Новая Земля, База «Россия», 18 год, 9 месяц, 39 день, воскресенье, 08:20
Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…
Правда, где тот Кремль теперь? За сколькодевять земель?

Как нам и обещали, за ночь переселенцев на Базе изрядно прибыло, и часть из них теперь ошалело носилась между стоянкой автотранспорта, иммиграционной службой, банком, оружейным магазином и гостиницами. А кое-кто уже с озабоченным видом жевал свой первый на Новой Земле завтрак в баре. Неужто мы также выглядели вчера?
Арам встретил нас, как старых знакомых, поинтересовавшись, что раньше подавать – кофе или еду? Разумеется, кофе! Причём, с нами согласился в этом вопросе и Дед, на Урале и в Москве всегда отдававший предпочтение чаю. Он ещё в самом начале нашего знакомства рассказал, что чай здесь премерзкий, а вот кофе – отличный. Но реальность сломала все наши стереотипы о том, каким является хороший кофе: ничего подобного ни я, ни Наташа никогда в жизни не пробовали! И на наши похвалы хозяин заведения просто махнул рукой:
- Не мне спасибо, здешней земле спасибо! Как вам на новом месте спалось?
- Прекрасно! –невинно улыбнулась супруга. – Я дрыхла, как младенец!
Ну, ну! А я-то и не догадывался, что младенцы такое в постели вытворяют! Похоже, переход не только на мужскую сексуальность благотворно влияет, как нас Лена предупреждала…

Сегодня у нас по плану была отправка телеграммы Натальиным родителям, и мы отправились в офис мимо автостоянки, куда периодически катились машины из ангаров, на которых сокращённо были обозначены города отправки переселенцев: Мск, Спб, Ект, Нвсб, Хкв, Киев… Возле самой стоянки мы, нос к носу, столкнулись с семейством, пытающимся разобраться с клетчатыми сумками «мечта челночника», вынутыми из уазовской «буханки». Фигура главы семейства показалась мне знакомой, а он, почувствовав мой взгляд, обернулся и всплеснул руками:
- О, Николай! Колесов, кажется? Не помнишь? Я твой «Дефендер» к переходу готовил. Сергей Семёнов, мастер из автосервиса!
Теперь и я узнал этого автослесаря, перебравшегося на Новую Землю вслед за братом, трудившемся где-то в ПРА.
- Как не помню? Помню! Вы ещё предлагали вместе держаться, если здесь встретимся.
- Да что ты «выкаешь»? Мы здесь уже, можно сказать, родные, если на той стороне встречались. Я так понимаю, ты вместе с супругой? А деда своего тоже забрал?
- Да, это моя жена Наташа. И Иван Андреевич с нами, но он сейчас в гостинице прохлаждается.
- Отлично! Тогда, может, подскажешь, где тут обустроиться можно? Мы уже и в иммиграционной службе отметились, и прививки сделали, и деньги на здешние тугрики поменяли. Ну, и дерут, заразы! А теперь ещё, говорят, оружие надо идти покупать…
- Надо, Сергей. Надо! Вам «Памятки переселенцев» вручили? Почитай, там хорошо расписано, почему без оружия нельзя. И не жлобись на оружие: я местных уже порасспрашивал, они тоже говорят в один голос, что здесь без оружия – смерть. А обустроились мы у Арама. Это вон туда идти. Там вывеска «Бар», не перепутаете. Нам сейчас надо в офис Ордена заскочить, а потом мы вас найдём.
- Слушай, если всё так серьёзно, ты не поможешь мне оружие выбрать? А то я, знаешь ли, больше по другим железкам…
Я кивнул, и Сергей погнал своё, наконец-то разобравшееся с баулами, семейство в сторону гостиницы.

Наташина телеграмма была довольно короткой: «Долетели хорошо. Послезавтра едем дальше. Привет Хомяку». Но обошлась нам, как получасовой телефонный разговор с Владивостоком.
-А кто такой Хомяк? –поинтересовался я.
-Брат Андрюшка. У него, когда он родился, такие смешные щёки были, поэтому его в семье Хомяком называли… Мы с мамой и договорились, что я передам ему привет, чтобы она поняла: это именно я телеграмму отправила.
-Конспираторы, блин! –засмеялся я.

