Воспоминания мои плавно перетекли от дневных событий к ночным. Да-да, тем самым, при экранизации которых режиссеру придется ставить рейтинг 18+. Только вот я бы не советовал кому-либо экранизировать эти мои воспоминания. Крайне вредное для здоровья занятие, доложу я вам. Я и в Старом Свете толерантность числил по разряду сексуальных извращений, а здесь вообще неполиткорректный стал. Бытие определяет сознание, так сказать.

Я уже совсем впал было в благодушно-мечтательное настроение, но ревун тревоги вернул меня на грешную землю. Точнее сказать – палубу. Ближайшая земля сейчас находится на немаленьком расстоянии, причем расстояние это надо измерять вниз. «Фурор» по довольно широкой дуге доворачивает, ложась на ведущей к цели курс, а я, никуда не спеша тушу бычок в обрезе[морское название тазика и вообще какой-либо открытой емкости] с песком и иду в радиорубку экипироваться. Рауль, мой сменщик и наставник, спокоен, словно удав. Интересуюсь у него:
- Что там? Радиосканер чего-то поймал?
- Ну да. Морзяночка какая-то была – я хвост успел услышать. Своими кодами работали.
- Понятненько. Ты генератор помех уже врубил?
- Нет. Кэп сказал, только по его команде.
- Ну и правильно. Чего раньше времени суетиться? Вдруг они тоже эфир сканируют? Еще насторожатся раньше времени…

За такой светской беседой я надел на ремень подсумки: один – с магазинами к ППС, а второй с двумя гранатами, которые Олич опознал как немецкие ДМ-51. В принципе, это вписывается в немецкий оружейный стиль – сделать гранату не круглой или яйцеобразной, а шестигранной. Непонятно, правда, отчего они так плавные линии не любят и стараются все «оквадратить», но думаю, что причина есть. Дойчи – ребята основательные. Я в этом лишний раз убедился, когда изучал затрофеенные на прошлой операции гранаты. Меня в них пластмассовый корпус удивил – было решительно непонятно мне, откуда поражающим элементам взяться. Но друг Анте просветил, что при отливке корпуса внутрь него помещены металлические шарики, которые и обеспечивают «воздействие» на организм противника. Еще он сказал, что эти гранаты – вообще-то оборонительные, и к ним идет дополнительный одеваемый сверху кожух. Но его я не обнаружил. Видимо, пролюбили данный предмет господа халифатовцы. А сама идея ни разу не новая. Мне, правда, сомнительной кажется. Наши перед Отечественной тоже пытались сделать гранату, которая одновременно и оборонительная, и наступательная. Да-да, я про РГД-33. С которой повоевали и поняли, что универсальное не только для всего хорошо, но и для всего плохо. После чего и решили иметь на вооружении отдельно оборонительную и отдельно – наступательную гранаты. Но фрицы, те, что из агрессивного Бундесвера, а не миролюбивой и хорошей Фольксармее, решили пойти другим путем. Ну ладно, при случае оценим, к чему они там пришли.

Распихиваю по ячейкам ремня(если это можно так назвать – я просто кое-где распорол нитки, скреплявшие два слоя кожи) пистолетные магазины в количестве трех штук, беру футляр с биноклем и выхожу на палубу. Последним, пожалуй, я даже отдельно похвастаюсь. Отдал я за него сотню с четвертью, но он того стоит. Аллюминиевый обрезиненный влагонепроницаемый корпус, внутри заполненный азотом, «просветленная оптика» (что бы это ни значило), дающая двенадцатикратное увеличение. И главное, чем меня эта штука купила – название. «Винчестер Ви-Дабл-Ю чего-то там». Это вообще моя слабость – вещи с именем, овеянным историей. Называйся бинокль как-нибудь иначе – фиг бы я за него такие деньги отвалил. Были варианты и подешевле с абсолютно аналогичной увеличивающей способностью.

