Глава 4.


- Что мы выносили?
- Мусор.
- Не похоже. И вонь такая стояла...
- Это мусор! – твердо, убеждая больше сам себя, ответил я Рудику.
Да, мне больше самого себя надо убеждать, потому что я в отличии от него понимаю – в резиновых, больших мешках, которые мы вынесли из бункера, был не мусор. Конечно, можно их содержимое назвать и мусором, вот только я убежден – в этот мусор превратились ребята, которых вчера вечером вывели из соседней камеры. Да что там говорить!.. Я это знаю так же точно, как то, что надо быстрее валить с этого долбаного острова. И если я не сбегу в ближайший месяц, в таком же мешке вынесут меня.
И еще... Совершенно случайно, пока мы торчали в коридоре ожидая охранника, я слышал очень странный разговор доносившийся из-за приоткрытой двери соседнего помещения.
Говорила фрау гауптштурмфюрерин, именно-та русалка с зелеными глазами, которую я спас из горящего домика. Она даже не говорила, а шипела как гремучая змея...

... доктор Краузе, кто вам разрешил проводить в мое отсутствие эксперимент, я спрашиваю! Кто? Молчать! Кто вас вытащил из концентрационного лагеря? Кто содрал с тебя розовый треугольник*, розовый ты ублюдок! Отвечать!
- Фрау Гедин!..
- Молчать розовая свинья! Обращаться по званию ублюдок!
- Фрау гауптштурмфюрерин, мне наконец удалось синхронизировать...
- Мне плевать на то, что тебе удалось синхронизировать ублюдок! Кто руководит программой?! Кто, я спрашиваю?! Сегодня же... Сейчас же, ты отправишься обратно разнашивать ботинки* в ту же клоаку, откуда я тебя вытащила!
- Но положение полей, совпало на семьдесят семь процентов, такого результата еще не было...
- Этот результат вполне можно было получить теоритическим путем! Вы даром потратили ресурсы! Вы тупой осел доктор Краузе... Вы... Ты... Ты тупой мясник! Арестовать! Убрать его с моих глаз!..
Эсесовка выскочила из комнаты, скосила на меня глаза и фыркнув как кошка умчалась по коридору сопровождаемая свитой едва успевавшей за ней сотрудников. А потом охранники вытащили того самого доктора Краузе, напоминавшего мертвенно-бледный, живой труп...

Вот так... И что это все означает, я совершенно не понимаю. А чего я не понимаю, того я опасаюсь, тем более вот такой, неудачный, непонятный эксперимент, грозит превратить мою тушку в фарш из костей и мяса. Оно мне надо?
Тут воистину господа бога вспомнишь и забудешь про Карла Маркса с родной партией...
Хотя отдельные моменты разговора понятны! Что такое розовый треугольник к примеру, и чем грозит его обладателю возвращение в лагерь. Все очень просто – педерастам, обеспечен самый низкий статус в лагерной иерархии, побои и отношение как к дерьму, это даже по сравнению с остальными заключенными низведенными к роли бессловесного скота. Помимо этого, сорок километров день в ботинках на размер меньше и сорок килограмм в рюкзаке на горбу, и это ежедневно и пожизненно. Хотя жизнь обладателей розового треугольника, обычно надолго не затягивается.
М-да... Не повезло доктору Краузе, хотя однозначно он свое заслужил. Меня в свое время приговорили всего к одному дню, такого веселого развлечения. За кривую ухмылку в строю... Больше я никогда не ухмылялся и молился что бы сбитые до костей ноги пришли в форму, прежде чем руководство лагеря решит, что затраты на содержание не оправдывают моего существования и не отправят меня в газовую камеру...

Дверь камеры открылась и возникший на пороге надзиратель молча ткнул в меня пальцем.
Одного?..
Ну что же...
Повели куда-то далеко за территорию базы. Я осторожно вертел башкой рассматривая окрестности, но толком, так ничего полезного и не увидел. Разве что заходивший на посадку транспортник. Что свидетельствовало о наличии большого аэродрома. Прошли несколько батарей зенитных «Эрликонов» и чего-то тоже зенитного, но калибром покрупнее. Прожекторные установки тоже присутствовали.
Дорога свернула к морю, мы проследовали несколько хорошо оборудованных блок-постов, на которых стояли загнанные в капониры броневики.
С каждым шагом становилось ясно, что побег практически невозможен, даже толком помечтать не получится. Войск на острове очень много и он поделен на зоны, границы между которыми хорошо охраняются. И побережье тоже. Я приметил несколько батарей крупнокалиберных орудий и даже пару сторожевиков болтающихся на рейде.
М-да... получается и морем не уйдешь... Остается... Только воздухом, но это вообще из области фантастики. Вот не разу я не Чкалов и Коккинаки... Может конечно среди остальных кацетников* летчики и есть, но организоваться никак не получится. Нас до кучи никогда не сводят, даже работаем отдельными группами, покамерно.
Млять... Веселуха однако. И совсем же ни хрена неизвестно, что там на родине. Рудик говорил, что немцы напирают по всем фронтам и к Москве вплотную подошли...
В общем, нахлынула на меня такая тоска беспросветная, что я решил подождать недельку и устроить фестиваль в одиночку. При общей расслабухе царившей на нашей базе, сделать это будет совсем нетрудно. Заберу с собой сколько смогу фрицев, а потом как раз проверю, куда ГБ-шников после смерти определяют. В рай или ад?.. Только вот думается мне: на рай я еще точно не заработал, скорее даже наоборот, а ад, будет выглядеть вряд ли хуже концлагеря. Так что мы привыкшие уже...
Неожиданно показался за высокими соснами небольшой гражданский поселок. Такие веселенькие, аккуратные домишки, крытые красной черепицей и утопающие в деревьях.
Прошли по улочке, провожаемые презрительными взглядами добропорядочных фрау и детишек разного возраста и остановились перед домом стоявшем немного подальше от остальных. И выглядевшем побольше, да и роскошней чем остальные, честно говоря. За забором, сложенном из дикого камня, стоял роскошный белый кабриолет «Хорьх», который как раз протирал приземистый и широкий как шкаф азиат, сразу недобро зыркнувший на меня своими косыми гляделками.
Вот же сука узкоглазая. И какого меня сюда приперли?
- Заключенный номер 23425, доставлен по приказанию фрау гауптштурмфюрерин Гедин, – отбарабанил один из охранников, неприязненно посматривая на азиата.
Азиат глянул на эсесовца как на пустое место, молча развернулся и скрылся где-то в доме.
Я приметил у него на поясе здоровенный кривой кинжал, выглядевший очень внушительно. Во, мля... А я грешным делом уже подумал что это один из наших пленных среднеазиатов. Казах или туркмен какой... Но нет, не похож, рожа явно не советская. Да и кинжал не из той оперы, я довольно хорошо разбираюсь в холодном оружие, но вот с таким типом еще не встречался... хотя... твою же душу... – это же кукри! Точно!.. Непальский мессер*. Значит получается косоглазый – непалец или как его там... – гуркх*?
- Адди, я когда-нибудь прострелю этому азиату башку... – зло буркнул один из охранников.
- Ага... давай. Завтра же окажешься в штрафбате на Восточном фронте, а то и просто расстреляют, – тихо ответил ему второй. – Ты что не в курсе, кто такая эта девица? Да она с самим рейхсканцлером...
Эсесовец наклонился к уху товарища и что-то шепнул, потом продолжил уже погромче.
- Она какая-то шишка среди ученых. Видел, как перед ней на задних лапках все ходят. Поговаривают, что руководит очень важными исследованиями и вот-вот, благодаря ее открытию будет создано... – охранник запнулся. – Короче, что-то будет создано, но советую на эту тему не распространятся, живо загремишь в Абвер...
- Вы стоять здесь. Ждать. – Из дома появился азиат и ткнул рукой в охранников. – Он со мной.
Вместе с последним словом, он ловко выудил кинжал из ножен и показал мне кончиком клинка направление движения.
Говорил непалец или кто он там... правильно выговаривая слова, но с таким чудовищным акцентом, что я понял его с трудом. Но понял. И еще понял, что не смогу его обезоружить, даже при всем своем желании. Клятый азиат двигался ловко и пружинисто, аккуратно держал безопасную дистанцию, а кинжал свой прижимал к боку. Хрен выбьешь...
М-да. Да и не нужно мне это. Так, ради интереса прикинул...

- Госпожа!... – Азиат почтительно склонил голову, затем скользнул мне за спину и сразу я почувствовал прикосновение к шее холодной стали, лишавшей возможности даже повернуть голову.
Находились мы в небольшом зале, очень похожем на охотничий кабинет. Во всяком случае, о подобном назначении комнаты красноречиво свидетельствовали головы зверей на стенах, шкуры на полу и шкафы, сквозь прозрачные дверки которых, хорошо просматривались десятки ружей и винтовок.
Гауптштурмфюрерин сидела в резном кресле готического стиля и ловко чистила разобранный на части пистолет. Отточенными, скупыми и четкими движениями. На меня не обращала внимания до тех пор, пока кучка деталей с лязганьем не превратилась в никелированный и инкрустированный золотом, Вальтер РРК*. Потом отложила его на льняную салфетку и посмотрела на меня своими пронзительными зелеными глазами.
- Я жду...
Клинок резко надавил на шею, грозя прорезать кожу...
- Заключенный номер 23425, по вашему приказанию прибыл, фрау гауптштурмфюрерин, – выпалил я, повинуясь недвусмысленному намеку.
- Вот так хорошо, – удовлетворенно кивнула головой девушка.
Именно девушка, потому что вряд ли ей было больше двадцати пяти лет... может чуть больше. Что само по себе вызывало нешуточное удивление. Во первых: такой чин для женщины – дело почти неслыханное, в СС званиями просто так не разбрасываются и за какие – такие заслуги, девка носит чин равный майору Вермахта, можно только догадываться. Во вторых: занимать в таком возрасте должность руководителя какого-то шибко секретного и очень важного проекта, тоже не семи пядей во лбу нужно быть. Словом загадочно однако. Хотя мне почти все-равно. Сука нацистская...
Девушка встала с кресла и шурша тяжелым, парчовым халатом подошла к шкафу. Достала бутылку и налила себе в бокал чего-то кроваво-красного. Затем вернулась в кресло и задала вопрос:
- Еще раз спрашиваю, откуда вы так хорошо знаете немецкий язык. Советую отвечать правду, так как от ответа зависит ваша судьба. Я давно уже подумываю подкинуть работы Абверу и сбагрить вас в его цепкие лапки. Отвечать.
- Детский дом. Моя учительница в детском доме считала меня самым способным учеником. И я всегда мечтал прочитать в оригинале Гете и Гейне. Вот отсюда и результат. Больше мне нечего сказать, фрау гауптштурмфюрерин.
Как бы правду сказал... ну почти, а остальное ей знать не надо. Да и никому не надо.
Девушка выслушав меня склонила голову, немного помолчала и отпив вина поинтересовалась:
- Еще раз, только правду. Зачем вы меня спасли?
- Если я скажу правду, то ваш человек срежет мне голову. А ведь вы хотите знать реальные мотивы. Так что же мне делать?
- Не срежет... – эсесовка сказала узкоглазому несколько слов на непонятном, каркающем языке. – Говорите.
Давление клинка на шею ослабло...

