-Что да, то да, - согласился я, беря картофелину, и макая ее в крупную соль. – здесь, на этой планете, вообще еда потрясающая.
-Что вы хотите? Народу почти нет, все натуральное. Мясо бегает, птица летает, рыба плавает. Вон, Марк если за день на лодке не выйдет и сеть не проверит – спать спокойно не будет. – Мих Мих усмехнулся.
-Ну, преувеличивать не надо. Сеть я проверяю, да, но спать я не смогу, если перемет не проверю. Зимой бутерброды из соленой осетрины – самое то! – Повар поднял вверх половник.
Следующим днем мы работали с Федькой на плотах, когда у него провернулось под сапогом бревно, и он ушел под воду. Только правая рука судорожно цеплялась за сучок.
- Твою душу, - я огромными прыжками подскочил к этому бревну, и, уперевшись ногами в него, попытался отодвинуть. Удалось чуть сдвинуть, кроме этого бревна с той стороны еще пяток, и сторона как раз на течении. Воткнув багор в щель, налег изо всех сил, аж рукоять затрещала. А потом, уперевшись в одну сторону руками, а в другую ногами, отодвинул бревно достаточно, чтобы Федор смог вылезти в зазор между бревнами.- Вылазь скорее, у меня сейчас кишки через повылазят!!!
Федька, уцепившись за закрепленное бревно, вывалился из воды, а я отпустил жутко давящие под напором течения бывшие деревья. Они гулко стукнули в плот, на которым валялись мы с Федькой.
-Спасибо, век не забуду, - выкашляв воду, и бессильно развалившись на сколоченном плоту, сказал мой напарник.
-На здоровье.- Я сам лежал рядом, тяжело дыша. От лагеря бежала Вера и Гердой. – Смотри, как красиво бежит. – Если голована бежала с трудом, то Вера летела как ветер, стремительно и легко. Только коса по ветру развевалась.
-Ага. Слушай, ты молодец. Я вот не знаю, решился бы вот так. Отдать кучу денег, и потом вольную выписать, да еще такой девушке, - Федор приподнялся на локте и поглядел на подбегающую Веру.

-Ага. Слушай, ты молодец. Я вот не знаю, решился бы вот так. Отдать кучу денег, и потом вольную выписать, да еще такой девушке, - Федор приподнялся на локте и поглядел на подбегающую Веру. Снова откинулся на пахнущие свежей смолой лесины. – Еще раз спасибо тебе. Здесь течение сильное, меня сразу под плоты потянуло. И в сторону особо не нырнешь, там тоже плоты. Думал – все. А тут ты, выручил.
-Вы как? – Вера легко перепрыгнула на плот, который даже не качнулся. – Федя, Матвей, как себя чувствуете?
Коротко глянув на мокрого Федора, она шагнула ко мне.
-Отхаркни как следует, и плюнь мне на ладонь! Быстро! – Девушка протянула ко мне свою узкую, красивую и сильную ладошку. – Давай, кому сказала!
- Ты чего?! – Я здорово удивился.
-Быстро! – В голосе девушки прорезались командные нотки.
Ну, раз командует, значит, знает для чего. Плюнув на ладонь Веры, я снова завалился на бревна.
Внимательно рассмотрев мой плевок, девушка ополоснула руку в воде, отправила Федора переодеваться, и сама селя рядышком со мной, обняв колени и щурясь на осеннем солнышке. Герда легла у ее ног, положив морду мне на ногу. Идиллия.
-Я побоялась, что ты надорвался. Тут несколько тонн бревен, которые ты двигал против течения. Потому и плеваться заставляла.- Вера коротко глянула в мою сторону, и снова повернулась к солнцу. – Напугали вы, и сильно.
-Бывает, - лежа пожал плечами я. – Что ты хочешь, никакой механизации, а уж тем более автоматики. Все руками. Мозоли уже на всю ладонь за эти три недели, что я здесь.
Вера молча посидела, и тихо заговорила.