Продефилировал я на нос и уселся там с биноклем, старательно пытаясь углядеть что-то впереди. Вибрации от машин, передающиеся на корпус, вполне явственно ощущались организмом, не смотря на уже появившуюся некоторую привычку. Полным ходом идем. А он, по данным ходовых испытаний, составляет аж двадцать четыре целых и восемьдесят пять сотых узла. Что по меркам Нового Света очень даже хорошо. Не так много кораблей могут выдать больше. Это мне Маслов рассказал. Сам он, правда, на испытаниях не присутствовал и знает об этом со слов кэпа, но тот вряд ли врать будет. Сейчас, правда, мы идем помедленнее, наверно – встречная волна (балла эдак три-четыре) должна несколько снизить нашу скорость.

Впереди по-прежнему лишь морская гладь. По крайней мере, мне пока видна исключительно она. Но «Фурор» слегка доворачивает вправо, а значит – с наблюдательного поста на мачте цель уже видна. Ну там наблюдатель и сидит повыше, и оптика у него помощнее. Ну ничего, минут через пятнадцать-двадцать и я увижу объект нашей сегодняшней работы. По моим прикидкам так получается.

Однако через пол часа в окулярах бинокля все еще тишь да гладь. Хотя, на счет них я загнул, пожалуй. Особой глади не наблюдается, да и ветер старик Бофорт[имеется ввиду английский адмирал Фрэнсис Бофорт, автор шкалы своего имени] вполне позволяет назвать свежим. Интересные дела, однако. Так и хочется спросить «В чем дело?». С интонациями Арчила Гомиашвилли, естественно. Но вот беда, спросить-то не у кого! Придется сидеть, пялиться в бинокль и ждать. Ну и ладно. Я хоть и любопытный, но терпеливый.

Минут через пятнадцать я, отвлекясь от наблюдения за морской поверхностью, обнаружил идущего к месту для курения нашего штурмана. Это весьма кстати. Человек наверняка владеет информацией и можно попросить его со мной этой информацией поделиться. Потому подсаживаюсь рядом и задаю дьявольские предсказуемый вопрос:

- Что скажешь, Андрюх? Что там с марса семафорят?
Маслов затянулся табачным дымом и ответил:
- Да пока неясно толком. Что-то небольшое и очень шустрое. Чешут где-то с той же скоростью, что и мы.
- А до берега далеко?
- Да они не к берегу идут. Не хотят они к берегу. Параллельно двигаются. Будь их воля – вообще бы в открытое море ушли. Но мы тогда угол срежем и расстояние сократим. Так что просто уходят по прямой.
- Странные дела. – констатирую я очевидный факт.
- И не говори. Я бы даже сказал – вдвойне странные. Ну ничего, догоним – выясним, в чем там дело. Если догоним, конечно.

На этой оптимистичной ноте Андрей удалился в рубку, а я остался дальше любоваться морским пейзажем. Правда, пейзаж этот – море от края до края – мне уже порядком поднадоел. А с другой стороны – это просто я зажрался. Когда впервые в море вышел – имел нежно-зеленый оттенок лица и хотел только чтобы это все скорее кончилось, неважно как – а сейчас пейзажи мне не такие, понимаешь ли. Скучно смотреть на них! Ничего, скоро станет повеселее. Только не факт, что мне это веселье по вкусу придется. Оснований для такого пессимизма, правда, пока не усматривается, но мало ли… В нашем деле всякое случиться может.

Погоня затянулась и лишь к исходу третьего часа я наконец высмотрел в бинокль нашу цель. Небольшая, довольно непрезентабельного вида шаланда. На корме – спарка «максимов» или чего-то подобного, в носу – что-то крупнокалиберное. По здешним местам – вполне себе джентльменский набор. На палубе – штабель груза, накрытый брезентом. Конечно, могу ошибаться, но есть ощущение, что дистанция между нами довольно резво сокращается. Чего это они встали? Непонятно мне. Но терзает меня подозрение, что «Это бжж, неспроста».

