Глава 5.

Где-то около месяца не ничего не происходило, видимо даже для такой фигуры как гауптштурмфюрерин СС Герда Гедин, вытащить из концлагеря военнопленного было очень не просто. Или она просто не торопилась?..
В нашей тюряжке, за это время тоже произошли некоторые изменения. Кормить стали гораздо хуже, да и режим ужесточили. Охрана тоже зверствовать стала, не в пример чем раньше. С чем это было связанно? Не знаю, но так как нас внезапно стали гоняли на строительство укреплений по побережью, то догадываюсь что дела у фрицев на фронте не совсем в порядке.
И еще... Нас осталось всего полтора десятка человек. Остальных скорее всего вынесли из бункера в резиновых мешках. Млять...
Наконец меня отконвоировали в комендатуру, где пришлось подписать кучу бумажек, после чего я попал в рабочий батальон. Герда Гедин свое слово сдержала.
Получил старую, чуть ли не времен первой мировой войны, немецкую форменку с зеленым треугольником на груди, раздолбанные сапоги и стал трудится на благо Рейха, етить его в душу. Мерзко, противно, но зато относительная свобода и гораздо больше возможностей осуществить побег. Стоит оно того? По мне, так стоит. О том, что будет после того как доберусь до своих, пока не думаю.
Зачем думать?.. Знаю я. Знаю, но очень надеюсь, что информация, которую я принесу в клювике, сыграет свою роль. Хотя сильно не обольщаюсь. В общем, видно будет.
Состав рабочего батальона? Ну что вам сказать... Я бы особо не раздумывая, утречком на рассвете, скосил бы из пулемета девяносто восемь процентов личного состава. Остальных в Магадан, на перековку. Мразь на мрази и сволочью погоняет. Хотя и есть с виду порядочные люди попавшие туда случайно. Но в очень незначительном количестве.
В батальон постоянно наезжали рекрутеры из разных добровольческих частей, но особый урожай им снять не получалось. Советскую власть конечно все люто ненавидели. Ой как ненавидели. У всех личные обиды. У того – заводик у деда отобрали, у этого - национальное самосознание вдруг проклюнулось. А третий, вообще с пеной у рта доказывает что всему виной «кляти москали». И все поголовно верят, что фрицы, отобранное Советами им вернут. И заводик, и деревеньки, и самостийность будут уважать, и вообще рай земной в бывшем Союзе устроят. Но вот воевать вместе с фрицами, почему-то ни хотят. Ну да, можно же головушку сложить... а тут кайлом в разминочном режиме помашут, а там, все и без них как-нибудь устаканится. Кормят, охраняют, даже хаять Советскую власть и стучать на соседей по бараку никто не запрещает. Благодать!
Тьфу млять, оппортунисты, троцкисты, недобитки и просто гандоны штопанные...
Ну ничего, придет время...
Сука, так и хочется в глотку вцепиться, хотя если призадуматься, сам немногим лучше...
Но лучше! У меня есть цель, к которой я вот таким мерзким образом иду. Выхода другого нет.
От конфликтов спасало лишь то, что прямо с подъёма я отправлялся в усадьбу Герды Гедин, где и проводил все время до отбоя, а иногда даже оставался ночевать в сарайчике. Работы по хозяйству хватало, порой я ее сам изобретал, лишь бы не возвращаться в казарму.
Вот беседку построил и сад в порядок приводить начал...
И потихоньку к причалу с катерами воду с продуктами стаскиваю и прячу в тайнике.
Да. Собираюсь уходить водой.
Да. Сам.
А остальные?
Я же не волшебник и не самоубийца...

- Это убрать! – Мимо меня к машине протопал Брад, походя ткнув пальцем в инструменты и кучу веток. – Госпожа приезжать. Сам сидеть сарай и ждать приказ.
Брад... ну это я его так называю, настоящее имя гуркха толком не выговоришь. Браджхап... Бранджап... короче Брад и все. Он уезжает на аэродром встречать госпожу... тьфу ты... шведку из Берлина.
С ним мы вроде поладили... Хотя кого я обманываю. Относится он ко мне, как пустому месту, еще и с непонятным презрением. Как-то ляпнул, что воин сдавшийся в плен достоин воплощения жабы в новой жизни. Какое воплощение? Какая жаба? Сам ты жаба плоскомордая. Мутный он до предела. В комнатке у Брада стоит вырезанная из дерева многорукая баба с ожерельем из черепов на шее и губы какой-то хренью у нее намазаны. Тьфу...
И воняет там каким-то дурманом. И сам он бывает нажрется какой-то дряни и сидит часами на корточках. Качается и мычит... Млять, я на месте шведки его бы на пушечный выстрел к себе не подпускал. Хотя предан он ей, этого не отнимешь. Да и кинжалом орудует – обзавидуешься. Видел как тренируется за своим домиком. Хотя... пока еще нет, а вот восстановлюсь окончательно, думаю с ним справлюсь. Это так. В порядке самовосхваления.
Эсесовка тоже на меня практически не обращает внимания. За все время что я у нее работаю, даже слова не удостоился, не о что похвалы. Хотя правды ради скажу: сам практически ее не вижу. Пропадает фрау гауптштурмфюрерин на базе днями и ночами. Но иногда ловлю на себе ее взгляды...