-Матвей, я очень благодарна тебе за то, что ты сделал. Ты не можешь себе представить, как сильно. Я не ожидала ничего хорошего, с ужасом ждала ночи, и тут вы. У меня было надежда забрезжила, и погасла. И вдруг ты… - Девушка посмотрела на меня своими огромными, ясными глазами. Помолчала, и спросила. – Почему ты это сделал?
- Видела бы ты себя в тот момент, - я тоже сел, почесав за ухом балдежно прищурившуюся Герду.- Ясно было, что тебя спасать нужно, иначе кончится плохо, ты птица вольная, если сломают крылья – сломают и тебя. Да и Герда попросила.
-Она? – удивилась девушка. – У вас настолько ясная связь?
- Я не знаю, насколько. – Улыбаясь, я погладил голову моей напарницы. – Нам не с чем сравнивать. Но понимаем мы друг друга очень хорошо.
-Надо же, - удивленно покачала головой Вера. Как-то неуверенно помолчала, и робко спросила. – Матвей, я тебе итак кругом должна. Может, ты вернешь мне ружье? Я знаю, что оно дорогое, но расплачусь за него сразу, как получу деньги. Ну, с нескольких зарплат.
Это да, ружбай у Веры был отменный. Настоящий «винчестер», помповый. Полная копия ружья двадцать первого века. Ложе из дорогого ореха, стальная коробка, великолепный ствол. Четыре патрона в магазине и один в патроннике – замечательная пушка.
-Пошли, заберешь, - я встал на до сих пор подрагивающие ноги. – Я тебе вчера не отдал – думал, что за людоловами побежишь. Герду попросил, чтобы она ночью за тобой присмотрела.
-Так вот она почему у меня в ногах спала, - девушка нагнулась и погладила головану.
-Не совсем, - усмехнулся я. – Нравишься ты ей очень, говорит, что у тебя душа яркая и чистая. Пошли?
И я согнул руку в локте, предлагая девушке. Ну, вроде как на прогулке. Та, усмехнувшись, взяла меня под руку, и так мы прошли мимо присвистнувшего Федора к бараку. Вера осталась на улице, возле стола, а я вошел в барак, снял с колышка над своим гамаком ружье. Залез в один из рюкзаков, вытащил трофейный патронташ, а то у Веры патроны были россыпью. Подумав, достал один из трофейных револьверов–переломок с поясом и кобурой, и пригоршню патронов.
-Вот, держи. – Я положил оружие на стол перед девушкой. – Револьвер носи постоянно, а ружье пусть под рукой будет.
-Марк с рыбалки едет, - заметил Федор, подходя к нам. – Матвей, этот пояс великоват девушке будет, нужно новые отверстия пробуравить. Да и обрезать не помешает, лишнего много, будет мешать.

-Нужно, - кивнул я, глядя как девушка примеряет ремень. А ружье взяла весьма привычно, кстати. Раскидала, проверила ствол и спусковой механизм, собрала. Не ее ли это ружье?
-Ружье твое, что ли?
-Да, я его года три назад купила, после окончания института. Как раз на первую зарплату. У нас получить разрешение на энергетическое оружие проблематично, а на огнестрельное никаких проблем. Планета у нас новоосвоенная, недавно терраформирование закончилось. Местного зверья хватает, им-то все едино, что нас есть для них бесполезно. Сначала убьют, потом бросают растерзанное тело. А двенадцатый калибр любого иглоноса валит на раз, шипозубу пары выстрелов хватало.- Вера зарядила ружье, передернула цевье, и добавила еще один патрон. – Это потом я на Проксиму Тукана перебралась, после подтверждения квалификации. Оставила на память, а тут пригодилось.
-Привет. – Марк поставил на землю садок с голубыми крупными раками. – Как дела? Перекур, что ли?
-Не совсем, - ответила Вера, кладя ружье на стол. – Федор провалился под плот, а Матвей его вытащил. Ну, Федор просто промок, а вот за Матвея я испугалась, думала что надорвется. Такую махину сдвинуть, это надо же! – Девушка покачала головой. Герда подгавкнула ей из-под стола.