- Вы изумительно красивы фрау гауптштурмфюрерин. Я поражен до самых глубин души. Такую очаровательную женщину как вы, я в своей жизни еще не видел. Поэтому просто не смог допустить вашей смерти. Вот мои реальные мотивы.
- Так красива, что заставила забыть, что я ваш враг? – вопросительно склонила головку девушка, умело скрыв довольную улыбку.
- Для меня в тот момент, данный факт не имел никакого значения.
А вот здесь я довольно сильно покривил душой. Красива, спору нет, но честно говоря, я об этом не думал, когда лез в горящий домик. Да и не видно было толком красоту. Мог вполне и крокодил оказаться.
Словом... словом, я сам не знаю, зачем я это сделал.
А сказал, вот так. Потому что чувствую какого ответа ждет немка. Женщины!.. Если придурошный терпила, лезет за ними сломя в голову в огонь, единственный для них подходящий мужской мотив – это то, что он лезет именно за ней, такой красивой и восхитительной. Не претендую на истину в этом утверждении, но думаю очень близок к ней. К тому же, почему бы не выторговать своим поступком, какие-нибудь плюшки. А-то отдарилась пузырем шнапса и думает хватит? И совсем не стыдно и плевать на мужскую гордость, если это поможет мне каким-то образом выжить. Я никого не предаю, а со своим уязвленным самолюбием как-то справлюсь.
- Я так и думала. Обычный мужской мотив. – Теперь немка не стала скрывать торжествующую улыбку и вдруг жестко поинтересовалась. – Кто вы по национальности?
- Русский. У меня в деле все указано, фрау гауптштурмфюрерин.
- Не надо врать! – жестко возразила немка. – У меня есть свидетельство того, что вы не славянин.
Вот даже как? Я невольно растерялся. Ну да... обмеряли черепушку во время медосмотра и все остальное тоже измеряли... Только бредни, все эти теории...
- И кто же? Надеюсь не еврей?
- Еврей? Не-ет... – возмущенно воскликнула немка. – Вы швед или финн. Возможно норвежец или датчанин. Во всяком случае, так утверждают мои специалисты. Осталось только разобраться почему в деле вы записаны как Жилин. Советую признаться. Или...
А вот тут я выпал в осадок. Реально выпал. Как бы понятно, что я исходно не Ротмистров и тем более не Жилин. Первую фамилию придумали в детдоме, а вторую я приобрел по случаю.
После того как в Абвере переломали мне все ребра, но так и не простимулировали желание сотрудничать, стал вопрос, а не расстрелять ли гонористого и тупого русского к чертям собачим. Абверовец склоняющий меня к сотрудничеству, оказался в чем-то порядочным и расстрел заменили концлагерем. Хотя его порядочность в данном случае сомнительна. В принципе меня ждал тот же результат, но немного затянутый по исполнению во времени.
По пути, на эшелон, прямо в нашу теплушку, уронил бомбу непонятно где взявшийся «сталинский сокол», мать его ети и половину пассажиров теплушки просто разорвало в клочья. Когда делали перекличку выжившим, я назвался фамилией погибшего соседа по вагону, оказавшимся тоже воспитанником детдома, с которым как нельзя кстати успел довольно хорошо раззнакомиться по пути. Тем более рожами и возрастом, мы были довольно схожие. А щетина и грязь, вовсе исключили возможность различить обман. Вот так незамысловато, я и стал Жилиным. Как выяснилось в дальнейшем – к счастью, ибо как член партии и красный командир, тем более НКВД-шник, вылетел бы в трубу крематория без очереди. Хотя поговаривали, что для таковых как я, были другие, вполне нормальные лагеря, с терпимым режимом. Во что, честно говоря, не очень-то и верится...
- Я из детдома... – заявил я справившись с растерянностью. – Родителей не помню. Знаю точно, что меня всегда звали Алексом или Александром. А вот про свою национальность ничего не могу сказать. Хотя и допускаю, что скандинавская кровь во мне есть. Так как припоминаю, что отец возможно был царским морским офицером, а скандинавы в каком-то поколении вполне могли служить в морском флоте царской России. Но фрау гауптштурмфюрерин, я себя чувствую исключительно русским.
- Дело, в среде обитания, но физиологию не обманешь... – категорично заявила немка.
Ну да... Это по научному так звучит, а по простому: «с кем поведешься, от того и наберешься». Вот только хрень дремучая – эти расовые признаки. Русский я точно. Но если надо, побуду и скандинавом.
Ну-ну... посмотрим чем это лицедейство закончится.
- Хотя шведский язык дался мне очень легко... – подпустил я туману. – Возможно я знал его с детства, а потом забыл когда беспризорничал.
Со шведским языком немного по другому получилось. Основы мне дала та же Мирра Исааковна, а потом я ходил на курсы в училище, как кандидат на распределение в иностранный отдел наркомата. Да и одобряло руководство знание дополнительных языков. Но со службой не выгорело, по неизвестным мне обстоятельствам. А потом и рожу на Финской покарябало. Ну какой спрашивается нелегал, с осколочными ранениями лица?
- Я шведка! Герда Гедин!
Немка... тьфу ты... то есть уже шведка, эмоционально вскочила мелькнув в разрезе халата белоснежной ножкой и разразилась длинной тирадой на шведском языке.
- Да, фрекен Гедин, я действительно знаю шведский язык и виной тому, та же преподавательница в детском доме, по национальности шведка. Кстати, благодаря ей я и выжил во время голода.
- Назовите ее фамилию! – Потребовала шведка.
- Нильстрем. Софья Нильстрем, – уверенно соврал я.
Почти соврал. Софья Михайловна Нильстрем – это реальный персонаж, сгинувший во время постреволюционной мясорубки в жерновах ОГПУ*. Мы в курсантские времена знакомились с реальными делами тех лет, так вот, там, эта женщина и мелькнула. Запомнил я ее только из-за фотографии. К делу была приложена фотография и женщина на ней была сказочно красива. Настолько красива, что я почти влюбился в изображение. И вот надо же... пригодилось.
Возможно даже прокатит, хотя до сих пор не понимаю к чему клонит шведка. Проверить данные факты практически невозможно. Война... Фрицевская разведка не всесильна, разве что шведка ее лично знает, что вовсе из области сказок...
- Что с ней!? – неожиданно бурно воскликнула девушка, потом взяла себя в руки и попросила. – Опишите ее.
- Очень красивая. Блондинка, пышные волнистые волосы. Возрастом около тридцати пяти лет, возможно даже больше, но выглядела именно на этот возраст. Кстати, глаза очень похожи на ваши, фрекен Гедин. Такие же льдисто-изумрудные...
Про глаза, моя совершеннейшая отсебятина. Фото черно-белое было, но уже ляпнул... и кажется попал в точку.
- Так что с ней? – нетерпеливо выкрикнула шведка.
- Она скорее всего погибла. Знаю, что ее забрали в ОГПУ, ну а дальше... дальше сами понимаете фрекен Гедин.
- Черт! – Шведка неожиданно запустила бокалом в стену. – Это моя тетушка по матери! Проклятые большевики! Моя семья потеряла ее следы сразу после революции. Отец рассказывал, что поиски не дали никакого результата, хотя выходили даже на большевистское правительство. Да, ее семья жила в России... муж у нее русский был, кстати морской офицер. Но носила она свою девичью фамилию. А про детей своих она ничего не рассказывала?
- Нет фрекен Гедин. Ничего...
Вроде в деле никаких деток не упоминалось, хотя я мог забыть... Врать не стоит, клятая эсесовка может просто проверять меня на вшивость...
- Черт! – шведка разочарованно выругалась. – Ладно... При вашем согласии и достаточной уступчивости, я могу поучаствовать в вашей судьбе...
Надо ли упоминать то, что необходимую уступчивость я все-таки проявил?..

Глава 5.

Где-то около месяца не ничего не происходило, видимо даже для такой фигуры как гауптштурмфюрерин СС Герда Гедин, вытащить из концлагеря военнопленного было очень не просто. Или она просто не торопилась?..
В нашей тюряжке, за это время тоже произошли некоторые изменения. Кормить стали гораздо хуже, да и режим ужесточили. Охрана тоже зверствовать стала, не в пример чем раньше. С чем это было связанно? Не знаю, но так как нас внезапно стали гоняли на строительство укреплений по побережью, то догадываюсь что дела у фрицев на фронте не совсем в порядке.
И еще... Нас осталось всего полтора десятка человек. Остальных скорее всего вынесли из бункера в резиновых мешках. Млять...
Наконец меня отконвоировали в комендатуру, где пришлось подписать кучу бумажек, после чего я попал в рабочий батальон. Герда Гедин свое слово сдержала.
Получил старую, чуть ли не времен первой мировой войны, немецкую форменку с зеленым треугольником на груди, раздолбанные сапоги и стал трудится на благо Рейха, етить его в душу. Мерзко, противно, но зато относительная свобода и гораздо больше возможностей осуществить побег. Стоит оно того? По мне, так стоит. О том, что будет после того как доберусь до своих, пока не думаю.
Зачем думать?.. Знаю я. Знаю, но очень надеюсь, что информация, которую я принесу в клювике, сыграет свою роль. Хотя сильно не обольщаюсь. В общем, видно будет.
Состав рабочего батальона? Ну что вам сказать... Я бы особо не раздумывая, утречком на рассвете, скосил бы из пулемета девяносто восемь процентов личного состава. Остальных в Магадан, на перековку. Мразь на мрази и сволочью погоняет. Хотя и есть с виду порядочные люди попавшие туда случайно. Но в очень незначительном количестве.
В батальон постоянно наезжали рекрутеры из разных добровольческих частей, но особый урожай им снять не получалось. Советскую власть конечно все люто ненавидели. Ой как ненавидели. У всех личные обиды. У того – заводик у деда отобрали, у этого - национальное самосознание вдруг проклюнулось. А третий, вообще с пеной у рта доказывает что всему виной «кляти москали». И все поголовно верят, что фрицы, отобранное Советами им вернут. И заводик, и деревеньки, и самостийность будут уважать, и вообще рай земной в бывшем Союзе устроят. Но вот воевать вместе с фрицами, почему-то ни хотят. Ну да, можно же головушку сложить... а тут кайлом в разминочном режиме помашут, а там, все и без них как-нибудь устаканится. Кормят, охраняют, даже хаять Советскую власть и стучать на соседей по бараку никто не запрещает. Благодать!
Тьфу млять, оппортунисты, троцкисты, недобитки и просто гандоны штопанные...
Ну ничего, придет время...
Сука, так и хочется в глотку вцепиться, хотя если призадуматься, сам немногим лучше...
Но лучше! У меня есть цель, к которой я вот таким мерзким образом иду. Выхода другого нет.
От конфликтов спасало лишь то, что прямо с подъёма я отправлялся в усадьбу Герды Гедин, где и проводил все время до отбоя, а иногда даже оставался ночевать в сарайчике. Работы по хозяйству хватало, порой я ее сам изобретал, лишь бы не возвращаться в казарму.
Вот беседку построил и сад в порядок приводить начал...
И потихоньку к причалу с катерами воду с продуктами стаскиваю и прячу в тайнике.
Да. Собираюсь уходить водой.
Да. Сам.
А остальные?
Я же не волшебник и не самоубийца...