Дождался пока «Хорьх» выедет со двора, закрыл ворота и шмыгнул за дом. Дверь-то на замке, а вот кухонное окно очень легко открыть проволочкой. Снял башмаки и босиком юркнул на кухню. Минимум час времени у меня есть, должен успеть...
По пути слямзил со стола ломоть хлеба, аккуратно стянул кусочек сыра с подноса и жуя на ходу, на цыпочках поднялся на второй этаж. Только бы кабинет был не закрыт...
Клацнула дверная ручка, дверь мягко открылась...
Есть!
Тот самый кабинет в котором решилась моя судьба. Та же коллекция ружей и пистолетов. Те же шкуры, звериные морды и глиняные языческие божки. Бар с покрытыми пылью бутылками. Роскошный камин с кованной фигурной решеткой. Большая радиола* «Телефункен» в корпусе из красного дерева. Красивая старинная мебель.
Хорошо устроилась буржуйка. Что у нас еще?..
Фото в резных рамочках. Вот она на охоте – ножку изящно на здоровенного оленя поставила и с винтовкой в руке позирует. А здесь шведка в смешной четырехугольной шапочке с кисточкой и в черной мантии. Совсем еще юная. А на этой, с эсесманами в больших чинах, на фоне флага со свастикой позирует. Когда это в СС белые парадные мундиры ввели? Х-м... Отстал я от жизни. Ввели значит. Млять... это же сам геноссе Гимлер . М-да...
А это?...
Мамочки...
Ох и хороша стерьвь!..
Неизвестный фотограф запечатлел эсесовку в полностью обнаженном виде, стоящую по колени в морском прибое. Красиво-о... Нимфа ептыть... Ручки вытянуты вверх, идеальная грудь, торчащие маленькие сосочки, талия изящно выгнута. Г-м... натуральная блондинка. И спортсменка. Плечевой пояс хорошо развит... Ножки накачанные...
Ох-х... Твою же мать! Я без бабы уже хрен знает сколько. Когда фрицы лупасили почем зря и голодом морили, как то про женский пол не вспоминалось, а как оправился, вишь потянуло...
Да и черт с ней. Я сюда пришел не на фотографии поддрачивать...
Значит отворачиваемся презрительно от голой девки и направляемся к столу.
Черт!.. На столе не бумажки!
Сейф в тумбе стола?...
Млять, тоже закрытый!
Второй?..
Тоже.
Ящики?..
Есть!..
Осторожно вытащил ящик из стола и убедившись что сигнальных маячков нет, стал выкладывать вещи на зеленое сукно.
Два десятка маленьких пистолетных патрончиков в коробочке. 9х17 Kurz?.. Ага, вот же и пистолетик под них. Вальтер РРК. Тот самый красивенький, который она чистила при мне. Запомним. Маломощная игрушка, но на безрыбье и сам ракообразным станешь. Ружья и пистолеты в шкафах – бери не хочу, а вот боеприпасы к ним в закрытом сейфе. Так что и эта «пукалка» сойдет. Получится, прихвачу. Если что...
Дальше.
Блокнот... Формулы, формулы... перерисовки от руки каких-то древних надписей... Каракули какие-то? Иероглифы что ли? Что-то типа карты рисованной от руки... Ни хрена не понимаю. Но когда буду отчаливать блокнотик попробую прихватить. Пригодится...
Несколько вскрытых писем... Ага... это от родни из Стокгольма... Так... Так... Ерунда все. В сторону.
Костяной нож для вскрытия писем, коробочка со шпильками и булавками. Медная фигурка какого-то божка и медная же пирамидка с непонятной вязью по сторонам. Стопка газет... Золотое колечко с красным камушком, почему-то завернутое в бумажку... Фотографии в конверте...
Фотографии?
Очень интересно...
Горы, чернеет вход в пещеру, какие-то грубо вытесанные статуи из камня. Десяток людей закутанных в меха и с ледорубами в руках. Вот и сама шведка. В смешной вязанной шапочке с помпоном, тоже с рюкзаком и полноразмерным Маузером в деревянной кобуре, на поясе. Совсем не женский выбор оружия. Рядом парочка узкоглазых аборигенов и...
Что за хрень? Зима же! Точно зима, вон с карнизов лед свисает и снег у них под ногами. Поземку видно. Бред какой-то. Лысый, узкоглазый мужик в светлом балахоне и босиком. Да... Балахон на голое тело! Очуметь! Может в плен взяли и раздели? Они фашисты и не на то способны. Хотя вряд ли. Стоит довольный и лыбится еще. Дурачек какой-то.
А это? Еще непонятней... Темноватое изображение, видно со вспышкой в пещере снимали. Какие-то вытесанные из камня геометрические фигуры... и большущий черный, блестящий кристалл причудливой формы.
М-да... Еще геометрические фигуры, теперь кажется из бронзы... Совсем ничего не понятно, но ясно одно. Если ко времени побега эти фотографии будут еще в столе, то они отправятся со мной. Может как раз ими, я свою жизнь у бывших коллег и выторгую. Идем дальше...
Томик библии... с этим все понятно. Фрау добрая католичка.
Листочек бумаги сложенный пополам с написанными карандашом столбцами четырехзначных цифр. Опять математические вычисления или формулы. Это неинтересно.
Вот и все. Больше ничего нет, а остальные ящики стола заперты. Обидно-то как. Обидно, но ладно. Позже попробую еще раз наведаться. До сезона туманов еще долго, а раньше бежать морем чистое самоубийство.
Теперь все аккуратно на место...
Предварительно протерев чистой тряпицей...
Строго в обратной последовательности...
Вот. Порядок. Пальчики на столе протрем, последний взгляд на шведские сиськи на фотографии и во двор. Сказано сидеть в сарайчике и ждать приказаний. А я работник исполнительный. Пока...