-Ладно, передохнули, и будет. Нужно еще пару ходок сделать, - я встал, взял карабин и перекинул его через спину наискосок. Не совсем удобно, но без винтовки мне неуютно. – Федь, а где твоя мосинка? – Я только тут обратил внимание, что напарник невооружен.
-Утопил, где еще, - махнул рукой Федор. – ладно, жив остался. Ничего, новую куплю, подержанная мосинка стоит недорого.
- У меня есть тут относительно неподалеку нычка. Там три карабина французских лежат. – Я забросил пробный камень. – Могу одолжить, или продать задешево. Но до нее пара дней хода.
-Не, Матвей, сейчас не выйдет. Тут до заморозков доработаем, и вниз пойдем. Бугор не согласится отпустить нас на полнедели, а после окончания работы опасно – шуга пойдет, и река может встать, Топай по холоду пешкодралом. Потом. Если хорошо укрыл, то до следующей весны протерпит. – Федька махнул рукой.
Ну-ну. Вроде как парень свойский, надо его чуть получше узнать, а потом покажу ему шпагу. И расскажу про поместье. А пока револьвером обойдется.
-Возьми мой винтарь, Федь, - предложил Марк, вытащив одного рака, и рассматривая его на солнце. – Знаешь ведь, какой из меня стрелок из винтовки. Из револьвера я в подброшенную банку попадаю, а из винтовки на сотню метров по корове мажу.

Вскоре мы с Федором, с флегматичным осликом в поводу, снова потопали за очередной партией сосновых стволов. Дело есть дело.
Пара дней так и прошли. Бугор с ребятами валили лес, сучковали и перетаскивали бревна к речушке при помощи лошадок, мы с Федором сплавляли их до лагеря, и собирали плоты. Герда лежала на пригорке над лагерем, ловя пастью мух, Марк и Вера сновали по хозяйству, готовя завтраки, обеды и ужины. Все шло путем, пока…
-Федька, бросай бревно!- я сдернул с плеча карабин. В голове рисовались картинки сторожко и скрытно идущих по направлению к лагерю трех мужчин. Знакомых мужчин, тех самых, что поймали Веру.
-Ты чего?- закрепив конец линя на осинке, Федор тоже снял с плеча свою длинную трехлинейку, и передернул затвор.
-Людоловы. Погоди, не мешай, - я сосредоточился на просьбе к Герде увести от лагеря Марка и Веру. Надеюсь, у нее получится, все-таки Вера менталистка. Герда передала понятие и соскользнула из моего восприятия. Ненадолго, только на то время, пока мы с Федором взбежали на небольшой холмик. Один из тех холмов, который отделяет нас от лагеря.
- Куда теперь? – Федор с интересом поглядел на меня.
- Они идут снизу по течению, так что режем дистанцию, и занимаем холм над лагерем. Бегом! – держа в руках мосинку, я рванул вниз по склону. Сзади за мной затопал Федор.
Ломая небольшие осинки, перепрыгивая через старые пни и оббегая кучи сучьев, мы перебежали распадок, и взобрались на холм, откуда был отменно виден наш лагерь, и подходы к нему. Дистанция до лагеря была около двухсот метров, не больше.
- Откуда они взялись? Чего в свой город не потопали? – Федька, шумно дыша, плюхнулся возле молодой сосны, и передвинул подпружиненный целик на винтовке, устанавливая дистанцию. – И где Марк с Верой?
- Герда передала, что они заняли оборону в бараке. Ну, не самое плохое решение, лишь бы не начали палить раньше времени. – Я шарил взглядом по молодой поросли, выкрашенной осенью в охру и багрянец. Герда мне транслировали направление перемещения людоловов, но одно дело примерно знать, где они, а другое видеть. Опаньки, их двое, где еще один. А вот он, пошел в нашу сторону. Ну-ну. А вот и остальные двое, перебегают от деревца к деревцу. А ведь их из лагеря близко не видать, грамотно двигаются. Даже веточка лишний раз не качнется.