На чужой палубе появляется босоногий индивид в шортах и балахонистой рубашке и шлепает к мачте, поднимая не ней флаг, похожий на шотландский. Ну да, «Майк». «Мое судно не имеет хода». Это мы и так видим. Только непонятно, с чего вы так шустро драпали. Ключевое слово – «шустро». Чего драпали-то понятно. Не нужны вам лишние встречи со всякими подозрительными типами вроде нас. Еще через полчаса нас разделяет менее километра(ну на мой сухопутный взгляд). Кэп произносит в матюгальник ритуальный спич, требуя остановиться для досмотра. «Клиенты» и не против – они и так стоят. «Фурор» сбрасывает скорость и аккуратно подходит к чужому борту. Пара матросиков, тот, что поднимал сигнальный флаг и еще один, одетый примерно так же, принимают наши швартовочные концы и заводят их за кнехты. Наша досмотровая группа стоит около фальшборта, готовая прыгать на чужую палубу. Ребята на расслабоне, перешучиваются, подкалывают друг друга… Но тут идиллия резко заканчивается.

Говорят, что всякие мелочи человек замечает боковым зрением лучше, чем прямым. Истинная правда. Именно боковым зрением я через открытый иллюминатор заметил какое-то шевеление в чужой рубке. А через секунду из этого иллюминатора ударила длинная пулеметная очередь. Уже падая на палубу, я успел заметить, как из под брезента, укрывавшего груз, выныривают фигуры с автоматами в руках, а оба принимавших швартовы матросика бегом несутся к нашему борту, в мертвую зону. А еще через секунду в воздух взлетела пара небольших темных шариков.

Я порой дурак-дураком, конечно, но сейчас не надо иметь ведро мозгов, чтобы догадаться, что это за шарики. Хорошо, что рядом оказался люк, ведущий в якорный ящик[помещение, предназначенное для хранения якорной цепи когда якорь поднят]. В него я и «упаковался». Сверху прыгнул еще кто-то, едва не сев мне на шею в буквальном смысле этого слова. А наверху слитно громыхнули гранатные взрывы. И еще раз. И еще. А вот это уже не гранаты! Похоже, из РПГ долбят! Блядь, нарвались!

Судя по грохоту падающих на палубу обломков, ребятишки пулеметное гнездо на мачте раздолбили. Там, конечно, была защита, но противотанковый гранатомет ее просто не заметит. Это жопа, причем полнейшая! Через пару секунд вражины будут на нашей палубе, произведут контроль и пойдут «чистить» внутренние помещения. А мне отчего-то воевать в корабельных закоулках со столь шустрыми ребятами не хочется совершенно. Оглядываюсь на своего «сокамерника». Олич, кто же еще. Мы с ним рядом стояли и тугодумом югослава не назовешь. И позже меня он в люк прыгнул только потому, что стоял дальше.

Анте аккуратно выглянул в якорный клюз, спрятался и тут же швырнул наружу гранату. Рявкнул мне «Держи палубу» и повторил процедуру. Очень своевременное указание, должен заметить. Через борт уже лезли наши противники, числом эдак с пол-дюжины. Причем, сссука, в бронежилетах! А у меня куцая поливалка под пистолетный патрон! Бляядь…

Но делать нечего – надо как-то от них отбиваться. Донесшиеся сквозь гранатные взрывы крики боли несколько добавили мне оптимизма. Ловлю на мушку ближайшего ко мне ворога, перебирающегося через высокий фальшборт. Нна! Сдохни, мразь! Короткая очередь разносит супостату черепушку. Не поможет тебе твой броник, сволочь! Переношу огонь на следующего. Ствол задрать я уже не успеваю и стреляю по ногам. Оппонент падает на палубу нижними конечностями ко мне. Всаживаю еще одну очередь примерно на уровне бедер и ныряю обратно в люк. И очень вовремя это делаю! Потому как пули дырявят палубу чуть дальше люка. Задержись там на секунду моя голова – аккурат в нее бы и прилетело.

Песец. Полнейший. Выход из якорного ящика только один, и ведет он на палубу, где нам готовы оказать горячий прием. Как там пелось в старом мультике? «Ну вот и все, спасибо за внимание, сейчас, должно быть, будут убивать». Однако мой сербохорватский корефан сдаваться без боя категорически не намерен. Он подскакивает к люку, аккуратно высовывает из него руку, кладет на палубу гранату и катит в сторону наших гостей. Раздавшийся взрыв как будто подбрасывает Олича и он вылетает наружу. Там слышится стрельба, причем лупят не только «калаши» врагов и «бельгийка» югослава, но и еще стволов несколько. Слышны басовитые раскаты дробовика, звонко трещит пара автоматов калибра 5.56. Винтовочка какая-то голос подала, кто-то из пистолета лупит. Похоже, все не так плохо, как мне несколько секунд назад рисовалось.