- Это убрать! – Мимо меня к машине протопал Брад, походя ткнув пальцем в инструменты и кучу веток. – Госпожа приезжать. Сам сидеть сарай и ждать приказ.
Брад... ну это я его так называю, настоящее имя гуркха толком не выговоришь. Браджхап... Бранджап... короче Брад и все. Он уезжает на аэродром встречать госпожу... тьфу ты... шведку из Берлина.
С ним мы вроде поладили... Хотя кого я обманываю. Относится он ко мне, как пустому месту, еще и с непонятным презрением. Как-то ляпнул, что воин сдавшийся в плен достоин воплощения жабы в новой жизни. Какое воплощение? Какая жаба? Сам ты жаба плоскомордая. Мутный он до предела. В комнатке у Брада стоит вырезанная из дерева многорукая баба с ожерельем из черепов на шее и губы какой-то хренью у нее намазаны. Тьфу...
И воняет там каким-то дурманом. И сам он бывает нажрется какой-то дряни и сидит часами на корточках. Качается и мычит... Млять, я на месте шведки его бы на пушечный выстрел к себе не подпускал. Хотя предан он ей, этого не отнимешь. Да и кинжалом орудует – обзавидуешься. Видел как тренируется за своим домиком. Хотя... пока еще нет, а вот восстановлюсь окончательно, думаю с ним справлюсь. Это так. В порядке самовосхваления.
Эсесовка тоже на меня практически не обращает внимания. За все время что я у нее работаю, даже слова не удостоился, не о что похвалы. Хотя правды ради скажу: сам практически ее не вижу. Пропадает фрау гауптштурмфюрерин на базе днями и ночами. Но иногда ловлю на себе ее взгляды...

Дождался пока «Хорьх» выедет со двора, закрыл ворота и шмыгнул за дом. Дверь-то на замке, а вот кухонное окно очень легко открыть проволочкой. Снял башмаки и босиком юркнул на кухню. Минимум час времени у меня есть, должен успеть...
По пути слямзил со стола ломоть хлеба, аккуратно стянул кусочек сыра с подноса и жуя на ходу, на цыпочках поднялся на второй этаж. Только бы кабинет был не закрыт...
Клацнула дверная ручка, дверь мягко открылась...
Есть!
Тот самый кабинет в котором решилась моя судьба. Та же коллекция ружей и пистолетов. Те же шкуры, звериные морды и глиняные языческие божки. Бар с покрытыми пылью бутылками. Роскошный камин с кованной фигурной решеткой. Большая радиола* «Телефункен» в корпусе из красного дерева. Красивая старинная мебель.
Хорошо устроилась буржуйка. Что у нас еще?..
Фото в резных рамочках. Вот она на охоте – ножку изящно на здоровенного оленя поставила и с винтовкой в руке позирует. А здесь шведка в смешной четырехугольной шапочке с кисточкой и в черной мантии. Совсем еще юная. А на этой, с эсесманами в больших чинах, на фоне флага со свастикой позирует. Когда это в СС белые парадные мундиры ввели? Х-м... Отстал я от жизни. Ввели значит. Млять... это же сам геноссе Гимлер . М-да...
А это?...
Мамочки...
Ох и хороша стерьвь!..
Неизвестный фотограф запечатлел эсесовку в полностью обнаженном виде, стоящую по колени в морском прибое. Красиво-о... Нимфа ептыть... Ручки вытянуты вверх, идеальная грудь, торчащие маленькие сосочки, талия изящно выгнута. Г-м... натуральная блондинка. И спортсменка. Плечевой пояс хорошо развит... Ножки накачанные...
Ох-х... Твою же мать! Я без бабы уже хрен знает сколько. Когда фрицы лупасили почем зря и голодом морили, как то про женский пол не вспоминалось, а как оправился, вишь потянуло...
Да и черт с ней. Я сюда пришел не на фотографии поддрачивать...
Значит отворачиваемся презрительно от голой девки и направляемся к столу.
Черт!.. На столе не бумажки!
Сейф в тумбе стола?...
Млять, тоже закрытый!
Второй?..
Тоже.
Ящики?..
Есть!..
Осторожно вытащил ящик из стола и убедившись что сигнальных маячков нет, стал выкладывать вещи на зеленое сукно.
Два десятка маленьких пистолетных патрончиков в коробочке. 9х17 Kurz?.. Ага, вот же и пистолетик под них. Вальтер РРК. Тот самый красивенький, который она чистила при мне. Запомним. Маломощная игрушка, но на безрыбье и сам ракообразным станешь. Ружья и пистолеты в шкафах – бери не хочу, а вот боеприпасы к ним в закрытом сейфе. Так что и эта «пукалка» сойдет. Получится, прихвачу. Если что...
Дальше.
Блокнот... Формулы, формулы... перерисовки от руки каких-то древних надписей... Каракули какие-то? Иероглифы что ли? Что-то типа карты рисованной от руки... Ни хрена не понимаю. Но когда буду отчаливать блокнотик попробую прихватить. Пригодится...
Несколько вскрытых писем... Ага... это от родни из Стокгольма... Так... Так... Ерунда все. В сторону.
Костяной нож для вскрытия писем, коробочка со шпильками и булавками. Медная фигурка какого-то божка и медная же пирамидка с непонятной вязью по сторонам. Стопка газет... Золотое колечко с красным камушком, почему-то завернутое в бумажку... Фотографии в конверте...
Фотографии?
Очень интересно...
Горы, чернеет вход в пещеру, какие-то грубо вытесанные статуи из камня. Десяток людей закутанных в меха и с ледорубами в руках. Вот и сама шведка. В смешной вязанной шапочке с помпоном, тоже с рюкзаком и полноразмерным Маузером в деревянной кобуре, на поясе. Совсем не женский выбор оружия. Рядом парочка узкоглазых аборигенов и...
Что за хрень? Зима же! Точно зима, вон с карнизов лед свисает и снег у них под ногами. Поземку видно. Бред какой-то. Лысый, узкоглазый мужик в светлом балахоне и босиком. Да... Балахон на голое тело! Очуметь! Может в плен взяли и раздели? Они фашисты и не на то способны. Хотя вряд ли. Стоит довольный и лыбится еще. Дурачек какой-то.
А это? Еще непонятней... Темноватое изображение, видно со вспышкой в пещере снимали. Какие-то вытесанные из камня геометрические фигуры... и большущий черный, блестящий кристалл причудливой формы.
М-да... Еще геометрические фигуры, теперь кажется из бронзы... Совсем ничего не понятно, но ясно одно. Если ко времени побега эти фотографии будут еще в столе, то они отправятся со мной. Может как раз ими, я свою жизнь у бывших коллег и выторгую. Идем дальше...
Томик библии... с этим все понятно. Фрау добрая католичка.
Листочек бумаги сложенный пополам с написанными карандашом столбцами четырехзначных цифр. Опять математические вычисления или формулы. Это неинтересно.
Вот и все. Больше ничего нет, а остальные ящики стола заперты. Обидно-то как. Обидно, но ладно. Позже попробую еще раз наведаться. До сезона туманов еще долго, а раньше бежать морем чистое самоубийство.
Теперь все аккуратно на место...
Предварительно протерев чистой тряпицей...
Строго в обратной последовательности...
Вот. Порядок. Пальчики на столе протрем, последний взгляд на шведские сиськи на фотографии и во двор. Сказано сидеть в сарайчике и ждать приказаний. А я работник исполнительный. Пока...

Гауптштурмфюрерин Герда Гедин вернулась из поездки уже не капитаншей, а вполне настоящим майором. Штурмбанфюрерин, – так теперь, на эсесовский лад, будет звучать ее звание.
Мда... Растет на глазах сука. Значит успешно дела у нее идут. Хотя почему-то приехала злая как стая кошек. Даже на Брада нарычала, а я благополучно успел свалить с глаз долой.
Пока мыл машину, в доме было тихо, только взметнулось над каминной трубой лёгонькое облачко дыма и все. Потом включился свет в ванной. Брад тоже закрылся у себя в домике, оттуда сразу потянуло той гадостью, которую он курил или дышал... Хрен их поймешь, гуркхов этих. В чем-то нацики правы в своей теории расовой неполноценности. Шучу конечно...
Неожиданно на балкончике появилась шведка и повелительно махнула мне рукой...
- Можете быть сегодня свободным Алекс. Да... возьмите на кухне пакет. Там немного еды. Завтра как всегда.
- Благодарю фрау штурмбанфюрерин, и пользуясь возможностью поздравляю.

Шведка молча отмахнулась и скрылась в доме.
М-да... Она чем-то серьезно огорчена. А я думал просто злится. Странно... Почему-то растеряна, даже ошарашена... Загадка однако, но собственно мне все равно.
В пакете оказалась булка серого хлеба, несколько банок консервов, маленькая пачка чая и пакетик сахара. Щедро...
Быстро собрался и свалил в казарму. Темнеет, а за опоздание на проверку, можно и в карцер угодить.
По пути немного свернул в сторону и быстро спрятал консервы в тайник, который устроил в заброшенной дренажной трубе. Ничего особенного припасти пока не успел. Так, старый ранец, продукты, кое-какая одежонка, фонарик и старый, сточенный штык от немецкого карабина. Совершенно случайно нашел его в сарае у шведки.
Ну вот и порядок. Вроде не спалился. Теперь одним глазком на причал глянуть... все равно мимо прохожу.
Причал не военный, прогулочные лодки и несколько гражданских небольших катеров. Рядом будка, где скорей всего хранится топливо и весла. Ну и пост как водится. Четыре солдатика с пулеметом и фельдфебелем во главе. Вот только ночью они стоят по двое, а остальные спят в той же будке. По побережью конечно гуляют патрули, но при должном везении могу проскочить.
Вполне нормальная ситуация. Сложновато конечно, но работать можно. Солдатики умрут, а я попытаюсь завести катер и свалить. С сентября сильные туманы над морем стоят, иногда целыми днями, так что можно далеко уйти. Шансов конечно мало, практически совсем нет, но и выхода другого нет. Хотя бы попытаюсь.
Ага, все на месте... Твою же мать! Какого хрена!..
Неподалеку от причала заканчивали устанавливать зенитную батарею и прожекторный пост... Сука!..
Да казармы добрел едва сдерживаясь, что бы не заплакать. Ну как так? Все коту под хвост...