-Федь, один идет в нашу сторону. Бери на мушку вон те кусты, когда он выйдет – сразу стреляй. – Я взял на мушку того, что постарше. Молодой хоть и опасен, но мне намного больше не понравился второй. А про их вожака и говорить не стоит, чутье прямо таки верещит об опасности.
Вожак, пригнувшись, глядя в сторону лагеря и держа в руках странным образом изменившийся карабин, осторожно вышел из кустов. Нормально вышел, с этой стороны гребня, от лагеря или с плотов никто его и не заметит. Шагнул еще разок, и получил от Федора пулю в живот. Блин, у Федьки патроны дымарем снаряжены, демаскировал позицию!
Матюкаясь про себя, я передернул затвор после выстрела, с удовольствием отметив осевшего кулем людолова. А молодой кошкой прыгнул в заросли лещины, успев выстрелить в нашу сторону. Причем достаточно точно, попав чуть левее Федьки, как раз в сосенку, осыпав парня корой и щепой. Выстрел был практически не слышен, вот почему карабины мне странными показались. Глушители на них установлены, читал я про такое.
Из барака по кустам орешника шарахнули картечью раз, другой, срезая ветки и сбивая листья. Потом еще и еще. Грохнула винтовка сменившего позицию Федора, пару раз зло рявкнул револьвер Марка.
- Эй, сдавайся!- зло и яростно крикнула Вера. Ну да, сдавайся, это она не знает еще, с кем имеет дело.
Бздинькув, осыпалось стекло в окошке, потом чуть пониже окна появилась отметина от пули. Стреляет, сволочь, надеется на лучшее. Впрочем, пусть надеется. Я углядел подошву сапога, торчащую из-под куста. Далековато, но ладно. Тщательно вложившись, на полувыдохе, я выстрелил примерно на полметра выше подошвы. И, похоже, попал куда надо.
В кусту взвыли, подошва дернулась и исчезла. А я выпустил всю обойму в этот куст, прочесывая. Пока загонял новую, рядом надымил выстрелами напарник, из барака бухало ружье и зло гавкал револьвер.
- Смотри! – Федька ткнул пальцем в расплывающееся пятно под кустом. – Кровь. Очень много крови.
- Да, - кивнул я. – Смотри, даже опад не впитал, хорошо приложили. Ждем, с такой кровопотерей долги не живут.

Впрочем, в кустах было тихо. Герда, как обычно спрятавшаяся по моему приказу за какое-то павшее дерево, передала, что живых в кустарнике возле барака не осталось.
-Верка, Марк, как вы? – крикнул я в сторону барака. – Не задело?
-Нет, - звонко ответила Вера. – Целые мы, только напугались.
-Сидите в бараке, не высовывайтесь. Вроде как возле вас готовы оба. Мы сейчас еще одного проверим. – И мы с Федором пошли к третьему, держа винтовки наизготовку, и выцеливая бандита.
А вот тот, хоть ему Федор и прострелил живот, был еще жив. И сейчас, зажав окровавленными руками рану, смотрел на меня, как я подошел и, держа его под прицелом, подстраховал Федьку, который подобрал отлетевшую винтовку бандита.
-Больно. – Неожиданно совершенно спокойным голосом сказал людолов. – Очень больно. Никогда не носил револьверов – сейчас жалею. Мог бы если не по вам пострелять, так себя добить. Слушай, пристрели меня, не оставляй на мучения.
- Наверное, я веру позову. Она врач, может поможет? – с насмешкой сказал я. Ну не вызывает он я меня жалости, еще один из бандюков, который пытался убить меня и моих друзей. Правда, вот так, в открытую, лицом к лицу, я впервые разговаривал. До того как-то штурмовые скафандры мешали.
-Ту девчонку? Нет, не надо, пожалуй. – Людолов попытался усмехнуться. – Я на нее всего пару раз залез, но уверен, что она мне сполна припомнит. Слушай, давай я тебе свои захоронки сдам, а? А ты добей, только точно в сердце. Тебе с ним на полжизни хватит.