Очень осторожно, прямо таки стелясь по борту, выглядываю в якорный клюз. Смотреть не шибко удобно, но значительную часть вражеской палубы видать. На ней лежат два тела и все. Никакого движения. Отлично. Теперь надо отсюда выбираться и идти на помощь нашим. Перезаряжаю ППС и аккуратненько выглядываю из люка. Никого. Из живых и активных, по крайней мере. Видны четыре вражеских трупа – неплохо мы их все-таки встретили. А всего было семеро – пять в броне с «калашами» и двое «матросов» с какими-то короткими пистолетами-пулеметами. Передняя часть надстройки капитально разворочена. Нихрена ж себе! Это что у них за гранатометы-то были? Стараясь двигаться как можно быстрее и при этом тихо перебегаю дальше к носу и занимаю позицию за одним из брашпилей. Укрытие неплохое, правый борт отсюда я контролирую полностью, да и с левого ко мне подобраться непросто будет. Сижу, наблюдаю, жду дальнейшего развития событий.

На шкафуте вспыхивает стрельба, но через минуту стихает. Только лишь дважды доносится выстрел из чего-то непонятного. Ну да, «контроль». Еще через пару минут вижу Санчо с парой человек, осторожно выдвигающихся по левому борту. Негромко окликаю их, а то еще стрельнут на нервах. А мне лишние дырки в организме не нужны совершенно. Спутники Санчо становятся спина к спине, контролируя окружающее пространство, а сам он перебегает ко мне.
- Видишь кого?
- Нет. – отвечаю я. Вы палили только что?
- Ага. – кивает Санчо. – Двоих завалили.
- При мне на борт семеро лезло. Значит, где-то еще один, как минимум.
- Будем искать. – решает Санчо и подзывает своих.
- Хуан, остаешься здесь. Остальные – со мной.

Логично, нечего сказать. У помянутого Хуана чилийский «ЗИГ» калибра 7.62. Есть вероятность, что чужую броню он прошьет. А я со своим ППС буду куда разворотливее, что в тесноте помещений немаловажно. Втроем движемся по правому борту в сторону кормы, осматриваем то, что осталось от ходовой рубки. Живых нет. Мертвых тоже. Целых мертвых. А то, что есть – опознанию не поддается. Хана всем, кто тут был. Идем дальше.

Извлекаем из радиорубки забаррикадировавшегося в ней Рауля. Не уверен, что это ему б помогло, но от комментариев воздержусь. Неизвестно, как бы я сам поступил на его месте. В процессе осмотра судна обнаруживается повылазивший из различных щелей народ. К моему удивлению, примерно треть нашей досмотровой группы жива и боеспособна. Сразу закидать всех гранатами у наших врагов не получилось – помешало большое количество различного оборудования на палубе, принявшее на себя значительную часть осколков. А потом ребятишки начали активно прятаться и готовиться дать отпор коварному врагу, когда тот появится в поле зрения. Возможно, не лучшее решение, но при отсутствии руководства – наиболее логичное.

Обнаружили аж трех врагов. Уже мертвых, но еще не успевших окоченеть. Пацанам фатально неповезло. Они вломились в боцманскую, хозяин которой встретил их огнем из своей СЕТМЕ. Ранил одного и отвлек на себя остальных, чем подло воспользовался подобравшийся с тыла Олич. Застрелил прикрывавшего коридор, а находившимся в боцманской закинул внутрь гранату. Поскольку внутри укрыться от осколков было негде – парни ломанулись наружу. Аккурат под очереди югослава, который ждал именно такого развития событий.

