее, я вообще не понимал, что это за закорючки! Значит, аппарат явно был инопланетным.
    Только спустя некоторое время я разглядел ниже этих надписей выполненные мелким шрифтом повторы на земном алфавите. Язык напоминал одновременно латынь и английский, но хоть что-то стало относительно понятно. Неприятно было то, что земляне здесь были на вторых ролях. Хм, а может быть даже слугами. Койка-то была одна и не на мой рост! Проклятье! Землю захватили пришельцы и использую нас в качестве рабсилы? Чем дальше – тем больше вопросов. Но будем решать их в порядке очереди, не пенсионеры в собесе, подождут.

    Немного прибравшись, я ощутил голод. Правый отсек явно предназначался для всевозможных припасов. И точно, в одном из ящиков я нашел серебристые упаковки, на которых были только земные буквы. С трудом разобрался, что это какие-то злаки с мясом. И как это едят? В прозрачном окошке виднелось нечто явно неудобоваримое, как будто сильно высушенные волокна. Затем мой взгляд упал на бак с выведенной на нем формулой H2O. Водичка!
    Внезапно вспомнилась передача о космонавтах. Они там используют сублимированные продукты и просто добавляют в заготовленные пакеты воду. Ха, как в тупой рекламе девяностых – «Просто добавь воды!». Вот и краник, налили, что делать дальше? Для особо «одаренных» внизу был вытиснен логотип руки, направленной на интегрированную с пакетом капсулу. Жмем и чувствуем, что пакетик нагревается. Через минуту он сам собой распахнулся, наполнив кабину изысканным ароматом восточных специй.
    Чем это есть? Или на Востоке едят руками? На всякий случай охлопав карманы, нахожу искомое. Правильное решение – таскать с собой набор для питания! Мультитул имеет в наличие выдвижную ложку, вилку, ножичек, ножницы и нечто, напоминающее лобзик. Хороший такой наборчик! Варево напоминает по вкусу плов, только вместо риса более плотная крупа. В соседнем пакете, видом напоминающем кружку, греется напиток, оказавшийся на поверку обычным зеленым чаем. Неплохо, однако, кормят на инопланетных кораблях! Лучше, чем в тюрьме.

    Что будем делать дальше? Правильное решение – изучить места, куда мы попали. Обзорные экраны не работают, горит только аварийное освещение, но этого нам и не надоть. В двигательном отсеке огромная трещина, через которую можно запросто выйти наружу. Чужой воздух давно в корабле, был бы ядовитым или непригодным для дыхания – я уже сдох. Хотя спасательные капсулы по идее должны приземлять на более-менее пригодных планетах. Интересно, меня будут искать? Каким-то чутьем понимаю, что нет, а вот этого мертвого чудика да.
    В соседнем отсеке находится нечто напоминающее скафандр или прогулочный костюм. Крепкая ткань, какие-то странные приборы, интегрированные с ним, сложенный гармошкой капюшон, который, наверное, может стать при нужде закрытым шлемом. Интересно, что устройство, смахивающее на оружие, при моем прикосновении не сработало. Хотя я четко видел выемку как раз подходящую для большого пальца. Сука, эти инопланетные твари не доверяли нам, людям! Пришлось ограничиться вывинченной из борта корабля железякой. Опыт работы с холодным оружие у меня какой-никакой, но имеется.