Семёновы обустроились в четырёхместном номере для небогатых переселенцев, расположенном в другом корпусе, но разыскивать их не пришлось: к нашему возвращению семейство уже вернулось в бар и ждало завтрака. Поэтому мы с Наташей не отказали себе в удовольствии выпить ещё по чашечке кофе перед тем, как отправиться всей компанией в оружейный магазин.
На стоянке, постепенно превращавшейся в выставку советского внедорожного автопрома, разбавленного подержанными образцами зарубежной продукции, наше внимание привлекла к себе парочка молодых людей в германском камуфляже, восседавшая верхом на броне некоего монстра, обводы которого мне показались смутно знакомыми. Ба, да это же армейский «бардак», перелицованный до неузнаваемости! С БРДМ-2, хорошо известной телезрителям по хроническим похоронам позднесоветских руководителей, мастерами «колхозного тюнинга» был срезан верхний бронелист вместе с башней. Не наблюдалось и обычно торчащих снизу из-под корпуса авиационных «дутиков», штатное предназначение которых в БРДМ – дополнительные опоры при преодолении рвов и траншей. Зато там, где должны располагаться ниши этого девайса, в бортах машины были прорезаны двери, открывавшиеся, правда, как надо – вперёд.
На то, что агрегат предназначался отнюдь не для охоты и рыбалки, указывали выступающие за кромку бортов кронштейны с торчащими вперёд и вбок зачехлёнными пулемётами. Судя по габаритам – винтовочного калибра. А по курсу задирало ствол в небо что-то крупнокалиберное. Парни откровенно красовались перед публикой, один – обхватив зачехлённый ствол «главного калибра», а второй – оперевшись локтем о само тело пулемёта. Один из них, блондин с оселедцем, заправленным за ухо, презрительно взирал сверху на суетящихся на стоянке людей и недовольно бухтел:
- Скики ж тут кацапни! Чому ты мэнэ не казав, Олэжэ, шо мы будемо траспортуватыся москальською базой? Знав бы – у Польщу бы поихав, щоб на ци поганы москальськи пикы нэ дывытыся!*
- Тю! Хто ж нас до ляхив пэрэпустыв бы з кулэмэтамы? Я тэж нэ знав, що мы до москальскойи базы стрыбатымо, брат Олэсь,** -оправдывался другой, коротко стриженный шатен, на рукаве которого я разглядел шеврон УНСО.
- Та нэ можу я цю собачу мову слухаты! Лэдь сэбэ утрымываю, щоб оцэ кодло нэ розстриляты. Чого зэнкамы блымаешь, кацапня вонюча? –отреагировал Олесь на моё внимание к украинской вундервафле. – Всих вас пэрэрэжэмо, колы выйидимо за паркан!***
Он изобразил оттопыренным большим пальцем резкое движение поперёк гола, а потом вскинул вверх правую руку в нацистском приветствии и истошно, едва не срывая связки, завопил:
- Слава Украйини!
Олег, едва не свалившись от неожиданности с брони, через секунду не менее истошно рявкнул в ответ:
- Героям слава!
Эти вопли немедленно привлекли к себе внимание охранников Ордена, которые, на ходу перехватывая свои винтовки, помчались к стоянке. И спустя секунд пятнадцать, за нашей спиной послышался новая порция криков:
- Я не розумию английську! Говорить украинською!.. Ни, росийською я нэ розмовляю, цэ мова окупантив… Украйина – цэ нэ Росия!**** Слава Украйини! Героям слава!