Убедившись в отсутствии незваных гостей на «Фуроре» мы направились на чужой борт с ответным визитом вежливости. Мне с Анте достался осмотр кормы, включая машинное отделение. Вот там я удивился, хотя чего-то похожего стоило ожидать. Скорлупка имела два винта, что весьма нетипично для судна ее размеров. Нет, самих винтов я не видел, но валов было два. На экономичном ходу их крутил двигатель, снятый с какого-то грузовика. Ну, если по размерам судить. А для полного хода на каждом валу стояло по авиамотору с понижающим редуктором. Причем, моторы эти даже сейчас были весьма горячими. Ну понятно. Ребята хотели от нас оторваться и вывели движки на максимальный режим. Через несколько часов те решили, что хватит это терпеть и капитально перегрелись. Поскольку на меньшей скорости уйти от нас хозяевам судна не светило, они решили, что лучшая защита – это нападение и попытались решить проблему с нами кардинально. К огромному нашему счастью, у них это ПОЧТИ получилось.

Нет, завязывать надо с этими морскими приключениями. Я, к счастью, не персонаж Сабатини какой-нибудь, и без моря могу жить вполне комфортно. Все, по возврату в Порто-Франко ноги моей на этой палубе не будет. Спишусь на берег и подамся к Люде в бортинженеры. И не только в инженеры. Перед уходом в море я изъял из своего «жемчужного фонда» половину камней и отнес рекомендованному мне ювелиру. Спорили мы с ним долго и страстно, но потом пришли к консенсусу. Достойный сын Израиля изготовит по моему заказу кольцо и гарнитур, состоящий из ожерелья и серег. Перед тем, как дать принципиальное согласие, "лицо семитской наружности" долго изучало камни, а потом, что-то для себя решив, озвучило такой ценник, что я порядком офигел. Это было нечто. От наших криков тряслись стены и люстра, мастер апеллировал к моим чувствам, утверждал что нельзя экономить на любимой женщине. Я в ответ утверждал, что экономлю не на любимой женщине, а на одном заломившем несусветную цену деятеле. Аргумент о большой семье, которая хочет кушать каждый день и неоднократно, я парировал сообщением о том, что люблю не дочь миллионера и деньги по ночам не печатаю… Короче, торговались долго и со вкусом. Но расстались довольные друг другом. Силен был ювелир в торговле, но до армянина, некогда скупавшего у нас «утраченные военно-воздушным способом» материальные ценности, все же недотягивает. Ашот был просто монстр в этом деле – меньше чем втроем его окучивать не ходили. Но ладно, хватит предаваться воспоминаниям, какими бы приятными они не были – надо идти наверх ништяки собирать. Хотел я бронежилет – вот он мне и будет. Даже два. Я, правда, намерен решительно сменить род занятий, но броня – штука такая, когда угодно пригодиться может.

Поднявшись на палубу, я обнаружил Олича, обшариваюшего один из трупов. Для удобства осмотра содержимого карманов Анте перевернул тушку на спину и мне сейчас хорошо видно лицо со следом от ожога на всю левую часть. Как будто раскаленный прут приложили. Правда, в данном конкретном случае вместо прута был ствол от ПК, из которого в хорошем темпе выпустили несколько коробов. Нда, братишка, вот таким образом пересеклись наши дорожки… Судьба-злодейка любит пошутить. Когда-то делали одно дело, а сегодня сошлись в бою. Блин, ну почему так!?

На душе стало невыносимо тоскливо. Захотелось нажраться до розовых мартышек, так, чтобы ничего не помнить. Но сделать это нет никакой возможности. Чувствуя себя последней сволочью, по дуге обхожу лежащее тело. Твою ж мать, до чего я докатился? Ради цветных фантиков убиваю людей и при этом еще считаю себя правым. Ну не мразь ли? Жутко захотелось ударить шаряшего по карманам покойника Олича и я с трудом удержал себя от этого поступка. О, вон наши стоят и что-то на повышенных тонах обсуждают! Пойду туда, если повезет – оторвусь на ком-нибудь…

Однако дискуссия свернула в совершенно неожиданное русло. Выслушав очередную эмоциональную тираду своего собеседника, наш помощник капитана побагровел, рванул из кобуры свою «змеюку» (не знаю, "Питон" там у него, «Анаконда» или еще чего) и выстрелил в живот своему оппоненту. Невысокий усатый мужичок, нанявшийся к нам перед этим походом, согнулся в три погибели и утробно завыл. Следующая пуля оборвала эту «арию». Помощник, не убирая револьвера, что-то изрек с крайне пафосным видом.