    Снаружи было сумрачно и прохладно. Я жадно вдохнул свежий воздух. Ох, как хорошо! Корабль лежал ничком на странных колючих кустах, он явно пропахал несколько сот метров земли, пока досюда дошел, был забрызган грязью и несколько помят. Не самая удачная посадка. Повезло же мне оказаться вместе с криворуким пилотом! Похоже, что здесь наступало утро, легкий туман клубился над поляной, понемногу раздуваемый заметно посвежевшим ветерком. Хотя мне в скафандре было вполне комфортно, каждые несколько минут он продувался изнутри, вентилируя тело и не давая потеть. Движения он также не сковывал и, казалось, что почти ничего не весит. Приятный бонус ко всем неприятностям.
    Овальную по форме поляну с трех сторон окружал густой лес, с четвертой сквозь остатки тумана просматривался пологий холм, с которого, мы, похоже, сюда и съехали. Дела… В чащобу леса мне чего-то углубляться не хотелось, как, впрочем и, вообще, отходить далеко от корабля. Поэтому я занялся исследованием луговой растительности и осмотром нашего спасательного аппарата. То, что это был он, а не нечто дальнобойное было понятно по очень маленькому двигательному отсеку. Такой мощи хватит максимум только для не самой мягкой посадки.
    Я же пока внимательно изучил растения, невысокую траву, смахивающую видом на земную. Только оттенок у неё был более изумрудный. Когда взошло солнце, вернее, два солнца, то мир стал намного ярче, неимоверно ярче, даже глазам стало невыносимо больно. Пришлось накинуть на голову капюшон, из которого на лицо выдвинулась прозрачная пластина с фильтром, через него хоть можно было наблюдать за местной природой без рези в глазах. Потратив два часа, или что там обозначалось на панели скафандра, на изучение прилегающего к кораблю растительного мира, я выдвинулся назад.

    Сначала мое внимание привлекло синеватое светило, уже склонявшееся к горизонту. Именно его свет и резал глаза, придавая дополнительно к этому миру странные оттенки «кислотного мультика». Оценив склонение синего солнца, я понял, что «голубой день» составляет около четырех часов. По поводу желтого малыша пока ничего сказать было нельзя, слишком мало времени ушло на наблюдение. Лучше было его потратить на разбор завалов и расчистку прохода. Руками и крепким словцом тут ничего поделать было нельзя. Поэтому я полез в технический отсек в поисках инструмента и нашел его.
    Это был универсал, он мог резать, сверлить и откусывать. Около информационной панели виднелось две выемки, я положил большой палец на более крупную, и табло ожило, показав несколько мерцающих черточек. Но все равно при нажатии кнопки инструмент не заработал. Вот черт, без хозяина я не мог на нем работать? Чертовы рабовладельцы! Тогда без политесов. Ножиком от едального набора я отрезаю палец у мертвого инопланетянина и прикладываю ко второй выемке. Сработало! Черточки стали желтого цвета, и методом тыка выясняю, что и куда нажимать.
    Дела сразу пошли быстрее. Обломки конструкции были спилены, выдраны, некоему подобию шлюза придан относительный порядок. Утомившись, я выбрал наугад порционный пакет, оказавшийся гуляшом с картошкой, и уселся обедать на улице. Легкий ветерок приятно освежал лицо, желтое солнце грело кожу, а синеватое только начало сызнова подниматься из-за горизонта. А что – вполне неплохое местечко для отдыха! Во всяком случае меня не пытаются здесь убить или съесть. О боги, как я ошибался!

    Они пришли под утро. Мне еще раньше показалось, что вокруг корабля кто-то тихонько шуршит. Сначала думал, что это ветер, затем показалось, что я слышу шаги. Меня спасло то, что я взял с собой в спальню мультиинструмент. Какая-то тварь попыталась пролезть в спасательную капсулу, и для нее мой приход стал явно неожиданным. Блять, от этого взгляда можно было обосраться! Если бы я уже не бывал в шкуре оборотня и на самой настоящей войне, то просто впал в ступор и умер.
    Да хренушки вам! Одновременно суем в выемки палец инопланетянина и свой, включаем пилу и набрасываемся на обладателя огромных красных глазищ. Получай, сука! Дикий, на пределе человеческих возможностей крик всполошил, наверное, всех вокруг. Что-то брызнуло мне в лицо, но я не остановился. Еще порез, затем в ход пошел приемистый ломик. Не знаю кто ломился ко мне в корабль, но бежал он отсюда чрезвычайно быстро и, похоже, что испугался больше меня. Так вот вам!
    До утра больше никто не пришел, но я уже не спал. Черт! Ну почему инопланетное оружие так и не включилось, видимо, одного срезанного пальца для его активации маловато. На сером матовом теле неизвестного оружейного девайса что-то было выгравировано, только вот мне эти черточки ни о чем не говорили. Интересно – здесь есть переводчик? Относительной бодрости ночью мне придавало синее солнце, причудливо освещавшее округу четыре часа из восьми. Хоть при нем не было так страшно. Из леса в мою сторону то и дело выглядывали красные, желтые и еще черт знает какого цвета глазища. Может, они и не пытались меня сожрать, а просто желали обследовать непрошеного гостя. Но проверять это как-то совсем не хотелось, а жутко хотелось горячего кофе.