-Чего же ты тогда людей ловил, если столько нахапал?- подошедший Федор с интересом рассматривал винтовку с глушителем.
- Ты не понимаешь, какой это азарт. А какой кайф себя вершителем судьбы чувствовать. – Бандит скорчился от боли, но продолжил. – Я поставил на это свою жизнь, и не жалею. Это было роскошно – упиваться болью и унижением. А потом дорогие кабаки, шлюхи. Это – жизнь, а у вас существование.
-Ты неправ. Это не жизнь у тебя, а нежить. Настоящая жизнь – улыбки женщин, смех детей. Хорошие товарищи, надежное оружие, добротный дом. А тебя. Если мы договоримся, сбросят в воду на корм рыбам, и забудут, - я сплюнул в сторону. Поглядел на людолова. А ведь на самом деле, прожить он может еще довольно долго. Но очень мучительно. – Говори, где твои захоронки? Добью, слово.
- Моя карта. На ней четыре зимовья. В одном из них, под полом, на глубине примерно полуметра, тайник. – Людолов поглядел мне в глаза. – Ну, что ты? Я сдержал слово, теперь твоя очередь!
-Не очень ты конкретен, сволочь. – Федька недовольно поморщился.
-Договора не было, чтобы я именно конкретное место указал, - снова усмехнулся людолов. – Но захоронка есть, и добра в ней хватает. Рыжье, артефакты, оружие. Денег нет, правда, но там рыжья под пуд, вам надолго хватит, с вашим благочестием. Ну, стреляй, гад!
- Прощай. – Я поднял ствол винтовки, и почти в упор выстрелил ему в сердце. Коротко вспыхнула было шинель, но сразу почти погасла, оставив после себя запах паленой шерсти. Впрочем, это получше, чем запах потрохов и крови.
-Что мы ними делать будем? – Повернулся я к Федору, который из-под ладони смотрел на склон противоположного холма. Глянув туда, я усмехнулся. – Кавалерия, блин. «Буденный наш братишка!»
- А это кто? – Федька, посмеиваясь, смотрел на приближающихся лошадей, на спинах которых сидело по двое всадников. Бригада на помощь торопится.
С ближайшей соскочил бригадир, и поглядел на лежащего у наших ног бандита.
-Там еще двое, - кивнул я на заросли лещины.
-Вернулись, значит. – Хмыкнул Сергеич. – Ну, туда им и дорога. Давайте соберем хабар, и вечером поделим. А этих в реку, нечего здесь засорять территорию. Нам еще не один год здесь работать.
Вечером все собрались возле стола, на котором было сложено имущество людоловов. Кроме оружия и денег, которые были на них, нашлись еще неподалеку. Где-то в километре три лошади, и малая захоронка, в которой лежали четыре винтовки, причем мосинки, револьверы, одежда, посуда. Малый куль с золотым песком и самородками, мешок со срезанным и завернутым в чистую белую тряпицу мумием, весом более полутора пудов. Это Вера объяснила, что черная смолистая хрень так называется, и очень недешева. Кроме того, в отдельном мешке лежало с десяток интересных корешков в виде человечьей фигурки.
-Жень-шень! – благоговейно прошептала девушка. – Корень жизни! Его даже мой профессор только на картинках видел. Это огромные деньги, на них малый шлюп купить можно!
-Ну, кто его нам бы продал, - засмеялся я, любуясь девушкой. Красивая девчонка Вера, очень красивая. Брюнетка, глаза сине-зеленые, губы и без помады яркие, сочные. Фигура великолепная, волос роскошен. За что такую девчонку отправили на планету ссыльных? Что она сделала?

-ну, ты многовато хочешь, девочка, - усмехнулся генри. – Сколько стоит малый шлюп? Ну, пусть с двиглом короткого прыжка хотя бы? Семь миллионов? Шесть? Дели на здешний курс, итого шестьсот тысяч, ну и еще в десять раз. От шестидесяти отними пятнадцать процентов – вот тебе пятьдесять одна тысяча. Ее и делить на всех по долям.