Тем временем, стоявший у него за спиной парнишка-индиос, тоже из крайнего набора, небрежно шевельнул плечом, перехватил соскочивший с него «Имбел» и всадил очередь в широкую спину «замполита». Нихрена ж себе! Стоявший рядом с "замполитом" Санчо с лихорадочной быстротой рванул из кобуры «Кольт», одновременно отпрыгивая в сторону, но отпрыгнул недостаточно далеко. Две пули сорок пятого калибра отправили убившего помощника индейца в лучший из миров, но нож в руке еще одного из стоявших уже окрасился красным. А это уже Фернандо, один из «старичков», он с нами с первого похода. Гребаное все! Что тут происходит-то? Так, надо быстро сныкаться куда-нибудь, пока в запале в расход не пустили!

Додумывал эту мысль я уже в рубке трофейного суденышка. Со мной вместе там оказался Гюнтер Штольц, еще один наш новичок. Родился уже здесь, в Нойенхафене, и в тринадцать местных же лет (сколько это по нормальному счету-то?) подался странствовать в поисках приключений. Вот и нашел их. Причем столько, что на годовую норму хватит, наверное. В меня стрелять, слава Разуму, не собирается, ну и я в него не буду. Похоже, здесь какие-то внутрилатиносовские разборки, в которые мне лезть неохота. Я лучше посмотрю, кто из них победителем выйдет, а потом подумаю, примкнуть к нему или попытаться на ноль помножить.

А вакханалия, тем временем, продолжается. Судя по воплям, предмет спора забыт напрочь. Теперь работает древняя как мир логика: «Ты убил моего друга Педро? Так сдохни, скотина!». Это звиздец, товарищи. Осторожно выглядываю в иллюминатор и вижу, как один из сигнальщиков палит из карабина. Проследив направление его взгляда, понял, что палит он в Олича. Но долго ему таким образом развлекаться югослав не позволил. На пресечение столь вопиющего бардака ему хватило всего двух патронов. Но после этого все та же логика сработала против него и по Анте ударили несколько стволов. Похоже, пора и мне поучаствовать в безобразии. А то ведь если Олича грохнут – и мне девять граммов свинца выпишут. Просто так, для подстраховки. И Штольца прибьют по аналогичным мотивам. Быстро разъясняю немцу ситуацию и получаю в ответ заверения о том, что он на нашей стороне. Ну, теперь можно и действовать.

Выглянув через распахнутую дверь, оцениваю обстановку. Олича не видно, но пара сигнальщиков – обладатель «джунгли-карабина» с невыговариваемым индейским именем, и еще один, с М-14 энергично палят по штабелю тюков на палубе. Видимо, мой друган за ними прячется. Выдаю Штольцу ЦУ – «Я по правому, ты по левому» и всаживаю короткую очередь в обладателя американской винтовки. И следом добавляю еще одну. Рядом трещит «Мадсен» Гюнтера и хозяин британского карабина падает тоже. Из-за надстройки «Фурора» выбегает еще кто-то и тут же получает сразу три очереди. Зря, наверное. А может быть, что и нет. Попробуй тут разберись.

Окидываю взглядом палубу шаланды. Трупов на ней прибавилось, причем весьма значительно. Весь десяток (а то и больше) спорщиков на ней лежит. Всаживаю в каждого по пуле для верности. Насчитал тринадцать выстрелов. Пропускаю внутрь бегущего к нам Олича, прячусь сам и перезаряжаю оружие.
- Веселое дело! – с сарказмом произносит Анте. – Чего этим придуркам вздумалось по мне палить?
- Черт их знает. – отвечаю я. – Пойдем, поищем кого-нибудь сохранившего мозги посреди всей этой фигни?
- Пошли. Других вариантов нет.