    Я его нашел, также методом тыка, стараясь припомнить его названия из разных языков. Кто, млять, составлял это чертов алфавит? Явно в том времени на Земле царили американцы или русские. Некоторые названия блюд больше напоминали нечто азиатское или африканское. Но кофе, в конце концов, найдено, и я рассеянно наблюдал за рассветом «нормального» желтого светила, поглощая ароматный напиток. Сейчас у меня было еще почти двенадцать часов относительной безопасности. С рассветом все твари из леса исчезли, они скорей всего были ночными жителями. Но вот ночью у нас обычно гуляет кто? Правильно – хищники.
    Натоптали-то! Здесь явно бродил не один зверь, лапы с копытцами и когтями. Странное сочетание. Хотя, наверное, и я для них очень непонятное существо. И весьма опасное… Ничего, следующей ночью вам, братцы, вообще, ничего не светит. Решение пришло еще под утро, все-таки человеческий ум очень гибок. Или это вынужденное путешествие по мирам так повлияло на мою сообразительность?
    Я трудился весь «желтый день», сделав только один основательный перерыв на перекус с послеобеденным сном. Поспать требовалось, иначе бы вырубился ночью, что не есть гут. Конструкции полуразбитого корабля стали арматурой и основанием для некоей паутины, созданной мной из колючего кустарника и растений, напоминающих земные лианы, очень гибких и крепких, они даже пилились с большим трудом. Для постройки оборонительного рубежа пришлось задействовать различные инструменты, в отличие от оружия, они все работали. Нечто вроде гидравлических ножниц, сварочный аппарат, все это чрезвычайно пригодилось, и вечером я снова сидел с чашкой кофе пусть и обессиленный, но полностью удовлетворенный. Хрен меня сейчас возьмешь!

    Ночь прошла хоть и беспокойно, но не так напряженно, как прошлая. Мою скроенную изо всякого дерьма крепость не раз пытались штурмовать. Я уже успел составить самодельный график восхода и захода синего солнца, когда активность неизвестных тварей несколько ограничивается. И, кстати, сами они были разные. После каждого захода «синьки» звуки и поведение животных менялись. Они там что, вахту несут? Звери рычали, пыхтели, яростно орали, пытаясь взять меня на понт, как дешевые бандиты. Я же только посмеивался. Рубеж обороны оказался местным зверюгам совершенно не по зубам, или что у них там?
    После восхода нормального солнца я выпил очередную чашечку кофе и вышел наружу. Завеса из натуральной «колючки» оказалась относительно целой, зверьё слишком глупым, чтобы найти другой проход. Все-таки что ими двигало – простое любопытство или желание отведать инопланетного мяса? Ответа на эти вопросы я оставил на потом, взглянул на оба солнца, уже без защитного фильтра, глаза успели привыкнуть, и пошел отдыхать. Если уж ночью мою крепость не смогли взять, то и днем подавно не получится.

