-Кто это? – кивнув вслед исчезнувшей машине, спросил я. – За что вы его так любите?
-Это? Это, брат, тушковозка. Везут выживальщиков бессознательных, специально через максимальное количество прибрежных поселений проскочат. Чтобы, значит, охотники знали, что дичь есть, - зло сплюнул на воду бригадир. – Выгрузят в лесочке, и высоту набирают и исчезают на севере. А за человеком начинается охота, ништяков на нем куча ведь. Тут знаешь, как наловчились новичков бить? Лес-то большой, да дорого в нем мало, особо и искать не нужно, перекрывают основные пути – и бьют новичков. Не всем так как тебе везет, или мне, в основном в лесу люди остаются. И хорошо, если просто убьют, тут мода пошла среди французов – на кол сажают.
-Видел, - зло скривился я. – Это я видел.
- И что? – на меня с интересом уставились мои уже партнеры по работе. – А, вот откуда осел.
-Французов кончил, мужика добил и похоронил. Ничего интересного особо, - я махнул рукой, психанув на себя. Блин, что значит, давненько в нормальной компании не был, разболтался. То, что Герда среди них не нашла гнили, вовсе не значит, что среди них болтунов не было. Могут теперь проблемы быть.
- Правильно! – Бугор глянул на меня, усмехнулся. – Ты, похоже, свой парень в доску, притом вояка. Абордажник, говоришь. Сколь абордажей?
- Пять, - пять абордажей, настоящих, не учебных это очень много. В позапрошлом погиб мой командир отделения, потому меня на его должность и поставили. Вообще, обычный десант за службу может и ни одного не увидеть, просто корабль у нас такой был, везучий. Ну и экипаж тоже.
-Ого, - с уважением покачал головой Федор.- Да ты у нас головорез, оказывается. Что же ты такое натворил, что сюда попал? Ведь вашего брата максимум в штрафбат зачислят?

- Убил кого не надо, - хмуро ответил я, нагнувшись и погладив опершуюся об ногу Герду. – Кого не надо , когда не надо. Точнее, именно того, кого надо я и грохнул, но не по закону, и его папаша оказался весьма влиятельным. Настолько, что меня уволили из флота, придравшись к проведенному абордажу, и отдали под гражданский суд. Ну и пожизненное, и сюда. Судя по всему, пока повезло.
-Федька, отстань от человека. Захочет, сам расскажет, - к нам подошел повар.
-На самом деле. Давайте отдыхать, - и бугор пошел в барак. Снаружи, вдоль воды неторопливо ходил один из мужиков. Отдыхали здесь достаточно свободно, но и бдить не забывали, всегда был дежурный, который не спал, и охранял.
Следующие три дня прошли хоть и достаточно напряженно в трудовом плане, зато спокойно. Стаскивали с Федором с речушку бревнышки, вязали попарно, при помощи ослика сплавляли до основного лагеря, и сшивали в плоты. Шили серьезно, сквозь тонкую лесину здоровенными костылями.
-Федь, это вы что, постоянно костыли заготавливаете? – забивая завершающий гвоздь, спросил я.
-Да нет, плоты-то расшиваются в Звонком. Все костыли собирают, и Сергеич забирает их домой. У него кухня небольшая, чтобы зимой не бездельничать. Тут же не там, то надо таз запаять, то топор заточить, то коня переподковать. Ну, и заодно костыли правит, точит. Все, шабаш, вон, рубщики топают.
На самом деле, на склоне холма появились лошадки и люди. Бригада только подошла к лагерю, как сверху звонко крикнули:
-Эй, лесорубы! Позвольте подойти?
-Кто это там? – Сергеич положил руку на приклад карабина, но особо не волновался. А вот Герда наоборот, слегка занервничала. Именно слегка. Вроде, и опасности нет, и ситуевина ей не нравится.