Поиски были не особо успешными. Кроме нас троих в адеквате оказались Маслов, решивший что ему нафиг не уперлось на чужом пиру похмелье, старший механик с вахтенным мотористом, просидевшие все это время в машинном, и Рауль, традиционно задраившийся в радиорубке. Вот таким составом мы и собрались для составления дальнейшего плана действий.
- Ну и с какого бодуна эти скоты меду собой передрались? – озвучиваю я наиболее волнующий меня вопрос. Судя по отсутствию ответов – риторический.
- Ну, пираты обычно из-за добычи дерутся – озвучил свое мнение Гюнтер.
- Устами младенца глаголет истина. – подколол парнишку стармех. – Предлагаю осмотреть трофей и выяснить, что же наших бывших соплавателей так взволновало.
- Согласен. – поддерживает Маслов. Только оружие давайте на «Фуроре» оставим. А то мало ли чего там такого, на рассудок плохо действующего.

Прочие участники собрания согласились с высказанными предложениями и, разоружившись, мы отправились на борт трофейного кораблика. Блин, что за день сегодня! Только и делаю, что с борта на борт прыгаю.

Начали осмотр с верхней палубы. На ней оказались тюки с хлопком и ничего больше. Идея о том, что наши бывшие коллеги так возбудились из-за них, показалась нам несостоятельной и поиски мы продолжили. В трюме оказались вещи, значительно более интересные. Характерные и очень знакомые деревянные ящики. В свете фонаря я читал вслух маркировку, переводя на понятный всем присутствующим английский язык:
- Автоматы Калашникова. Те, которые АК, не АКМ. Карабины СКС. В этом – РПД. Вот тут – РПГ, "семерки". Ну и боеприпасы к этому добру. Итого – стволов сто. Не так много, чтоб народу башни посрывало.
- Согласен. Ищем дальше. – поддержал меня Рауль.

Следующим номером нашей программы стали жилые помещения. В одном из них и обнаружилось искомое. Здоровенный брезентовый баул стоял на полу в распахнутом виде и демонстрировал свое содержимое. Я даже не сразу понял, что именно вижу. Потом дошло. «Колоды» экю различного номинала – от полтинника до пятисотки. В большинстве своем – «полтосы» и сотни, но все равно много. Очень много. И занимают они примерно две трети баула. Остальной объем заполнен какими-то мешочками. «Дед»[старший механик на флотском жаргоне] вытащил и открыл один из них:
- Монеты. Золотые. По двести экю.

Гюнтер принялся распаковывать другой. На свет появился упакованный в бумагу столбик сантиметров пятнадцать высотой.
- У меня сотенные. – сообщил юноша.

Я решил не отставать и тоже вытянул мешочек. Он оказался ожидаемо тяжелым, но неожиданно пластичным. Внутри было что-то сыпучее. Я осторожно, над столом, развязал его и заглянул внутрь:
- Похоже, что золотой песок. Я его никогда не видел, правда, но больше нечему.
- Он и есть. – подтвердил стармех.
- Ладно, что делать будем? – задал чертовски актуальный вопрос моторист.
- Для начала, предлагаю баульчик к нам на борт перебазировать. Потом трупы обшмонать и за борт покидать, пока не завонялись. Заодно пока будем этим заниматься – прикинем что к чему. А потом соберемся и обменяемся мыслями – предложил план действий Анте.

- Итак, господа, мы в дерьме – открыл наше собрание озвучиванием очевидной истины Олич. – Причем даже дважды. Во-первых, нам будет крайне трудно объяснить хозяевам «Фурора» произошедшее на борту. А во-вторых, мы умудрились кому-то очень сильно нагадить в тапки. Как будем выкручиваться? Какие будут предложения?
- Предложений нет. – уныло отозвался я. – Но есть предположение, кому именно мы обосрали всю малину.
- Ну-ка ну-ка… Поподробнее. На кого думаешь, почему так решил.
- С одним из тех ребятишек, что ты гранатами уложил, я когда-то водку пил на Ханкале. И служил он тогда в Минводском отряде спецназа[Имеется ввиду 17й отряд специального назначения Внутренних Войск]. Мы их периодически забрасывали в горы. Ну и забирали потом.
- Уверен, что именно он? – напрягся серб.
- Процентов девяносто дам.
- И тогда получается…
- Ну да. Если он кардинально не сменил работодателя, то мы хорошо так напакостили Протекторату.
- Весело – резюмирует Анте. - Только в игры разведки вляпаться нам не хватало…
- Вот-вот. У меня такое ощущение, что нам всем проще и безболезненнее будет тут же застрелиться.
- Пресвятая Богоматерь… Ничего, выкрутимся. Сейчас что-нибудь придумаем.