После проверки меня вызвал в свою каптерку фельдфебель Довбыш. Да какой он фельдфебель, немцы назначили присматривать за порядком среди личного состава. Всех прав то: покрикивать на личный состав, проводить проверку, самому не работать, ну и стучать на совершенно законном основании. Такое же быдло как все мы, только вот в звании фельдфебеля.
Совершенно непонятный мужик. Сам из Саратова. Сын раскулаченных середняков. В плен попал в сорок первом. Говорит контузило, очнулся уже в плену. И действительно контузило, вижу щека до сих пор дергается. Советскую власть почти не хает, про раскулачивание своей семьи не вспоминает, немцев тоже особо не хвалит. Говорит, помыкался по концлагерям в плену и номер набитый на запястье показывал. С виду солидный, немногословный мужик. Сам себе на уме. И авторитетом пользуется. Почему-то особенно среди уголовников, которых в батальоне хватает. Мутный тип одним словом...
- Как дела Сань? – фельдфебель показал рукой на табуретку перед ним.
- Как всегда Ионович. Устал как собака.
- Да я и смотрю, чевой-то ты не веселый, – Ионович снял со стеклянной банки крышку и по каптерке поплыл аромат круто заваренного чая. – Чифирю хлебнешь?
- Хлебну...
- Вот и ладненько. – Фельдфебель ловко налил в кружку черного варева и сунул ее мне в руки. – Рассказывай давай.
- Что именно? – Я сделал пару обжигающих небо глотков и передал кружку Ионычу.
- Что, что... Как ты умудрился так быстро перекраситься? Чего глаза вылупил. Я пока по доброму спрашиваю. Может что и придумаю, как тебе помочь. Сам же видишь, пока я с тобой общаюсь, а не абверовцы.
В глазах у Ионыча блеснули колючие, злые огоньки.
М-да... беда никогда не приходит в одиночку. Да что за напасть такая... Стоп, стоп... как-то все не складывается...
- Я вот не могу понять Ионыч... Вот зачем тебе меня на понт брать? Если что надо достать, ты так и скажи. Я попробую. А гнилые базары разводить не надо. – Я поставил кружку на стол и жестко глянул на фельдфебеля.
Ну в самом же деле. Если бы подозрение реальное было, то из меня бы уже давно мешок с дерьмом сделали. Ну, ну... посмотрим что скажет...
- Ты не рычи сявка! – У Ионыча в голосе прорезались стальные нотки. – Слушок пошел, что ты перекрашенный коммуняка и рыльце у тебя кровью правильных пацанов замазано. Что скажешь? Или прогуляемся к господину гауптману Херцогу?
Тьфу ты... твою же мать... а я уже успел реально на измену сесть. Шпана, млять... А я то гадал, кого он мне напоминает своими манерами. Хорошо посидевший уголовник... Не в законе конечно... Гораздо мельче. Сука... как же хочется вырвать тебе кадык уродец, но нельзя... Твою же кобылу в дышло...
- Пошли. Мне скрывать нечего.
- Ну, ну... Герой значит? – Ионыч прищурился.
- Ты бы сказал что надо. Я действительно устал. Говорю же, если в моих силах, то сделаю. А давить на меня бесполезно. Если нет, то пошел я отдыхать.
- Что надо? – Ионыч задумался на секунду. – Да, надо. Проверочка это была. Вижу что не сявка и на понт тебя не возьмешь. Тут такое дело...
Следующие полчаса он очень туманно намекал, что в батальоне есть надежные люди, которые готовы совершить побег. А я могу им очень помочь, так как работаю в том секторе, куда у них доступа нет. И было бы очень хорошо, если бы я составил расписание движения патрулей по побережью и достал бы какое-нибудь оружие. Но самая главное, это провентилировать свою хозяйку на предмет сочувствия к заключенным. Типа есть сведения что она им помогает, как-то замазана с антифашистским сопротивлением. И вообще последить за ней на предмет компры.
М-да... это фрау штурмбанфюрерин замазана? Млять, какой же идиотизм. Короче одной пользы от разговора, что чаю на халяву напился. Примитивное разводилово. Ну право дело: первый класс, вторая четверть...
Дождавшись когда фельдфебель наконец заткнется, я поставил пустую кружку на стол и поймав его за воротник, дернул к себе. Ионыч попытался дернутся, но я его легонько хлопнул сложенной лодочкой ладонью по уху...
Ага... проняло. Знаю, больно. Очень больно. Да не кривись, не кривись, перепонка целая, я же слегка.
Потом смотря прямо в искаженную болью морду фельдфебеля и криво улыбаясь проговорил:
- Слышь Ионыч, а я тебя за толкового пахана держал. Вижу ошибался. Если ты парашник еще раз подкатишь ко мне с такими базарами, то я тебя недолго думая вломлю гебне с потрохами. Не местной, а своей хозяйке. И тогда ты фраерок, будешь опять стоять в очереди в «газенваген», а не понты здесь корявить. Ты меня понял? Вижу понял. Ну так я пошел? А сахарок вот этот возьму. Благодарствую. Грешен, люблю сладкое...

Расстелил свою койку, лег и почувствовал, что очень сильно устал. Не физически, а скорее морально. И не мудрено. Как еще совсем с катушек не слетел за время проведенное в плену? Да и сегодня день выдался особенно пакостный.
Дело, собственно, житейское. В любом случае, что-то подобное, рано или поздно случилось бы. Надо же как-то фельдфебелю свою пайку отрабатывать. Вот он и старается в меру сил своих скорбных. Конечно проблемы могут быть. Может и подловить ночью со своей уголовной шоблой. Но вряд ли. Но на всякий случай посплю недельку в пол уха...
Стоп... а какого хрена он дорожку протаптывал к моей фрау штурмбанфюрерин? Явно не его уровень... Антифашистка? Что за бред, да и зачем оно надо мелкой уголовной сявке. Стоп! Твою де мать!
Перед глазами как на фотографии проявились писанные от руки четырехзначные столбцы цифр на листочке, который я сегодня рассматривал в кабинете...
Ты клинический идиот Санек. Совсем забыл чему тебя учили... Это же шифрограмма... Точно!.. Сразу же после того как шведка вернулась, на трубой взлетело облачко дыма... Тогда все складывается. Похоже она этот листочек как раз и спалила. И остальную компру с ним вместе. Конечно, такого идиотизма как бросать шифрограммы в столе, профессиональный разведчик не допустит, но кто говорит что она профессионал?.. И Довбыш не зря про нее заговорил, работает по поручению, как пить дать...
Все равно не складывается. Звание дали, с рейхсканцлером ручкается... Хотя, что бы эту эсэсовскую кухню понять, надо в ней поварится, а я как-то в другой вращался. Много общего, но нюансы все-таки разные. М-да...
Ее могут просто вести в порядке общего надзора. А награждение и все прилагающееся, потому что реальных фактов пока нет, а то и вообще возможно для того, что бы притупить бдительность. Или вполне могут быть обычные терки между ведомствами. Каждый старается друг-друга мордой в дерьмо макнуть. Обычное дело. Как у нас, так и у них. М-да... не угадаешь. Исходных данных маловато.
Так на кого она работает? Неужели на наших?! Или на союзников, мать их ети!..
Да что же за день сегодня!..
Ой, ой, как же все хреново...
Похоже светлая полоса жизни заканчивается.
Спать сразу расхотелось.

- Жилин, марш в канцелярию. Бегом. – Возле кровати нарисовался дневальный.
Опять фельдфебель? Да нет... рожа у дневального заполошная, местами даже перепуганная, даже запыхался от усердия болезный. Тогда кто?

Глава 6.

- Господин гауптман, к чему было этот цирк устраивать. Дело серьезное, я всегда готов помочь Рейху, но к чему этот клоун?
- Г-м... – гауптман Курт Клейнерман немного смущенно кашлянул. – Это была небольшая интерпретация, причем не моя. Я думаю инцидент исчерпан Жилин. Насколько я понимаю вы согласны сотрудничать.
Согласен ли я сотрудничать? Конечно согласен. Я решительно согласен с того самого момента как открыв дверь канцелярии увидел вот этого гауптмана. Ибо вариантов других у меня нет.

Полноватый, рыхлый гауптман разрешил сесть и представился. Затем предложил чаю. Прямо дежавю какое-то. Или методика четко прописана. Затем четко и сухо обрисовал мне мои перспективы если я не пойду на сотрудничество и вкусные плюшки в обратном случае. В плюшки я не верю, а вот в крематорий вполне.
Мне предлагалось установить негласный контроль над Гердой Гедин и ежедневно отчитываться по ней. Для чего и зачем, не сообщили, да я и не спрашивал. Определили приоритетные моменты. Гости, поведение, распорядок, словом, практически все. Это же касалось Браджхупала Радсурти, ее слуги и телохранителя.
Действительно, я получаюсь чуть ли не идеальный кандидат на роль недреманного ока. Гостей постоянных в доме не бывает. Шведка, как ни странно, убирается сама, готовит и стирает тоже. Гуркх тоже обихаживает себя сам. Пайки и необходимые в хозяйстве мелочи доставляют специальные посыльные, но дальше порога ворот Брад их не пускает. Вообще, никого не пускает. Значит проследить, получается, кроме меня больше некому.
К тому же, гауптман очень доходчиво дал понять, что если я вздумаю вилять, запроторить меня куда-нибудь в Майданек* или Маутхаузен*, труда ему не составит и Герда Гедин, даже при всем своем желании не поможет. Так как это совсем не в ее юрисдикции и она, что бы перевести меня, обращалась чуть ли не к самому Рейхсканцлеру.
На завтра поручили совершить маленькую диверсию. С утра, пока шведка на работе, обязали закоротить распределительный щиток во дворе. Так как гуркх ни хрена в электричестве не соображает, то приедет специальная бригада электриков. Я же, в свою очередь буду обязан, в меру сил, отвлекать непальца от их сопровождения. Хотя пока еще толком не понимаю как это сделать.
Собственно я не идиот, известно чем будут заниматься так называемые электрики... Все стандартно...
Твою же мать! Вот и гадай: плотно за шведку взялись или это обычное оперативное сопровождение в рамках стандартной шпионобоязни. Млять...Сука, ну почему не все слава богу! Кого я там прогневил?!
Ну и по ассортименту плюшек, который мне озвучили. Должность взводного в рабочем батальоне и спокойная работа с приличной пайкой. Без вариантов отправки на фронт. Видимо со здешним контингентом пообщались и понимают чем можно гарантированно приманить.
Ну и что мне делать? А если шведка действительно шабашит вне своей основной деятельности? На наших или скорей всего на союзничков... Очень маловероятно, но допустить такой вариант все же можно...