-Не дели шкуру неубитого медведя! – строго остановил темнокожего здоровяка Сергеич. – Их еще продать нужно. Вера, они как, неделю-другую сохранятся? Если корешки настолько дорогие, то может их стоит на лошадях до фактории добросить?
-Не стоит распыляться, бригадир. – Я закончил собирать-разбирать самодельный глушитель, и снова навинтил его на мосинку. Неплохо сделан, очень неплохо. Судя по всему, где-то есть хороший оружейник. – Глянь. – И я трижды выстрелил в сторону реки.
Глухие выстрелы здорово впечатлили лесорубов. Хик забрал у меня винтовку, и попробовал выстрелить обычными патронами, с дымарем и вискозным порохом, по очереди. Выстрел патроном с черным порохом тоже практически слышен не был, только облако дыма из глушителя, а вот с бездымным был довольно громким. Впрочем, чего удивляться, пуля превзошла звуковой барьер, и пороховые газы тоже.
-Да. – Покачал головой Сергеич. Покрутил в руках винтовку, и положил ее на стол.- Повезло – просто невероятно. Они могли перестрелять вас всех, а потом подловить нас на подходе, и парой залпов уложить всех. Теперь понятно, откуда у них столько хабара.
-Лошади все имеют разные клейма, по разному подкованы, и седельные торбы с овсом тоже в разных местах куплены. Похоже, взяты с нескольких одиночек. – Это Хик сказал. Он вообще за лошадьми и ослом следит, коновод наш. Вот и здесь, сразу трофейных лошадок пошел осматривать. Хорошие лошадки, кстати, особенно одна. Не очень высокая, но мощная, крепкая.
-Не повезло, а Герда предупредила. – Неожиданно заявил Федор, разобравший найденный в схроне французский карабин, и тщательно его вычищающий. Похоже, решил его себе забрать. Карабин покороче тех винтовок, которые в моей нычке лежат, и в подствольном магазине всего три патрона, но Федора это не смутило. – Так что ей долю, равную Матвеевой. Она нас всех спасла.
-Так, - хмыкнул на это бригадир. Поглядел на лесорубов, кивнул. – Похоже, никого против. Итак. Две доли Матвею, две Федору, две Вере, две Марку, две Герде. Мне две, как старшему. Плюс еще пять долей. Итого семнадцать долей. Плюс еще три в казну бригады. Итого двадцать. Матвей, Федя. Вы это все заварили, вам выбирать первым. Смотрите, что кому охота.
-Лошади как? Нам останутся? – поинтересовался я, подходя к понравившейся кобыле. Соловая, спокойная, очень мощная, с крепкими, сухими ногами – отличная лошадка, как раз меня выдержит. А транспорт нужен. Так что придется верховую езду осваивать.
- Если наследников не найдется – то наши. Если найдутся – то или наследники выплатят треть, и заберут лошадь, или ты им половину стоимости, и забираешь себе. Такая арифметика.
-Обязательно отдавать по требованию? – Я протянул лошади кусок подсохшей лепешки, которую та с благодарностью приняла и с хрустом разгрызла своими желтыми зубами.
-Не обязательно. Отдашь половину стоимости, и все. – Хик потрепал кобылу по холке. – Отличная лошадка, максимум пятилетка. Молодая, сильная. Тебя на сорок миль точно утащит.
-Ну, тогда мне один из карабинов с глушителем, и у меня больше особых желаний нет. Ну, из трофеев. – Несколько скомкано закончил я, глянув на вспыхнувшую от чего-то Веру. Впрочем, этого никто не заметил. Или не обратил внимания. А если и обратил, то решил что это не его дело.
Федор захотел тот самый французский карабин, и револьвер молодого. Кроме того, ему приглянулся добротный бритвенный набор, найденный среди кучи всякой мелочи. Мда.
Я поскреб щетину на подбородке. Нужно осваивать опасную бритву. А то каждый раз после бритья как из клетки с дикими злющими тиграми выхожу.