На вырубке появилось четыре фигуры, и вскоре к нам подошли три молодых мужика, и девушка. Девушка шла со связанными руками, подбородок ей поднимало самодельное ярмо из длинного шеста с рогулькой, обмотанной тряпкой, и привязанной под затылком короткой палкой.
-Охотнички, - бригадир медленно встал.
Виктор, не пыли. Это наши, и они в своем праве, - тихо заметил Генри, тоже положивший ладонь на рукоять револьвера.
Охотники встали около нас. Обычные лесовики, в сапогах, коротких куртках и войлочных кожаных шлемах с козырьками, вроде как такие буденовки называются. Вооружены мосинками, на поясах ножи и топоры, за спинами простые, но прочные рюкзаки. У самого молодого еще револьвер в кобуре на поясе, и ремешком к бедру привязан.
А вот девушка тоже явно новичок. Шинелка, шляпа, которую снизу притянули ремешком, чтобы не падала. Сзади на ней, похоже, ее же рюкзак, поверх рюкзака ружейный чехол.
Девушка, или молодая женщина, уставшая, чумазая, с промытыми слезами дорожками на лице, но даже так гордая. Но, похоже, силы уже на исходе, едва сдерживается. Симпатичная, кстати. Даже сейчас, и очень фигуристая. Сильная девка, видно сразу.
-Привет честной компании, - похоже, главный из охотников, приподнял над головой свою буденовку. – Хлеб да соль.
-Едим, да свой. – Буркнул в ответ Семеныч.
-Зря ты так, - покачал головой старший. – Подумаешь, погоняли тебя семь годов назад, что было – быльем поросло. Сам знаешь, это наша законная добыча. Да норовистая какая, едва вдвоем удерживали. Зато станок – чудо, имей да имей.
Девушка попыталась опустить голову, но толчок рогульки вздернул ей подбородок.
-Ты голову то не опускай, пусть парни на глазки твои сапфировые посмотрят, на губки алые. Может, кто тебя на ночь захочет. А что, тут места глухие, девок обычно не водится. И мужики обычно наши, которые гетеросексуалы, - молодой охотник явно рисовался перед нами, и издевался над девушкой.
-Сипой, хватат!- Старший одернул его. – А то договоришься до дуэли.
-А что, я не против, - молодой было начал ерепениться, но скис от яростного взгляда старшего.
- Мужики, мы в своем праве, сами знаете, - еще раз повторил старший. – Переночевать можем?
--Можете, - в конце концов кивнул бугор. – что с девушкой делать будете?
-А что делать? Щас на горшок сводим, и снова вязать придется. Гордая девка, сильная, смелая. Даже жалко немного. Но на самом деле, станок к нее шикарный! – Старший усмехнувшись, качнул головой.
- Это же белая женщина! Как ее можно так, в колодках? – Хик явно нервничал.
- А ты выкупи, как есть, - молодой усмехнулся, пару раз двинул рогулькой, заставив девушку повернуться. – Погляди, какая. Только сам ее объезжать будешь, я тебе ее держать не буду за так. Разве рогульку отдам, в нагрузку. Давай, две тысячи кредов – и бери ее, как есть!
Мужики промолчали. Я уже знал, что две тысячи кредитов – очень много, практически трехлетняя зарплата нормального мужчины. Но поглядел на сверкающие от слез глаза, на горделиво вздернутый подбородок девушки, и что-то меня толкнуло.
-Годиться! - я вышел вперед. – Две тысячи, и беру как есть.
-Молодой щелкнул от удивления зубами, а девушка было с яростной надеждой взглянула на меня, но тут же разочарованно опустила глаза. Правильно, смотреть особо не на что, страхолюдный громила.
Вытащив из трофейного пояса деньги, я отдал их старшему, и повернулся к молодому, который решил было снять девушки рюкзак и ружье в чехле.
-Ты сказал как есть, а потому не тронь! Это все мое!