Спал хреново. Даже совсем не спал, а ломал себе голову... Под утро устал думать и решился.

Утренняя операция прошла без сучка и задоринки. Делов-то... В щитке заискрило, повалил вонючий дым, а электричество пропало на всей улице. Брад как раз собрался отгонять «Хорьх» к механику, но пришлось задержаться. Он долго носился вокруг щитка с умным лицом, матерясь на своем языке, а потом поручил разбираться мне и все-таки свалил в автомастерскую. Бригада электриков моментально нарисовалась во всеоружии. Вот как бы и все...
К возвращению гуркха, все уже было готово. Он как по заказу задержался, и прямо из мастерской поехал за шведкой на базу. Так что техники все успели. Умелые ребята. Даже войлочные тапочки и веник с собой привезли.
Сама скандинавка, происшествию должного внимания не уделила... – ну и дура. Но я то не дурак...
Сразу после того как она закрылась в ванной, а Брад заперся у себя в конуре, я забрался в кусты позади дома и метнул камешком в окошко. Через секунду нарисовалась гневное личико шведки в облачках пены. Разглядев меня, она раскрыла свой очаровательный ротик что бы заорать, но увидела в моих руках фанерку, на которой угольком было написано:
«Фрекен Гедин, меня вчера завербовал Абвер, а во всем доме электрики установили подслушивающие устройства»
Ротик у шведки без звука захлопнулся. Она красноречиво покрутила пальцем у виска, а потом гордо задернула занавеску, мелькнув все-таки кусочком сиськи. Но орать и вызывать патруль, не стала. И то хлеб...
Ну что же... Я свое дело сделал и совесть у меня чиста. Почему я поступил именно так? А хрен его знает? Внятного мотива я для себя так и не придумал. Скажем... скажем по какому-то наитию. И точка. Толком сам не понимаю.
Стер надпись и разломал фанерку. Закончил работу и отправился вечером в батальон, где добросовестно описал все сегодняшние события. За исключением фанерки конечно. Гауптман просто лучился довольствием и даже подарил мне начатую пачку дерьмового печенья. От чистого сердца, так сказать. Хотя по поводу его простоватого вида я не обольщаюсь. Сразу говорю, он профессионал до мозга костей, а простофилю только изображает. Настолько профессионал, что даже не уловишь у него во взгляде обычного для немцев презрения к остальным нациям. А подобное лицедейство дорогого стоит. Я точно знаю, что нашим курсантам, обучаемым на соответствующих факультетах профильных заведений, даже уроки актерского мастерства преподают. Вот так-то...
И еще, я почему-то подумал, что над фрау штурмбанфюрерин просто установили негласный контроль, без всякого повода с ее стороны. Все-таки государственным делом занимается, наших деятелей науки всегда автоматически под колпак ставят. А про шифрограмму мне привиделось. Мало ли что на листочке было написано. Вполне и формулы могут быть.

Следующим днем шло воскресенье, поэтому фрекен Гедин на работу не отправилась, а засобиралась в дюны пострелять пернатую дичину и вообще пострелять. Меня тоже привлекли в качестве рабсилы: тягать столик со стульями, кучу продуктов, чехлы с ружьями и винтовками. Коробки с патронами и кучу остальной ненужной хрени. Странно как-то шведки охотятся. Я вот, в свое время, когда на Маркизову Лужу* утей стрелять собирался, кофейный сервиз, как-то не додумывался брать.
Буржуи, что с них возьмешь...

- Вы меня удивляете Алекс... – шведка положила на плечо переломленную двустволку и направилась в сторону пляжа.
Я брел позади нее, обвешанный чехлами с ружьями и никак не мог оторвать взгляд от обтянутого замшевыми лосинами идеального задка девушки.
О-о-х... твою кобылу в трещину...
Высокие сапожки из оленей замши, обтягивающие лосины. На широком поясе из тисненой кожи, висит короткий кинжал с рукояткой из оленьего рога. Свободная шелковая блузка оливкового цвета и легкая короткая кожаная курточка с множеством карманчиков. А завершает образ маленькая тирольская шляпка с фазаньим пером. В ушках причудливые сережки блестят немаленькими камешками. Артемида ептыть!
- Чем фрекен Гедин?
- Я подумываю вас все-таки отправить в соответствующие органы... – задумчиво проговорила шведка, не обращая внимания на мой вопрос. – Это же неслыханно!. Вломились ко мне в ванную, якобы сообщить о том что завербованы Абвером. Ну и что я должна делать спрашивается? Как я должна реагировать? Я и так это давно подозревала.
- В ванную я не вламывался...
- Фрекен Гедин... – добавила шведка, перебив меня. – Не забывайтесь.
- Не вламывался, фрекен Гедин, – послушно добавил я. – И вообще, оставим мотивы моего поступка в стороне. Неважно.
- Нет, важно... Стоять! – шведка вложила патроны в ружье и ловко сбила двух чирков из налетевшей со стороны моря стайки. – Вот так. Принесите их сюда быстрее...
- Я вам что собака? – не выдержал я и скинул чехлы с ружьями на песок.
Тьфу, млять... вот же сучка. Да и я тоже хорош. Заподозрил ее в том, на что она совершенно не способна. Сука! Кукла бездушная. Нацистская сволочь.
Вот, так... и будь что будет. Надоело. То ли дело, наши советские девушки. Добрые, покладистые... М-да... конечно лишку хватил, но все равно они лучше.
- Ну пожалуйста!..
Я поднял глаза и увидел что шведка хитренько улыбается.
- Вы же мужчина Алекс и не заставите меня бегать...
Во, мля... Ну не сучка?
- Не заставлю конечно, а вообще, я уже начинаю жалеть, что спас вас из пожара...
- Хам!.. Варвар!.. Отправлю в концлагерь!.. Потом...
Я находясь в совершенно ошеломленных чувствах побрел за дичиной, а уже возвращаясь неожиданно увидел камуфлированный «Опель – Капитан», подкативший в нашему «Хорьху», рядом с которым Брад устраивал полевой лагерь. И в открытом кузове «Опеля» виднелись мышиного цвета фуражки вперемежку с касками.
Брад размахивая руками стал показывать визитерам в нашу сторону...
- Фрекен Гедин?
- Не переживайте Алекс...
Шведка спокойно направилась в лагерь, ну а я... я побрел следом пытаясь утихомирить бешено бившиеся сердце. Сука... чую, неспроста мыши эти понаехали. Если в лаборатории случались нештатные ситуации, то ей просто звонили или приезжал «Опель – Блиц», но никак не автоматчики...
- Полковник Клозе, – откозырял Герде приземистый крепыш с породистой рожей пресеченной красным уродливым шрамом и Рыцарским крестом на мундире.
Два автоматчика, а в роли силовой поддержки почему-то выступали парашютисты, рассредоточились по сторонам, причем один из них направил свой автомат на меня. Гауптман сопровождавший полковника, отстегнул застежку на крышке кобуры...
- ... вам необходимо проехать с нами для прояснения некоторых обстоятельств...
Господи!.. то есть Маркс! Так это правда?.. Шпионка?..
- Хорошо полковник, но мне надо заехать домой переодеться. К тому же я поеду на своей машине.
- Вы поедите с нами и на нашей машине, – нахмурился полковник. – Это простые формальности, так что много времени они не отнимут.
- Что вы себе позволяете, сегодня же об этом произволе узнает Рейхсканцлер! – зло выкрикнула шведка. – Я никуда с вами не поеду...
- Вы поедите! – полковник нетерпеливо схватил Герду за руку и дернул к себе. – Проклятая предательница...
Договорить он не успел...

Хороший арест – это тихий, спокойный арест, а лучше всего, когда клиент сам приходит на прием. Все театральные эффекты от лукавого и признак жесточайшего непрофессионализма. Я был лучшего мнения об Абвере. Что стоило пригласить шведку к себе по какому-нибудь надуманному поводу и без цирка с автоматчиками? Ан нет... Значит получайте...
Брад, как распрямленная пружина крутнулся и блеснувший в воздухе клинок кукри с жутким хрустом срубил полковнику голову. Фуражка покатилась по песку, а голова свалилась вперед на грудь, удерживаемая только лоскутом кожи.
Визг Герды и фонтан нереально яркой, красной крови, взмывший в воздух.
Гауптман успел вытащить «Вальтер» из кобуры, но хищно изогнутое лезвие уже по рукоятку торчало у него в груди...
Что было с ним дальше я не увидел, потому что сбросив на песок чехлы с ружьями, всем телом повис на автоматчике, разворачивая его в сторону второго стрелка. Удалось подбить немцу руку и автомат выплюнул очередь прямо в живот второго парашютиста, не успевшего вскинуть свое оружие.
Клятый германец, увидев что застрелил своего же товарища, заревел и сделал попытку перебросить меня через себя.
-Мля-а-ать... – чувствуя как взлетаю в воздух, я зацепил сгибом локтя подбородок фрица и соскальзывая, сильно дернул его в сторону и вверх.
Чистейший экспромт, но это единственное что я могу сделать. Фриц габаритней и сильнее намного. Боров мля... тевтонский...
Хруст, невнятное бульканье...
Автоматчик как мешок с тряпьем свалился на песок. Рядом брякнулся автомат.
- Млять... – я сам упал на колени и постарался вдохнуть хотя бы чуть-чуть воздуха. Ну не восстановился я еще. Продышался, поднял голову и увидел как шведка стоит на коленях перед Брадом, а сам гуркх сидит облокотившись на машину и прижимает руки к животу. А под ними, на рубашке, расползается кровавое пятно...
- ... фрекен Гедин, может вы мне объясните ради чего я только что сунул свою голову в петлю? – заорал я вдруг нешуточно разозлившись. – И что нам теперь, черт побери, делать?
- Не кричите, – сухо ответила шведка. – Помогите лучше его перевязать. Браджхупал ранен.
- Вижу что не споткнулся. – Я отвел руки гуркха, разорвал фланелевую рубашку и увидел сочащуюся кровью, припухшую дырочку чуть повыше пупка.
М-да... без врача здесь не обойтись. Иначе перитонит и смерть, причем весьма неприятная, в мучениях.
Разрывая упаковку перевязочного пакета который нашел в кармане у одного из десантников, поинтересовался у шведки:
- Ваши планы? Его надо срочно к врачу. Да и нам не мешает куда-нибудь убраться. Думаю, уже через час, здесь будут все прочесывать. И вообще, вы же никого пока не убили, с нами-то понятно, но насколько все серьезно для вас?
- Серьезно? Да, серьезно. Пытки и виселица... – спокойно ответила шведка. – Но мне надо срочно домой...
Потом посмотрела мне в лицо и смутившись добавила:
- Забудем про дом. На аэродроме стоит мой «Физелер-Шторьх». Мы должны в него поместиться и я смогу перелететь... куда конечно топлива хватит. Если не собьют... Но на малой высоте можно попробовать. Или «Хейнкель» можно захватить. Теоритически я его смогу поднять в воздух. Есть еще один вариант, но он на самый крайний случай. Да и сомневаюсь я что вы на него согласитесь.
- Знаете что фрау Гедин!.. – закипел я, но потом резко успокоился.
А чего это спрашивается я возмущаюсь? План побега, сам по себе и без особых моих усилий, воплощается в жизнь. Вот и летчица нарисовалась. Я же не собираюсь сидеть здесь до наступления коммунизма... или нацизма... или еще какого-нибудь «изма». Да и вечно жить не получится...
- Помогите мне его перегрузить в машину и вытерите наконец кровь с лица. На постах вы должны выглядеть очаровательно, – бросил я шведке. – Затем разболтайте в стакане воды три ложки соли и дайте выпить Браду. Ему будет больно, но от перитонита на некоторое время спасет.
Сам принялся быстро освобождать от формы парашютиста.
Ну, да... будем пробовать. Больше ничего не остается. В голове сложился план...