Тут подал голос «дед»:
- Я не знаю, что можно придумать с разведкой – если только найти необитаемый остров и на нем поселиться. А перед теми, кто давал Гальего деньги на корабль, можно все списать на «неизбежные на море случайности». Не факт, что поможет, но других вариантов я не вижу.
-Так-так-так… Неизбежные случайности, значит – протянул Олич. – Андрей, ты знаешь какое-нибудь место, скалу там какую-то, где можно угробить корабль и потом спастись. Но не всем.
- Предлагаешь сделать вид, что остальные при кораблекрушении погибли? – уточнил Маслов. – Я подумаю.
- Подумай. Только надо, чтобы «Фурор» уже пару дней как на дне был. Чтобы к этой драной посудине нас никак не привязать было.
- Вот это сложнее. Тут и радист бы SOS передавал, и радиомаяки в шлюпках включили бы.
- Плохо. Но ведь могли батареи в них сдохнуть? Не уследили по разгильдяйству…
- Все равно два дня никак не получиться. Я вчера вечером с берегом связывался. – прервал полет мыслей Рауль.
- А что передавал? – поинтересовался Маслов.
- А без понятия. Мне уже зашифрованное принесли. Просто группы знаков. И координаты там вполне могли быть.
- Плохо дело. – вздохнул Олич. – Какие еще мысли есть?

Тут в разговор вступил Штольц:
- А если где-то в укромном месте отсидеться… Сеньор старший механик что-то говорил про необитаемый остров… Такие в Заливе вообще есть?
- Я не всерьез говорил. – возразил стармех. – И мне кажется, что переждать в тихом месте весь шум не получится. Я, конечно, мало что понимаю в тайных операциях, но сдается мне вот что. Когда хозяева груза сообразят, что он пропал – о чем они в первую очередь подумают? О происках врагов. Начнут искать, кто из конкурирующих организаций шевелился в эту сторону, попутно будут перетряхивать свою внутреннюю кухню в поисках утечек… И только когда ничего не найдут – станут искать в других местах. Так что немного времени у нас есть, мне кажется. И за это время надо успеть залезть куда подальше и сидеть там очень тихо.
- Куда подальше – это куда? – поинтересовался Маслов. – Мне курс куда прокладывать?
- Я предлагаю пока что в Кейптаун. Как раз по дороге обдумаем, куда потом податься и как это сделать. И, я думаю, надо сделать так, чтобы в Кейптауне нас уже ничего с «Фурором» не связывало. Ни к чему оставлять за собой такие следы. Пропал в море приватир – значит пропал. - высказался Рауль.
- Резонно. – признал югослав. – Предлагаю пока действовать так. Все согласны?

Согласны были все. Это радовало. Хоть какая-то определенность, пусть и всего лишь на несколько дней. А с другой стороны – есть целых несколько суток для того, чтобы вдоволь пошевелить извилинами и найти какой-то выход из этой, мягко говоря, непростой ситуации. Но это будет потом. Сейчас у нас по распорядку вместо умственного труда – физический. Маслов вместе с «дедом» будут оборудовать новый пост управления кораблем вместо разнесенного противником, ну а нам предстоят такелажные работы – будем перегружать ящики с оружием из чужого трюма в свой. При этом еще надо хотя бы одного человека выделить на наблюдение за окружающей обстановкой. Таким образом, работать с тяжестями предстоит вчетвером. Это весьма огорчительно. Мы, конечно, парни крепкие, но там по паре тонн на брата будет, скорее всего. Хорошо, хоть вручную с чужой палубы на свою это все поднимать не надо – грузовая стрела благополучно пережила сегодняшние коллизии и вполне работоспособна. А вот из чужого трюма и в трюм свой – исключительно ручками. Ох, чувствую, завтра будет у меня все болеть…