-Ты сказал как есть, а потому не тронь! Это все мое! – я итак в бешенстве, ненавижу, когда так с женщинами обращаются. Кроме того, это людоловы, люди, которые охотятся на таких же, как и я новичков. И единственное, почему лесорубы не берут в руки оружие – это русские. А здесь, как мне растолковали, среди своих перестрелки не самое любимое занятие. Бывают, но причина должна быть серьезная, и, что меня поразило, все перестрелки расследуются местными правоохранителями, и обязательно бывает суд. Но именно между русскими и американцами, точнее, людьми, резидентами этих земель. Разумеется, далеко не все столкновения выявляются, но такое прилюдное будет расследоваться обязательно.
А девушка пока еще не резидент, она здесь пока вообще никто. То, что она попалась людоловам, печально только для нее, здесь есть женщины – рабыни. Их покупают ниже по течению, обычно азиаток или мулаток.
-Дурень, кто тебя за язык тянул, - в сердцах сказал старший людолов, пересчитав деньги. Взял у злющего молодого конец рогульки, и протянул его мне. - Владей, слово было сказано.
-Свидетельствую, - отозвался Виктор Сергеевич.
-Свидетельствую, - кивнул Генри.
Все, по здешним законам, я теперь рабовладелец. Всю жизнь мечтал, ешкин кот. Несмотря на всю серьезность ситуации, я усмехнулся, и Герда удивленно гавкнула на меня.
-Ладно, мы пошли. Судя по всему, сейчас ваш новичок развяжет девку, а она нас ночью перестреляет. Не будем у вас ночевать, поспим в лесу, дело привычное. Пошли, парни, - и людоловы повернули вниз по течению, и вскоре исчезли в ближайшем перелеске.
А девушка внезапно, как будто у нее опору из-под ног выдернули, опустилась на землю.
Переглянувшись с Федором, я подошел к девушке, присел на колена, и вместе с товарищем снял с нее ярмо.
- Так, парни, закончите, ведите девчонку в баню, там как раз парок поспел. Но глядите у меня!!!- Марк погрозил мне поварешкой.
-Ты как, по-русски разговариваешь? – поглядел я в темно-синие глаза девушки. Красивые глаза, промежду прочим.
-Да, говорю, - с легким акцентом ответила пленница. Акцент едва заметен, кстати, вполне может быть, что это диалект такой. Ничего, расскажет.
-Сейчас я тебя развяжу, и отведу в баню. Но только, если ты пообещаешь мне не делать глупостей вроде самоубийства или побега, хорошо? – Снимая с нее рюкзак и ружье, спросил я, и с помощью Федора аккуратно поднял ее на ноги. Герда уже давненько возле нее крутится, и чуть ли не зализала уже.
А девушка смотрит на нее огроменными глазами.
-Это что, голован?!!
-Да. А ты откуда знаешь? Менталистка, что ли? – слегка удивился я. Впрочем, ничего удивительного, люди постепенно развиваются.
-Да, но не очень сильная. Хорошо, я обещаю, что буду вести себя хорошо, не закончу жизнь самоубийством, и не буду сбегать. – Девушка кивнула, и выпрямилась. Зайдя ей за спину, я аккуратно перерезал хитрый узел, не особо стягивающий руки, и вместе с тем, не позволяющий развязаться. Мда, этого я не умею, нужно многому учиться.
- У меня есть свежее белье, но оно тебе будет великовато, - заметил я, оглядывая фигуру девушки. И как тебя зовут? Меня Матвей Игнатьев.
- Мое имя Вера Круз. И у тебя есть белье, которое на меня подойдет. В этом рюкзаке, - разминая пальцы, Вера показала сапожком на свой рюкзак. –Не, если ты, хозяин, фетишист, то конечно, я на него не претендую…
Усмехнувшись на это заявление, я обернулся на сидящего неподалеку и с интересом глядещего на все это Сергеича.
- Виктор Сергеевич, засвидетельствуй, пожалуйста. – Я прошел в барак, положил на свой гамак ружье Веры, от греха подальше, и взял свою планшетку.