Гауптштурмфюрерин Герда Гедин вернулась из поездки уже не капитаншей, а вполне настоящим майором. Штурмбанфюрерин, – так теперь, на эсесовский лад, будет звучать ее звание.
Мда... Растет на глазах сука. Значит успешно дела у нее идут. Хотя почему-то приехала злая как стая кошек. Даже на Брада нарычала, а я благополучно успел свалить с глаз долой.
Пока мыл машину, в доме было тихо, только взметнулось над каминной трубой лёгонькое облачко дыма и все. Потом включился свет в ванной. Брад тоже закрылся у себя в домике, оттуда сразу потянуло той гадостью, которую он курил или дышал... Хрен их поймешь, гуркхов этих. В чем-то нацики правы в своей теории расовой неполноценности. Шучу конечно...
Неожиданно на балкончике появилась шведка и повелительно махнула мне рукой...
- Можете быть сегодня свободным Алекс. Да... возьмите на кухне пакет. Там немного еды. Завтра как всегда.
- Благодарю фрау штурмбанфюрерин, и пользуясь возможностью поздравляю.

Глава 6.

- Господин гауптман, к чему было этот цирк устраивать. Дело серьезное, я всегда готов помочь Рейху, но к чему этот клоун?
- Г-м... – гауптман Курт Клейнерман немного смущенно кашлянул. – Это была небольшая интерпретация, причем не моя. Я думаю инцидент исчерпан Жилин. Насколько я понимаю вы согласны сотрудничать.
Согласен ли я сотрудничать? Конечно согласен. Я решительно согласен с того самого момента как открыв дверь канцелярии увидел вот этого гауптмана. Ибо вариантов других у меня нет.