Оглядел себя в боковое зеркало машины. Я напялил форму немецкого парашютиста «Люфтваффе» из полка «Герман Геринг» и очень непривычно себя в ней чувствую. Нет, удобно, по уму пошита форменка, но все равно непривычно. Хотя на последнее свое задание я ходил точно в такой... Да, так случается, особенно в частях особого назначения, хотя согласно Женевской конвенции, переодевание в форму противника, является деянием полностью попадающим под определение военного преступления и влечет за собой соответствующие последствия... Идиотизм. Да и хрен с ней, конвенцией той, все равно ее никто не соблюдает. Ну и я соответственно, тоже.
Ладно, пойдет, фриц как фриц. Морда наглая, почти арийская. А на остальное наплевать. Автомат при мне, четыре магазина к нему удобно устроились в подсумках, еще один в приемнике, кинжал на поясе и Парабеллум в кобуре. Запасной магазин к нему тоже присутствует. Гранат жалко нет, но зато прыжковые ботинки точно впору пришлись. А это немаловажно. Жить можно, впрочем и умереть тоже.
- Поехали!.. – нетерпеливо пристукнула рукой по панели шведка.
Она уже привела себя в порядок и выглядит как всегда очаровательно, правда бледностью лица может посоперничать с мертвецами. И не мудрено. Шпионка хренова. Вот только доберусь куда-нибудь в спокойное место, живо расколется... У меня не забалуешь. Отыграюсь за все...
Гуркх, ничего не сказал. Он полулежал на заднем сидении и тяжело дышал. Ему пока еще не очень больно, настоящая боль начнется немного позже. При ранениях в живот почти всегда так.
Ну... с богом. Или с Марксом... но первый вариант звучит конечно лучше. Плавно выжал сцепление, воткнул передачу и «Хорьх» рыкнув мощным мотором стал плавно набирать ход.

- Все... про аэродром забываем... – я с досады стукнул по рулю кулаком затянутым в перчатку.
- Может прорвемся? – нервно поинтересовалась шведка. – Мы же проехали спокойно уже два блокпоста.
- Как? – я сунул ей бинокль и показал рукой в сторону дороги на аэродром. – Все уже перекрыто. Из нас дуршлаг сделают. Не знаю с чем это связанно, может и не с нами, но проезд уже заблокирован.
Теоритически тревогу еще не должны были поднять, время прошло всего ничего, но в бинокль было ясно видно, как дорогу на аэропорт перекрыл гусеничный броневик. Черт его знает, возможно просто заглох, но на крупнокалиберные пулеметы лезть не хочется.
Гуркх вдруг открыл глаза и сказал какое-то непонятное слово. Всего одно.
- Алекс... – шведка замялась. – Есть еще один вариант. Но для этого нужно прорваться ко мне в лабораторию. Гарантий никаких... но других вариантов у нас похоже нет.
- Подземный ход?
- Что-то вроде того... но там...
- Плевать. Хоть в Вальхаллу, но подальше от этого острова...
«Хорьх» рыкнув мотором, взял направление на базу.
Как ни странно, но тревогу на базе еще не подняли и мы совершенно спокойно проехали первый наружный блокпост. Солдатики дружно откозыряли, увидев знакомый лимузин и его очаровательную хозяйку. Ничего не нарушало привычной им картины. Угрюмый узкоглазый, как всегда за рулем, начальница рядом, ну а незнакомый парашютист на заднем сидении – это тоже вполне нормально. Война идет все же. А на то что водитель мертвенно бледен, внимание обращать не стоит. Кто их поймет – этих азиатов.
Шлагбаум на КПП тоже начал подниматься задолго до того как мы к нему подъехали.
Молоденький унтерштурмфюрер молодецки подскочил к машине, отдал честь шведке, потом услужливо открыл дверцу.
Герда оборвала его доклад и приказала:
- Сопроводите нас.
- Так точно, фрау штурмбанфюрерин! – унтер вскочил на подножку машины...
И в этот самый момент на КПП зазвонил телефон. Унтерштурмфюрер дернулся было, но машина уже стала набирать ход. А соскочишь, неизвестно как начальница среагирует. Больно нравом крута...
Гуркх аккуратно завел «Хорьх» в ангар, но как только двери за машиной закрылись, тишину разорвала сирена. Я уже давно ждал ее, но все равно подпрыгнул на сидении как ужаленный.
- Как это понимать фрау штурмбанфюрерин? – унтер уставился на Вальтер в руке Герды, направленный точно ему в грудь.
- Никак! – шведка ловка выдернула у него из кобуры пистолет. – Помогите водителю, или я вас пристрелю.
Два эсесовца стоявших на посту у входа в бункер потянулись было к своему оружию, но увидев направленный на них мой автомат, быстренько оставили свои намерения и повинуясь команде растянулись на бетоне.
- Какие понятливые, – умилился я и быстренько освободил их от всего режущего и стреляющего.
Шведка зачем-то стала навьючивать на себя чехлы с оружием, а в ответ на мой недоуменный взгляд прошипела непонятную фразу:
- Может пригодится. Может... Я сама пока не знаю, что там может пригодится. Но не брошу...
Странно... Нахрена ей охотничьи ружья? Может дороги как память? Ладно, прихвачу остальное...
Вдруг стены ангара рванули пулеметные очереди. Тонкие металлические листы разом покрылись сотнями пулевых пробоин, а веселые солнечные лучики пробиваясь сквозь них принялись плясать по бетону. Герда взвизгнув, перевела себя в горизонтальное положение и на коленках рванула вниз. Пригибаясь и причитая, за ней потащил гуркха унтер.
Караульным эсесовцам повезло меньше. На одном сошлись сразу несколько очередей и он сейчас напоминал большую красную кляксу на бетоне. Второй побежал к выходу, но тоже попал под пули и теперь дергался в конвульсиях посередине ангара. Пулеметы били с вышек и спрятаться от пуль было практически невозможно.
Я живо последовал примеру шведки и матерясь пополз вслед за ними. И проскочил таки.
Басовито и гулко заработали крупнокалиберные пулеметы. Белоснежный "Хорьх" и так покрытый уродливыми оспинами пулевых пробоин, словно рвануло гигантской когтистой лапой. После чего машина эффектно взорвалась и превратилась в весело полыхающие обломки...
М-да... весело. Прямо как в старые, добрые деньки...

- В лаборатории кто-то есть? – поинтересовался я у Герды набирающей номер на пульте.
Сам я занял позицию на предпоследнем пролете, молясь что бы клятая дверь наконец открылась. Потому что первая же граната брошенная вниз, прекратит в ничто все наши попытки сбежать. Бетонные стены. Узкий коридор... Не-ет... шансов нет.
Но пока молотят только из пулеметов и в ангар никто не лезет. Там полыхает машина, еще что-то взрывается. Даже внизу от гари дышать нечем. Так что эсесманы пока подождут соваться.
Снизу донеслась какая-то возня. Я повернул голову и увидел как унтер пытается отобрать у шведки оружие. Не успел кинутся на помощь, как прозвучал выстрел и немец с протяжным стоном осел на бетон. Герда отвернувшись и прикрыв пистолет рукой, приставила его к голове унтера и еще раз нажала на спусковой крючок.
Ага.. сама справилась, правки не требуется. Жесткая мадам... А вот гуркх совсем плохой, сидит у стеночки, кабы сознание не потерял...
- Так есть внизу кто? – заорал я девушке, услышав как затихают пулеметные очереди. – Сейчас полезут сюда...
- Никого... экономили ресурсы и по выходным дням систему жизнеобеспечения не включали... – Шведка кряхтя и скользя ногами по кафелю попыталась провернуть кремальеру. – Ну чего смотришь? Помогай! Блокировку замка я уже отключила.
Слава Коммунистическому Интернационалу! Мать его за ногу! Уря-я-я...
Я горохом ссыпался по ступенькам и ухватился за штурвал. Дверь скрипнув стала открываться.
Перетащил гуркха и перенес сумки. Потом плотно запечатал кремальеру. Герда повернула какой-то тумблер и в коридоре с резкими щелчками стал включатся свет, освещая длинный коридор блестевший белоснежным кафелем.
Ну что, фрекен Гедин, где там ваш подземный ход?




Глава 7.

- Это что за хрень, мать твою! Это твой подземный ход сука? – я в бешенстве орал на русском языке, совсем не соображая, что шведка его не понимает. – Не-ет!.. Лезь сама туда, дура нордическая!
- Я вас не понимаю Алекс... – шведка спокойно пожала плечиками. – Я конечно догадываюсь по вашей жестикуляции, о чем вы... но право дело, не стоит так волноваться. Поверьте, лучше туда, ем в концлагерь. И нам надо поспешить. Если они догадаются отключить питание в бункере, мы здесь останемся навсегда.
- Фрекен Герда, хочу вам напомнить, что я сам выносил в резиновых мешках все-то что осталось от русских военнопленных. Как раз после того как на них испытали вот эту штуковину. Может есть все-таки подземный ход? Отнорочек какой-нибудь...
- Нет! – категорично мотнула головой Герда.
Она делала укол Браду и отвечая, даже на меня не посмотрела.
- Погибли всего два испытуемых и то по халатности персонала, – продолжила девушка. – Дальнейшие испытания на людях, я саботировала как могла. И мы их не проводили. Кстати, я создала достаточно приемлемые условия для военнопленных. Это не смотря на весьма жесткое противодействие. Так что не надо меня упрекать в бессердечности. А вот с животными все не так плохо. Во всяком случае, их при переходе в кашу не размазывало.
- Я не упрекаю, – буркнул я. – Просто...
- Упрекаете! – упрямо заявила шведка. – Вас я между прочим тоже спасла.
- А я вас спас! Так что мы квиты.
- Не надо на меня кричать! – завелась девушка.
- Да кто на тебя кричит? Забыла как эксплуатировала меня как раба? Фашистка! Я тебя...
- Я тебя подкармливала и не сильно загружала работой. И вообще это была маскировка, что бы никто ничего не заподозрил, – парировала Герда. – И я нацистка, а не фашистка, если на то пошло.
Потом засмеялась и сказала:
- Вот видишь. Мы с тобой уже на ты.
- Не очень-то и хотелось... – буркнул я и отвернувшись от девушки с подозрением уставился на установку.
Ну а как можно смотреть на очень странное сооружение, совершенно непонятного назначения?
На платформе стояла капсула, очень похожая своей формой на маленькую железнодорожную цистерну, утыканную изоляторами и опутанную ячеистой блестящей сеткой.
Но это еще не все. Вокруг капсулы расположились изогнутые дугой решетчатые фермы с кристаллами странного вида, что-то вроде двояковыпуклой линзы. Судя по прорезям в полу, фермы могли вращаться по кругу. Над ними по центру площадки нависало еще одно сооружение, по форме напоминающее веретено, собранное из черных пластин причудливой формы и разного размера. Помимо всей этой хрени, в зале находилась куча толстенных кабелей извивающихся на полу и множество, вовсе непонятных для меня приборов. Еще несколько похожих капсул разных размеров, стояло на тележках в углу зала.
Охренеть!.. Никогда такого не видел... Вот же клятые нацики изобрели!.. Оно летает?.. Или как? М-да... Скорее всего «или как». Интересно, а что тогда епнуло?