    Так прошло двое суток. Местных суток. По моим ощущениям они были чуть дольше земных. Ночью я караулил еще более усиленный «забор», утром отсыпался, днем бродил по окрестностям, вечером возился с оборонительным рубежом. После последних, достаточно бурных событий такой кратковременный отдых был мне по душе. Только где-то в глубине души точил червячок сомнения - не признак ли это того, что дальше будет намного хуже. Как сложатся в следующий раз кости? Но завтра это все-таки завтра, а сегодня мне было хорошо.
    Самым замечательным открытием было то, что некоторые из местных ягод и фруктов вполне годились в пищу. Хотя, чего тут необычного? Атмосфера кислородная, годная для жизни, биосфера создана на основе углерода, так что и метаболизм должен был схожим. Изучая в очередной раз кустарники на предмет отрезания колючих веток, я внезапно обратил внимание на горящий на предплечье зеленый огонек. Суть работы встроенного там прибора пока был мне непонятным. Я заинтересованно поднял руку, огонёк погас. Опа! Что у нас там? В тени больших колючих кустарников росли более мелкие, все увешанные большими синими ягодами.
    Подносим руку к ягодам, приборная панель загорается зеленым, по ней сначала пошли иероглифы, затем схожие с латынью слова. Эге, это похоже на разрешение эту ягоду съесть! Я набрал в рабочий мешочек пригоршню ягод и обследовал соседние кусты. Ягоды и какие-то небольшие плоды попадались относительно часто. Почти на всех них прибор реагировал зеленым. Только на покрытые иголками плоды, растущие на странных корявых растениях, панель среагировала панически, вспыхнув красным и поставив рядом со словами знаки восклицания. Что-то явно ядовитое. Да не больно и надо!

    В обед я и начал их пробовать. Большая часть ягод и плодов оказалась весьма неплоха на вкус, что сильно разнообразило мой рацион. Сладкие, кисловатые, острые, эти ягоды хоть как-то скрашивали однообразные дни, проходящие в поисках чего-то нового или обустройства моего временного жилища. Это ведь только так кажется, что при наличии некоторых высоких технологий выжить на чужой планете несложно. Не хватало оружия, многих инструментов, уже стоило думать о будущем пропитании.
    Не было даже элементарной лопаты. А чем вы прикажете мне вырыть яму для клозета? Пришлось изготавливать её из подручного материала. Хорошо хоть почва тут была глинистой и податливой, и удалось соорудить простейший тип уборной без особых проблем, чтобы не засорять и так небольшое жизненное пространство.
    Посматривая на утренние туманы, я озадачился получением свежей воды. Черт знает сколько в баках капсулы её запасено? Простейшее устройство в виде растянутой над кораблем пленки с углублением давало мне каждое утро по три литра чистой воды. Я её на всякий случай еще процеживал через самодельный фильтр и кипятил. Для котелка сошел один агрегат из двигательного отсека, дров тут было полно, имея осколки стекла зажечь огонь большой проблемой также не являлось. В итоге я начал варить компоты и вываривать из самых сладких фруктов натуральную пастилу. Все равно времени было полным-полно.

    В лес я углублялся только максимум метров на двести. Дальше начиналась глухая чащоба и без оружия заходить далеко было чего-то стремновато. Самым большим открытием явилось обнаружение в южной части поляны глубокого оврага с текущим там ручьем, вода в нем была красноватого оттенка, видимо, от вездесущей глины. Дальнейшее продвижение в ту сторону остановил странный вскрик, раздавшийся впереди. Ну его на фих!
    Вот на лугу меня ждали более приятные открытия. Оказывается, сразу после утреннего тумана на нем паслись животные, видом смахивающие на наших птиц. Правда, летали они довольно неуклюже, имели яркое оперение и весьма противные голоса. У меня как-то сразу зажегся охотничий азарт, и два дня я потратил на изготовление и апробацию силков. Пришлось распустить на нитки часть одежды, но это того стоило. Вечером у меня были две неумело ощипленные птичьи тушки.
    Прибор мигнул зеленым, от самодельного вертела по округе разносило мясной аромат, на вкус «птички» также оказались ничего, в меру упитанные с оттенками вкуса постной индюшатины. Жаль только что приправ не нашлось. Хотя, может, стоит поискать среди местных растений? Жизнь, короче, как-то налаживалась, на душе стало теплее и забрезжила надежда на лучшее будущее. У меня даже появилась домашняя живность! Одного из пойманных «петушков», яркую личность с длинным, переливающимся всеми цветами радуги хвостом, я оставил в живых. Рука не поднялась на такую природную красоту.