Полноватый, рыхлый гауптман разрешил сесть и представился. Затем предложил чаю. Прямо дежавю какое-то. Или методика четко прописана. Затем четко и сухо обрисовал мне мои перспективы если я не пойду на сотрудничество и вкусные плюшки в обратном случае. В плюшки я не верю, а вот в крематорий вполне.
Мне предлагалось установить негласный контроль над Гердой Гедин и ежедневно отчитываться по ней. Для чего и зачем, не сообщили, да я и не спрашивал. Определили приоритетные моменты. Гости, поведение, распорядок, словом, практически все. Это же касалось Браджхупала Радсурти, ее слуги и телохранителя.
Действительно, я получаюсь чуть ли не идеальный кандидат на роль недреманного ока. Гостей постоянных в доме не бывает. Шведка, как ни странно, убирается сама, готовит и стирает тоже. Гуркх тоже обихаживает себя сам. Пайки и необходимые в хозяйстве мелочи доставляют специальные посыльные, но дальше порога ворот Брад их не пускает. Вообще, никого не пускает. Значит проследить, получается, кроме меня больше некому.
К тому же, гауптман очень доходчиво дал понять, что если я вздумаю вилять, запроторить меня куда-нибудь в Майданек* или Маутхаузен*, труда ему не составит и Герда Гедин, даже при всем своем желании не поможет. Так как это совсем не в ее юрисдикции и она, что бы перевести меня, обращалась чуть ли не к самому Рейхсканцлеру.
На завтра поручили совершить маленькую диверсию. С утра, пока шведка на работе, обязали закоротить распределительный щиток во дворе. Так как гуркх ни хрена в электричестве не соображает, то приедет специальная бригада электриков. Я же, в свою очередь буду обязан, в меру сил, отвлекать непальца от их сопровождения. Хотя пока еще толком не понимаю как это сделать.
Собственно я не идиот, известно чем будут заниматься так называемые электрики... Все стандартно...
Твою же мать! Вот и гадай: плотно за шведку взялись или это обычное оперативное сопровождение в рамках стандартной шпионобоязни. Млять...Сука, ну почему не все слава богу! Кого я там прогневил?!
Ну и по ассортименту плюшек, который мне озвучили. Должность взводного в рабочем батальоне и спокойная работа с приличной пайкой. Без вариантов отправки на фронт. Видимо со здешним контингентом пообщались и понимают чем можно гарантированно приманить.
Ну и что мне делать? А если шведка действительно шабашит вне своей основной деятельности? На наших или скорей всего на союзничков... Очень маловероятно, но допустить такой вариант все же можно...

Спал хреново. Даже совсем не спал, а ломал себе голову... Под утро устал думать и решился.

Утренняя операция прошла без сучка и задоринки. Делов-то... В щитке заискрило, повалил вонючий дым, а электричество пропало на всей улице. Брад как раз собрался отгонять «Хорьх» к механику, но пришлось задержаться. Он долго носился вокруг щитка с умным лицом, матерясь на своем языке, а потом поручил разбираться мне и все-таки свалил в автомастерскую. Бригада электриков моментально нарисовалась во всеоружии. Вот как бы и все...
К возвращению гуркха, все уже было готово. Он как по заказу задержался, и прямо из мастерской поехал за шведкой на базу. Так что техники все успели. Умелые ребята. Даже войлочные тапочки и веник с собой привезли.
Сама скандинавка, происшествию должного внимания не уделила... – ну и дура. Но я то не дурак...
Сразу после того как она закрылась в ванной, а Брад заперся у себя в конуре, я забрался в кусты позади дома и метнул камешком в окошко. Через секунду нарисовалась гневное личико шведки в облачках пены. Разглядев меня, она раскрыла свой очаровательный ротик что бы заорать, но увидела в моих руках фанерку, на которой угольком было написано:
«Фрекен Гедин, меня вчера завербовал Абвер, а во всем доме электрики установили подслушивающие устройства»
Ротик у шведки без звука захлопнулся. Она красноречиво покрутила пальцем у виска, а потом гордо задернула занавеску, мелькнув все-таки кусочком сиськи. Но орать и вызывать патруль, не стала. И то хлеб...
Ну что же... Я свое дело сделал и совесть у меня чиста. Почему я поступил именно так? А хрен его знает? Внятного мотива я для себя так и не придумал. Скажем... скажем по какому-то наитию. И точка. Толком сам не понимаю.
Стер надпись и разломал фанерку. Закончил работу и отправился вечером в батальон, где добросовестно описал все сегодняшние события. За исключением фанерки конечно. Гауптман просто лучился довольствием и даже подарил мне начатую пачку дерьмового печенья. От чистого сердца, так сказать. Хотя по поводу его простоватого вида я не обольщаюсь. Сразу говорю, он профессионал до мозга костей, а простофилю только изображает. Настолько профессионал, что даже не уловишь у него во взгляде обычного для немцев презрения к остальным нациям. А подобное лицедейство дорогого стоит. Я точно знаю, что нашим курсантам, обучаемым на соответствующих факультетах профильных заведений, даже уроки актерского мастерства преподают. Вот так-то...
И еще, я почему-то подумал, что над фрау штурмбанфюрерин просто установили негласный контроль, без всякого повода с ее стороны. Все-таки государственным делом занимается, наших деятелей науки всегда автоматически под колпак ставят. А про шифрограмму мне привиделось. Мало ли что на листочке было написано. Вполне и формулы могут быть.