- А что взорвалось? Ну тогда, когда пожар был?
- Да не взорвалось, – Герда досадливо поморщилась. – Сбросили статику, а улавливатели не сработали. Внизу ничего не было, а вот наверху... Ну ты сам видел. Ты одевайся давай, время не ждет. Можешь прямо поверх формы.
Шведка вытащила из шкафчика и положила на лавку резиновый костюм, напоминающий водолазный скафандр с небольшими кислородными баллонами на спине. И подавая пример, стала натягивать точно такой же.
Как напоминание поторопится, от входной двери бункера к нам донесся тяжелый удар.
Я живо схватил скафандр, но заметил что Брад сидит неподвижно и одеваться не собирается. А лицо у него спокойное, умиротворенное и даже кажется светлее стало.
- А он?
Шведка прикусила губу и тихо сказала:
- Он остается. Включит установку. И не пытайся его уговорить... Он считает, что это его предназначение.
Я молча подошел к гуркху и положил рядом с ним автомат с запасными магазинами. Брад в ответ едва заметно кивнул, коснулся ладонью моей руки и прошептал:
- Береги ее. Она избранная. Ты... Ты, исправил свою карму и вернулся в касту воинов. Теперь уходи... Стой...
Гуркх снял себя шнурок с каким-то медальоном и сунул его мне в руку.
- Вот... Теперь ты Страж... Поймешь... Иди...
Черт... а я языком своим трепал... Словом, прости товарищ, если плохо про тебя думал. А медальон сохраню.
Вернулся к Герде. Девушка была уже в скафандре, но шлем еще не надела. Она, чуть не плача рассматривала свои коллекционные ружья, искореженные пулями.
- М-да... попали все-таки, хорошо что не в тебя. Радоваться надо, а ты рыдаешь.
Герда моего мнения не разделила.
- Смотри! Это же Франкотт*... Ну как же?.. и Воблей* тоже разбило... А Кирали* с Перде*, мы наверху в спешке забыли. Сволочи... как можно стрелять по такой красо-о-оте...
Охренеть, девка по ружьям плачет. Странные все же, эти буржуйки...
- Забудь, что-то целым осталось?
- Ну да... – Герда размазала по щеке слезинку. – Мало...
- Вот и бери с собой, если они тебе так дороги и патроны не забудь, а я тебе, если все благополучно закончится, новые куплю...
- Дурак! – фыркнула девушка. – Купит он... Знаешь сколько они стоят? Но я твой порыв оценила...
- Значит украду или отберу. Не рыдай. Ты мне лучше скажи, а они на этой штуке за нами в погоню не отправятся? Рано или поздно, дверь все равно взломают.
- Нет... Брад включит на установке режим, который уничтожит основное оборудование. Как? Долго объяснять, все равно не поймешь...
- А это... куда мы вообще?
Ответ поразил до глубины души. Герда как-то странно усмехнулась и сказала:
- Ну-у... я предполагаю что в Шамбалу, хотя вполне может быть и в Вальхаллу. Или еще куда... Возможно в пятое измерение. Словом не знаю. Но точно знаю, куда-то там, да попадем...
- Ты что рехнулась? Какая Вальхалла? Мне на фронт к своим надо...
- Давно уже рехнулась. С тех самых пор как нашла в тибетской пещере... – Герда осеклась, секунду промолчала и торопливо закончила фразу. – Хватит разговоров. Лезь в капсулу и садись в кресло. Времени нет...
- Хорошо... Ты мне вот что скажи... Может больше и не доведется нам поговорить... Ты разведчица? Случайно не на Москву работаешь?
Шведка весело рассмеялась и ответила:
- Да нет... не разведчица и не шпионка. Я переворот в Германии хотела устроить... то есть, мы хотели. Но видишь, сорвалось. Все, хватит вопросов. Лезь в капсулу.
- А-а... Ну ладно. Если что, то я тоже не Жилин...
- Я догадывалась, хотя ты врал убедительно... лезь давай.

Внутри в капсуле ничего странного не было. Тесноватое помещение с двумя решетчатыми креслами намертво вмонтированными в пол и большой ящик у задней стены. Все поверхности покрыты тонким слоем резины. Что бы током не долбануло?
Герда пристегнула меня ремнями и защелкнула шлем на скафандре. Потом закрыла входной люк, уселась в кресло и пристегнулась. Секунду помедлила и стукнула ладонью по большой красной кнопке вмонтированной в подлокотник ее кресла.
Примерно с минуту ничего не происходило, затем послышалось легкое гудение и противная вибрация...
- Мама!..
Гудение сменилось диким ревом и...
Яркая, ослепительная вспышка, горячая волна, ощущение необычайной легкости и непонятной прозрачности своего тела. Потом все померкло...

Глава 8.

- Твою же мать!... – я на долю секунды пришел в себя, инстинктивно заорал, открыл глаза и не увидев ничего кроме радужных, переливающихся кругов, улетел опять в темноту от жестокого удара сотрясшего капсулу. В последние мгновения ускользающего сознания, почувствовав сильный скрежет...

Сознание вернулось, так же внезапно как и пропало. С удивлением обнаружил себя висевшим в привязных ремнях лицом вниз. Сквозь трещину в стенке капсулы, просачивался свет позволяющий разглядеть шведку скорчившуюся в той же позе что и я. Другого освещения не было, хотя при старте горела тусклая красная лампочка.
Память не пропала. Я отчетливо помнил все...
- Ага... значит все-таки сбежали... – пробормотал я и постарался пошевелится. – М-да... Сойдет... спасибо, что живой остался.
Как ни странно, ничего особенно сильно не болело. Отстегнул шлем, вздохнул полной грудью и сразу зашипел. Ребра прострелило болью. Ну вот... а я уже порадовался.
- М-мать... Какого хрена капсулу так перекосило? Врезались во что?
Шведка тоже пришла в себя и увидев меня без шлема возмущенно заорала. Но понял я, что она злится, лишь по выражению лица девушки. Шлем глушил звуки почти полностью...
- Зачем ты его снял?... Инструкцию хрононавта что ли не читал?.. А ну надень...
- Угомонись... Какую инструкцию? Какого хрено... навта?..
- А-а-а... – Герда смущенно стукнула себя рукой по шлему. – Вылетело из головы.
- Да сними ты его! – заорал я в свою очередь. – Ничего не слышно.
- Ну, да... – девушка сняла шлем и осторожно вдохнула. – Вроде нормально... И куда нас занесло?
- А я почем знаю? Хотел у тебя спросить... Смотри, капсула под наклоном. Нас входным люком уперло во что-то. Тут аварийного выхода не предусмотрено?
- Нет... – Герда зачем-то покрутила головой. – Но можно сделать вот так...
- Стой! – заорал я в нехорошем предчувствии.
Но шведка уже открыла крышку пульта торчавшего из стены, рядом с ней и дернула за какую-то чеку...
- Млядь...
Я уже устал материться, но по другому выразить свои эмоции не получается...
Оглушительно грохнуло, вспышка, капсула подпрыгнула и со скрежетом приняла сравнительно нормальное положение, только с легким креном уже в обратную сторону. Но не критическим.
- Что это было? – заорал я и закрыл глаза руками.
На месте входного люка образовалась отверстие в которое хлынул поток ярчайшего света. Глаза привыкшие к полумраку отреагировали соответственно. Пришлось зажмурится.
- Пиропатроны... – заявил смущенный голосок Герды. – Люк отстрелился.
Я проморгался и увидел через дыру, покачиваемую легким ветерком ветку. Обычную ветку, с красивенькими фигурными листиками. И веяло влажным воздухом, разбавленным незнакомыми пряными ароматами.
- Земля... – разочарованно протянула шведка.
- А ты куда хотела попасть?
- Ну...
- Без всяких «ну». Нахрена нам какие-то Вальхаллы...и эта... как ее? Шаболда?..
- Шамбала... Неуч.
- И Шамбалы тоже. Надо быстро сориентироваться и двигать к своим... – я отстегнул привязные ремни и неожиданно шлепнулся на пол. – Что за хрень?..
- Вестибулярный аппарат расстроился, – прокомментировала шведка. – Подожди немного, все должно прийти в норму.
Девушка как раз вставать не спешила, осторожно разминая руки и ноги.
- А позволь тебя спросить к каким, «своим» ты собрался? – вдруг неожиданно спросила она
- К своим... – я все-таки умудрился встать и ждал пока пройдет головокружение. – К русским... советским...
- Они мне не свои, – буркнула шведка настороженно смотря на меня.
- Но мне-то свои. А ты... ты можешь считать себя военнопленной. И я тебе гарантирую действительно гуманное обращение и щадящий режим содержания...
- Руки! Руки вверх!
- Ты что?.. – я обернулся и увидел направленный на меня ствол пистолета.
- Ну что коммунист, взял меня в плен? – ехидно прошипела шведка. – Ты смотри... Все вы варвары такие подлые. Я тебе жизнь спасла, а ты меня в плен. Застрелю!
- Да я же пошутил! Согласен, не очень удачно...
- Поздно каяться.
- Не дури. Давай сначала разберемся куда мы попали. А потом топай куда хочешь...