    «Петька» обитал в большой, связанной из проводов, клетке. По утрам неистово горланил, сообщая корешам, что поляна занята. Любил лакомиться прямо у меня из рук желтоватыми стручками, растущими на местных подобиях лиан. Мне самому они на вкус не понравились, горьковаты, этот же просто обожал. Так и жили вдвоем. «Петька» заранее чуял приходящую по ночам живность, поэтому я начал вполне спокойно дремать и в это время. Если днем мне надоедали его гортанные крики, то я просто накидывал на клетку покрывало, тот и замолкал.
     Он-то и заметил первым страшную опасность. Во всей этой суете я как-то совсем забыл о дохлом инопланетянине. На второй день оттащил его подальше к самодельному забору. Снял с него часть одежды и снаряжения, не знаю еще, что из этого может мне пригодиться. Обыскал все карманы, еще раз осмотрел тело. Мы хоть и были похожи, но все-таки очень разные. Пиписьки у него не было точно! Баба? Блин, они что – берут нас с собой, чтобы трахаться? Дурацкая догадка только прибавила мне желания не видеть чужих лиц вообще.
    Но вот в какой-то из особенно жарких дней мне показалось, что с той стороны потянуло неприятным душком. Твою меть! Я совсем забыл о трупе! Пришлось пойти в технический отсек, доставать рабочий скафандр, перчатки и лопату. Успокаивало только то, что герметичный шлем можно было накинуть на голову и не вдыхать «аромат».
Покойник на удивление выглядел неплохо. Я перевернул его или её на спину и похолодел…Как я Это пропустил! На груди инопланетянина вспыхивал маленький синий огонек. Он мерцал постоянно не переставая. А что может делать на теле подобная хрень? Срань господня, это же аварийный датчик! Значит, все это время с капсулы шел сигнал! Сколько времени надо, чтобы сюда добраться?

    Пару дней меня потряхивало от всех неизвестных и странных звуков, потом как-то успокоилось. Текучка и переустройство оборонительного рубежа, которое здорово помяло одно из ночных страшил, охота с самодельным луком занимали все мое время. Чему уж быть – того не миновать!
    О прилете инопланетного спасательного корабля сообщил «Петька», пробудив меня от послеобеденного сна своим кошмарным ором. «Чертова птица!» Я уже хотел накинуть на клетку покрывало, как осознал, что подо мной дрожит земля. Нечто весьма здоровое приближалось к планете. Я тут же выскочил на улицу, если можно так назвать жалкое по размеру пространство от выхода с капсулы до колючего забора.
     Твою ж меть! Вот это дура! Такое я видел ранее только в фантастических фильмах. Земля неистово дрожала, по лесу перекатывалась воздушная волна, ломая деревья и пугая животных. Мощь внеземной цивилизации внушала одновременно страх и восхищение. Разве может такой огромный корабль входить прямо в атмосферу? Вот на этой мысли ко мне и пришло осознание того, что мне пришел полный писец. Внезапно я почувствовал, что некая сила поднимает меня вверх, затем я заметил, что несусь по светящемуся коридору куда-то со все более возрастающей скоростью.

    «Наверное, так и выглядит смерть?»
Размещено: 27.01.2020, 16:49
  
Всего страниц: 9