Тяжело гружёное семейство Семёновых наконец-то выбралось со стрельбища, где мы с Наташей вначале пристреляли купленное оружие, а потом попытались добиться от каждого, чтобы выпущенные пули хотя бы через раз попадали в мишени.
Лучше всех, на удивление, получалось у шестнадцатилетней Иришки, быстро освоившей специально приобретённые для неё пистолет-пулемёт Судаева и «генеральский» малокалиберный ПСМ. Её старшему брату-погодку Даниле приглянулась «ксюха», а в качестве второго ствола он выбрал «Наган», хотя мы и отговаривали парня от этого достаточно специфического оружия. Как мы и предполагали, из револьвера он безбожно мазал из-за большого усилия на спусковом крючке в режиме самовзвода. Но со взведённого курка результат получался терпимый.
Оксана Семёнова также вооружилась АКС-74У, но не стала выпендриваться в поисках необычного оружия ближнего боя, положив в кобуру ПМ. Школьные занятия НВП для матери семейства не прошли даром, и она довольно быстро вспомнила сборку-разборку. Её приятно удивила слабая, в сравнении с АКМ, отдача «ксюхи», из которой она отстрелялась тоже нормально. Но когда взялась за пистолет, дело едва не закончилось серьёзной травмой: она слишком высоко перехватила рукоятку двуручным хватом, и лишь благодаря нашим предупредительным воплям она избежала разрыва кожи между большим и указательным пальцем при перемещении крышки ствольной коробки после выстрела. Хват Оксане мы поправили, но каждый раз после перезарядки магазина бдительно следили, чтобы она держала пистолет правильно.
Сергей хорошо отстрелялся их «макарова», но из АКМС меткость у него была нестабильной. Как оказалось, с детства страдая небольшой близорукостью, автослесарь стеснялся носить очки. Зато сборку-разборку и порядок чистки всех стволов семейства он ухватил мгновенно, покрикивая на домочадцев, если те только пытались что-то сделать не так.
На выходе со стрельбища, где Семёновым опечатали сумки с оружием, нас уже ждал Ричард.
- Хай, Ник! Хай, Натали! Я к вам по поводу инцидента на стоянке. У вас и ваших спутников есть какие-нибудь претензии к этим двоим неуравновешенным молодым людям? Они объяснили своё неадекватное поведение тем, что вы своим присутствием на Базе оскорбляете их национальные чувства. Но поскольку политикой Ордена является толерантность к представителям всех, без исключения рас, народов и религиозных взглядов, такое объяснение не является оправданием. В то же время, они не совершили ничего противоправного, и если у вас нет к ним претензий, мы не будем применять к ним никаких мер. Если претензии имеются, то они будут выпровожены с территории базы.
- Нет, Дик. Ничего они нам не сделали. Так, покричали, что ненавидят русских…
- О`кей! Тогда я вас попрошу не приближаться к их машине, чтобы не провоцировать их. Они будут ночевать в ней, поскольку отказались селиться в гостинице. Говорят, что не хотят жить в отеле, принадлежащем… какое-то неизвестное мне слово… «ба-на-бак»! Что это значит, Ник?
Оксана, как оказалось, родившаяся в Харькове, понимала английский и пришла нам на выручку, поскольку и мы не знали такого слова.
- Так на Украине презрительно называют выходцев с Кавказа.
- О, так они ещё и расисты? –удивился Ричард.
- Да, я видела у них на камуфляже шевроны одной из украинских неонацистских организаций. Да и лозунги, которые они выкрикивали, были паролем и отзывом нацистских коллаборационистов времён Второй мировой войны.
- Спасибо за разъяснение, мэм! Я предупрежу ребят, чтобы они присмотрели за этими наци!
==========
*Сколько же тут кацапни! Почему ты мне не сказал, Олег, что мы будем транспортироваться через москальскую базу? Знал бы – в Польшу бы поехал, чтобы на эти поганые москальские морды не смотреть!
**Тю! Кто же нас к полякам пропустил бы с пулемётами? Я тоже не знал, что мы на москальскую базу будем прыгать, брат Олесь.
***Да не могу я этот собачий язык слушать! Еле себя сдерживаю, чтобы эту кодлу не расстрелять. Чего зенками моргаешь, кацапня вонючая? Всех вас перережем, когда выедем за забор!
****Я не понимаю по-английски! Говорите по-украински!.. Нет, по-русски я не разговариваю, это язык оккупантов… Украина – это не Россия!