Следующим днем шло воскресенье, поэтому фрекен Гедин на работу не отправилась, а засобиралась в дюны пострелять пернатую дичину и вообще пострелять. Меня тоже привлекли в качестве рабсилы: тягать столик со стульями, кучу продуктов, чехлы с ружьями и винтовками. Коробки с патронами и кучу остальной ненужной хрени. Странно как-то шведки охотятся. Я вот, в свое время, когда на Маркизову Лужу* утей стрелять собирался, кофейный сервиз, как-то не додумывался брать.
Буржуи, что с них возьмешь...

- Вы меня удивляете Алекс... – шведка положила на плечо переломленную двустволку и направилась в сторону пляжа.
Я брел позади нее, обвешанный чехлами с ружьями и никак не мог оторвать взгляд от обтянутого замшевыми лосинами идеального задка девушки.
О-о-х... твою кобылу в трещину...
Высокие сапожки из оленей замши, обтягивающие лосины. На широком поясе из тисненой кожи, висит короткий кинжал с рукояткой из оленьего рога. Свободная шелковая блузка оливкового цвета и легкая короткая кожаная курточка с множеством карманчиков. А завершает образ маленькая тирольская шляпка с фазаньим пером. В ушках причудливые сережки блестят немаленькими камешками. Артемида ептыть!
- Чем фрекен Гедин?
- Я подумываю вас все-таки отправить в соответствующие органы... – задумчиво проговорила шведка, не обращая внимания на мой вопрос. – Это же неслыханно!. Вломились ко мне в ванную, якобы сообщить о том что завербованы Абвером. Ну и что я должна делать спрашивается? Как я должна реагировать? Я и так это давно подозревала.
- В ванную я не вламывался...
- Фрекен Гедин... – добавила шведка, перебив меня. – Не забывайтесь.
- Не вламывался, фрекен Гедин, – послушно добавил я. – И вообще, оставим мотивы моего поступка в стороне. Неважно.
- Нет, важно... Стоять! – шведка вложила патроны в ружье и ловко сбила двух чирков из налетевшей со стороны моря стайки. – Вот так. Принесите их сюда быстрее...
- Я вам что собака? – не выдержал я и скинул чехлы с ружьями на песок.
Тьфу, млять... вот же сучка. Да и я тоже хорош. Заподозрил ее в том, на что она совершенно не способна. Сука! Кукла бездушная. Нацистская сволочь.
Вот, так... и будь что будет. Надоело. То ли дело, наши советские девушки. Добрые, покладистые... М-да... конечно лишку хватил, но все равно они лучше.
- Ну пожалуйста!..
Я поднял глаза и увидел что шведка хитренько улыбается.
- Вы же мужчина Алекс и не заставите меня бегать...
Во, мля... Ну не сучка?
- Не заставлю конечно, а вообще, я уже начинаю жалеть, что спас вас из пожара...
- Хам!.. Варвар!.. Отправлю в концлагерь!.. Потом...
Я находясь в совершенно ошеломленных чувствах побрел за дичиной, а уже возвращаясь неожиданно увидел камуфлированный «Опель – Капитан», подкативший в нашему «Хорьху», рядом с которым Брад устраивал полевой лагерь. И в открытом кузове «Опеля» виднелись мышиного цвета фуражки вперемежку с касками.
Брад размахивая руками стал показывать визитерам в нашу сторону...
- Фрекен Гедин?
- Не переживайте Алекс...
Шведка спокойно направилась в лагерь, ну а я... я побрел следом пытаясь утихомирить бешено бившиеся сердце. Сука... чую, неспроста мыши эти понаехали. Если в лаборатории случались нештатные ситуации, то ей просто звонили или приезжал «Опель – Блиц», но никак не автоматчики...
- Полковник Клозе, – откозырял Герде приземистый крепыш с породистой рожей пресеченной красным уродливым шрамом и Рыцарским крестом на мундире.
Два автоматчика, а в роли силовой поддержки почему-то выступали парашютисты, рассредоточились по сторонам, причем один из них направил свой автомат на меня. Гауптман сопровождавший полковника, отстегнул застежку на крышке кобуры...
- ... вам необходимо проехать с нами для прояснения некоторых обстоятельств...
Господи!.. то есть Маркс! Так это правда?.. Шпионка?..
- Хорошо полковник, но мне надо заехать домой переодеться. К тому же я поеду на своей машине.
- Вы поедите с нами и на нашей машине, – нахмурился полковник. – Это простые формальности, так что много времени они не отнимут.
- Что вы себе позволяете, сегодня же об этом произволе узнает Рейхсканцлер! – зло выкрикнула шведка. – Я никуда с вами не поеду...
- Вы поедите! – полковник нетерпеливо схватил Герду за руку и дернул к себе. – Проклятая предательница...
Договорить он не успел...