Выйдя, уселся за стол, вытащил чистый лист бумаги, и стал писать, диктуя вслух.
-Я, Матвей Игнатьев, заявляю, что дал в долг на выкуп из плена(слово «рабство» я решил не писать. Одно дело пленная, другое – рабыня!) Вере Круз две тысячи ,- тут я обернулся к бугру.- Сергееич, а как здешняя валюта называется? Кредиты они везде кредиты, чем они от федеральных отличаются?
-Номиналом, - серьезно ответил бригадир. – Пиши – местные кредиты.
Ага. Так, две тысячи местный кредитов. Срок долга и время выплаты определяет Вера Круз по мере возможности. Деньги дадены без ростовых обязательств. Так, а число какое?
- Гринвича хрен его знает. Тут день чуть длиннее. И местный – сегодня двенадцатый день второго месяца. Сорок пятого года от начала ссыльного времени.

- Гринвича хрен его знает. Тут день чуть длиннее. И местный – сегодня двенадцатый день второго месяца. Сорок пятого года от начала ссыльного времени.
- Угу. – Я вписал все это в бумагу. Вообще-то, в жизни всего две бумаги написал от руки. Первое было заявление о приеме на службу, второе – то, что я с материала дела ознакомлен, и с приговором согласен. Еще бы мне не согласиться, пусть ссылка, но не пожизненное в тюрьме из старого рудовоза на задворках Галлактики.
- Так, Вера, распишись здесь. – Не верящая своим глазам девушка подошла, и чиркнула свою роспись. – Сергееич, сколько свидетелей нужно, чтобы бумага приняла официальную силу?
-Меня одного хватит. Щас печать принесу. – Сергеич протопал в свой закуток в бараке, и приволок небольшой сундучок и свою кожаную папку с бумагами. Вытащил из него печать, губку с чернилами, и вскоре моя писанина стала вполне себе официальным документом.
- Так, Вера, распишись здесь. Будешь помощницей повара, и получать пятнадцать кредитов в месяц. – Сергеич протянул ей лист договора. – Ты вообще кто по специальности?
- Врач-нейрохорург, специалист по установке нейросетей. Но здесь именно это бесполезно. – Вера расписалась, но Сергеич не торопился убрать лист бумаги со стола.
-А кроме нейросетей, ты что-нибудь еще знаешь? – совершенно нелишний вопрос. Слишком специализированно все сейчас.
-Знаю, - кивнула девушка. – Я же не из Метрополии, у нас в секторе врачей учат сначала общему курсу, а только потом по специализации. Опыта у меня практически нет, но по крайней мере фельдшаром смогу. А вообще, диагностика и хирургия, но как без современных инструментов и оборудования вести практику – не представляю. Вообще-то, у меня записали в имплантанты пару курсов из древних, конца двадцатого – начала двадцать первого веков медицинских институтов, но там одна теория, и мне нужно минимум год, чтобы изучить записанное.
-Тогда распишись еще здесь, - Сергеич снова накарябал пару строк, и протянул девушке листок. – Еще пятьдесят в месяц как фельдшер. И Вера, ты не торопись, приедем в Звонкий, поговорим с нашим главврачом. Ну, нашей больнички. Если договоритесь, то община возьмет на себя твой долг Матвею.
Девушка внезапно снова заревела, спрятав лица в руках. А я сидел как истукан, и понимал, что вроде как сделал неплохое дело.
-Ну, Матвей, топай, проверь баню, Вера первая пойдет. Марк, ты пока ужин готовь, - бугор подсел к девушке, и обнял ее за плечи. – ты, дочка, если хочешь – поплачь. Женская слеза любое горе смоет. И здесь ты в безопасности, мои парни – ребята отличные. Правда, и кобели хорошие, но тут уже от твоего согласия все зависит.