От входа донеслось шипение пополам с клокотанием. Мы синхронно повернули головы и уставились на...
- Черт...
- Твою мать...
В отверстии торчала голова. Птичья голова... Или не птичья, потому что не на одну птицу обитающую на Земле, она не была похожа. Не претендую на роль эксперта по птичьему вопросу, но в зоопарк ходил. Даже страуса видел. Почему птица? У головы был клюв. Не просто клюв, а Клюв. Вот так. С большой буквы. Мощный, длинный, примерно с полметра длиной и расширяющийся на конце, переходя в некоторое подобие утиного, только распертого в ширину. Из-за клюва, по бокам головы, торчали большущие, красные глаза прикрытые наполовину морщинистыми веками... Ну и целая копна пушистых, бурых перьев, топорщащихся легким ветерком. Больше ничего я не рассмотрел, так как над срезом люка торчала только ее башка.
Птиц моргнул глядя на нас и хрипло заорал, продемонстрировав несколько рядов мелких, иглообразных зубов в своем клювище.
Более мерзкого ора, я в жизни не слышал, но визг Герды оказался громче. Шведка завизжав, еще и пальнула в птица из своей пукалки. Промазала конечно. Голова мигом исчезла и до нас донесся удаляющийся топот ног. Такой впечатляющий топот...
- Фрау штурмбанфюрерин, мать твою ети, куда это ты нас зафигачила?
- Вот маму мою трогать не надо, – огрызнулась шведка, а потом немного неуверенно заявила. – Это страус... просто еще неизвестный науке... Значит мы...
- Можно я вооружусь, фрекен Гедин? – перебил я вежливо девушку и не дожидаясь ответа принялся стягивать с себя здорово стесняющий движения, резиновый костюм.
Добравшись до пистолета, почувствовал себя гораздо уверенней и осторожно выглянул в люк.
- Ну что там? – шведка нарисовалась рядом. – Ой... мама...
- Ага... мама.
Прямо перед капсулой, чернела воронка, именно туда мы так жестко воткнулись, а вокруг... вокруг, на сколько хватало взгляда, простирались наваленные как попало каменные глыбы, разного размера и формы, перемежающиеся густыми зарослями деревьев и кустарника. Над землей стояло легкое марево похожее на туман или болотные испарения.
- Это следы вулканической деятельности, – сообщила мне Герда умным тоном и оборвав листочек с ветки принялась пристально его разглядывать.
- Чем это пахнет? – спросил я у нее.
Ветерок донес неприятный запах, немного напоминавший запах сгоревшего пороха, смешанного с отходами жизнедеятельности человека, называемыми в простонародье дерьмом.
- Метан и сера. Похоже, вулканическая деятельность продолжается, но, так как свежих следов извержения нет...
Я слушая девушку в пол уха, изловчился и поймал подлетевшее на нас посмотреть здоровенное насекомое, чем-то похожее на стрекозу. Стрекоза громко жужжа и щелкая впечатляющими жвалами, пыталась в ответ на незаконное задержание, грызануть меня за палец, а я пристально рассматривал ее, пытаясь понять, что в ней не так...
Стрекоза как стрекоза. Очень большая правда. Нет, но что-то в ней все-таки не так...
- Это что за хрень? – сунул я ее шведке.
- Отстань! – не глядя отмахнулась она и ткнула рукой куда-то вдаль. – Смотри!!!
Примерно метрах в ста пятидесяти от нас, на полянке между скалами, паслось стадо птиц похожих на большущие пучки перьев из которых выглядывали довольно толстые, короткие шеи, оканчивающиеся маленькой головкой с толстым коротким клювом, напоминающим массивное лезвие топора. Птицы активно копытили землю мощными когтистыми лапами, тыкаясь потом туда клювом. Так и подмывало их назвать по аналогии – топороклювами.
И перья... перья, были больше похожи на волосы, чем на привычное птичье перо. Размер птичек тоже впечатлял, самая маленькая из них на оказывалась на голову выше меня, а это значит высота ее была не меньше двух метров. Нехилый птиц получается...
- М-да... насколько я понимаю, ты сама не знаешь куда нас занесло.
- Ну, да... – ошеломленно ответила шведка. – Я все как-то совсем по другому представляла...
- Значит стоит начать с самого начала и рассказать наконец, что же ты изобрела и почему Рейх выделил под это дело такие колоссальные ресурсы. И вообще, кто ты такая?
- Это закрытая информация, – коротко отрезала шведка.
Но потом поняв что сморозила глупость, виновато улыбнулась.
- Хорошо... я тебе все расскажу, только давай сначала поедим. Просто умираю от голода. Я сегодня с утра только чашечку чаю выпила.
- А у нас еда есть? – очень заинтересованно, потому что голодное бурчание в желудке становилось все громче, поинтересовался я и выбросил в люк стрекозу, все-таки цапнувшую меня за палец.
- Есть! – гордо кивнула головой шведка. – У нас есть набор выживания, список предметов в котором, лично я составляла. И билась за него насмерть с интендантской службой. И победила!

Мы живенько переместились в заднюю часть капсулы, где Герда стала копаться в ящиках, а я поглядывая на вход, занялся инвентаризацией нашего имущества, точнее, ревизией оружия. Что-то мне подсказывает, оно очень даже скоро станет не лишним. Собственно, оружие никогда не лишнее. Везде.
Как ни странно, прекрасно понимая, что меня занесло в совершенно неизвестные дали, да еще совершенно непонятным способом, я этого факта совсем не пугался. Почему? Все просто.
Да, любой нормальный человек, поглядев, к примеру, на птичек гуляющих в округе, должен забиться в истерике или на крайний случай впасть в прострацию. А я наоборот, почти счастлив. Да, я тоже считаю себя абсолютно нормальным, но... есть очень существенное «но».
Последние время, я только и делал, что старался выжить. Меня морили голодом, били палками, даже понарошку вешали два раза, старясь низвести до положения бесправной скотины. И надо сказать весьма преуспели в своих намерениях.
Каждый день мог стать для меня последним и каждый день, я как мог боролся за свое существование. Холил и лелеял в себе мысль, что рано или поздно сбегу и отомщу... И тут наконец этот ад закончился. Я здоров, вооружен и я не в плену. Так какого рожна еще надо? Понятно, что окружающая обстановка вызывает здоровое недоумение, но только и всего. Ну разве что, еще здоровый скептицизм. Вот как-то не верю я в мифические Вальхаллы и Шамбалы. Сорок третий год на дворе, для глупых мифов места уже не осталось. Просто на Земле, есть до сих пор совершенно неизведанные места, куда так и не ступала нога человека. Вот как раз в одно и таких мест мы и угодили. А если мы на Земле, то рано или поздно я выберусь к людям, вернусь в строй и отправлюсь на фронт бить фашистов, без ненависти к которым просто не вижу своего существования. А вопрос с пленом, в наркомате я как-то улажу, особенно если доставлю к ним вот такого языка. Просто не язык получается, а бездонная бочка стратегически важной информации. Только вот этой «бочке» о моих намерениях лучше не знать...
Ладно, философию оставлю на потом, сейчас, гораздо приземленные моменты насущны. Так, что у нас есть? Перед отправкой, не особо разбираясь мы покидали в капсулу все подряд.
Поискал взглядом автоматы и с унынием обнаружил их полное отсутствие... М-да... свой я оставил гуркху, а остальные... остальные так и остались в ангаре. А вот пару комплектов сбруи с подсумками я все-таки прихватил. И на одной из них кобура с Вальтером висит, но в нее загляну позже.
Значится, у меня есть пистолет и куча патронов к нему. В количестве примерно двухсот штук. Если автоматные магазины полные конечно. Весьма...
Пистолет отличный... я повертел в руках парабеллум и вынув магазин заглянул на свет в патронник. Ну да... Почти новый, практически без потертостей... ага... семнадцатого года выпуска. Вообще, простите меня за крамольные слова, но Парабеллум или как правильней будет, Люгер Р-08, как по мне, немного получше чем ТТ или тем более, чем ублюдочный ствол Коровина. По боевым качествам он с ТТ равнозначен, но Люгер, все же комфортнее сидит в руке. А мне попалась «морская модель» с более длинным стволом, что вообще замечательно, но в свою очередь, тоже имеет свой минус. Выхватывать из кобуры придется учится заново. Но это не проблема.
Я загнал патрон в патронник и положил пистолет рядом. На случай если еще один кур в люк заглянет. Курятину я люблю.
Про кинжал я уже говорил. Здоровый такой обоюдоострый тесак... гм... наточен как бритва, баланс почти идеальный, правда, врезанная в эбонитовую рукоятку фашистская, разлапистая курица глаза мозолит. Выковыряю потом. А так всем хорош, фрицы ножи делать умеют... Да и не только ножи, честно говоря.
- Держи... – Герда сунула мне в руки ломоть хлеба с куском колбасы и уселась напротив. – Это из припасов, которые я собрала на пикник. Совершенно случайно закинула сумку в капсулу. На сегодня хватит, а набор первой необходимости завтра вскрою.
- А автоматы забыла, – попенял я ей.
- Ты забыл, – безапелляционно заявила шведка и с аппетитом откусила от своего бутерброда. – Мне было чем заниматься кроме автоматов.
- Ладно... ешь и разбирайся со своими стволами.
- А чего это ты раскомандовался? – надменно изогнула бровки девушка. – Я как бы постарше по званию буду.
- Ты уверенна?
- Ну да... А кто ты? Понятно что обманывал, когда я интересовалась. Признавайся.
- Позже... Сначала оружие.
- Позже... – мстительно скривила губы шведка. – На ящике спиртовка и вода. Разберись с ними, я кофе очень хочу.
- Тебе не говорили что ты стерва?
- Очень часто. Кофе я буду без сахара...

- ... я учувствовала в двух экспедициях в Тибет. С отцом в тридцать пятом, я тогда еще совсем молодой была и в тридцать девятом, уже от Анненербе. Ее возглавлял Эрнст Шеффер... –девушка замолчав, отпила кофе из стаканчика.
- Чего вас туда понесло? – поинтересовался я у шведки воспользовавшись паузой и подкурил сигарету. В кармане парашютной куртки оказалось две пачки «Житана». Одна початая, а вторая целая.
- Зачем? А зачем там крутилась экспедиция вашего Старосельцева в тридцать втором году? И ваша же Блаватская. И британец профессор Мюррей, – ответила вопросом на вопрос шведка. – Тибет, мать цивилизаций и таит в себе многие тайны вселенной. Владеть ими – значит владеть миром. А импотент с челкой спит и видит себя, как раз властелином всего мира.
- Гитлер что ли? Правда импотент?
- Поговаривают. – Усмехнулась Герда. – У вашего фюрера хоть жена есть и дети, а этот бобылем кукует. Значит импотент или латентный гомосексуалист.
- Педераст? Я всегда подозревал. Что значит латентный?
- Скрытый, – пояснила шведка скривившись. – Да и хрен с ним. Не перебивай. Так вот... Отец увлекся пангерманизмом...
- Давай нормальными словами.
- Особой ролью Германии в мировом порядке. Возрождением Великой Германии. Ты вообще в школе учился? Простых вещей не понимаешь...
- В университете. Почти год, потом перевелся в военное училище. Но у нас такую хрень не преподают.
- Зря. Слушай дальше. Он решил что тайнами Тибета должна владеть только Германия...