-Спасибо вам. – Шмыгнув носом, Вера вытерла лицо рукавом шинели, окончательно размазав по лицу саже и грязь. – спасибо огромное. Но на сексуальные свершения меня, наверное, еще долго тянуть не будет, слава богу, что срок действия контрацептива заканчивается через полгода.

- Это твое право и их проблемы. – Усмехнулся бригадир. – Иди. Мойся. Учти, это не душевая комната, осторожнее там. Не ошпарься, и кипяток на себя не опрокинь с непривычки.
-А где можно мой рюкзак просмотреть, а то эти, - тут она с ненавистью мотнула головой в сторону, куда ушли людоловы. – Все перекопали, а потом просто все спрессовали.
-Пошли, я покажу тебе твой угол, - Марк засунул за пояс свою поварешку, и повел девушку в барак.
А я спросил, задумчиво глядя в ту же сторону, куда недавно глядела Вера.
- А вот интересно, если я сейчас их выслежу и вырежу, это как? Ну, или перестреляю, по крайней мере? Очень уж охота, если честно, - на самом деле, руки просто чешутся поотстрелять им причиндалы, да и головы.
- Это плохо. Матвей, мы стараемся жить по хоть плохонькому, но закону. Эти – наши. Нигде не написано, что запрещается ловить женщин, - бугор положил на стол немалые кулаки.- Я их сам терпеть не могу, но просто так стрелять своих нельзя. Если уверен в себе – в следующий раз спровоцируй перестрелку, словом можно любого завести, сам знаешь. Но если ты сделаешь это в моей бригаде без моего разрешения – я тебя уволю.
Бугор полез в карман, и достал кисет с табаком и трубку. Как я обратил внимание, здесь в ходу древние, натуральные наркотики. Причем высочайшего качества.
-Меня другое интересует. Кто засунул в выживальщики молоденькую горожанку? Она же явно в лесу всерьез впервые оказалась, - Сергеич пыхнул дымом, образовав в воздухе колечко. С удовольствием поглядел на него, и затянулся снова. – Тут что-то неладное было, мутное. Впрочем, теперь этого не исправить.
Вера тем временем вышла из барака со свертком в руках, и, провожаемая Марком, пошла к бане. Провожаемая взглядами, исчезла внутри, а Марк подошел к нам.
- Так, Матвей, Федор. Пойдемте со мной, нужно девчонке угол отгородить. Хоть переодеться спокойно сможет, чтобы вы ей под подол не заглядывали. Вставайте, вставайте, бездельники. Виктор, мы старый брезент возьмем со склада?
-Берите, - Кивнул бугор. – Но парни сами справятся, ты давай, ужин организовывай. Итак вес график коту под хвост, - Герда приподняла голову, и осмотрелась, выискивая кота. Убедившись, что кошек поблизости нет, она снова завалилась около стола.
Из бани вышла совсем другая девушка. Чистенькая, свежая, в чистой одежде, с чалмой на голове из полотенца. И, похоже, хоть чуть-чуть, но полегче на душе ей стало.
-Ну вот, умница-красавица, - довольно поднял большой палец Марк. Указал ей на место за столом, усадил. Поставил перед Верой глубокую миску с ухой. Роскошная уха, кстати, густая, светлая. Из осетра, сазана и пары судачков. Небольших относительно, килограмм по шесть. Конечно, сегодня ее всю съесть проблематично, но она завтра холодцом застынет, и на утро на ура пойдет. Тем более, что Марк собирается блины жарить, и паштетом из рыбы с отварным рисом их начинит. Ох и любит мужик готовить, да еще у него к этому и руки правильно приделаны, и талантом господь не обделил.
Так же на столе стояли свежие пресные лепешки, чашка с солеными грибами, зеленой грудой лежал лук. Кроме того, посреди стола стояла большая чашка с отварной картошкой.
-У вас здесь еда такая, что не каждому богачу по карману, - заметила девушка, беря ложку. Попробовала осторожно уху, восторженно причмокнула. – Потрясающе вкусно!