| Всего страниц: 6 |
| Сергей Сезин (AD): Нерасстрелянный | ||
|
||
| ГЛАВА ВТОРАЯ Теперь вернемся к тому, что предшествовало появлению героя в не своей шинели и без шапки в холодный день осени 1938 года в богоспасаемом городе Среднереченске. В этом городе до ареста Вениамин служил около полугода, занимаясь в основном контршпионажем и весьма успешно. Но, тем не менее, его начальники в городе и области имели на него зуб и считали, что он не должен служить в органах и находиться на свободе тоже не должен. А ранее, в Камышне, он прославился уклоном в троцкизм, заявив, что построение социализма произойдет еще не скоро, так как больно много требуется преодолеть старого в человеческих душах, чтобы строители нового общества избавились от этих родимых пятен капитализма. Еще Вениамин породил еще одно неполиткорректное высказывание, что коллективизация кое-где перешла в каннибализм. Вообще-то за такое можно было и из партии быть исключенным и из органов вылететь, но в районе к нему отнеслись милосерднее, чем могли, ограничившись строгим выговором. Ну и из того района его убрали в Среднереченск, где городской отдел НКВД был достаточно многочисленным и нашлись бы те, кто занялся с героем воспитательной работой. Или заключил, что он неисправим. Лето 1937 года началось с многочисленных операций по изъятию врагов. Поэтому воспитывать Вениамина было некогда-впрягайся и вези. И он потащил воз, успешно завершив 18 дел по шпионажу, диверсиям и военно-троцкистскому заговору. Будь к нему отношение в области получше, его бы явно ждала награда, но там все не забывали его длинный язык. Поэтому у начальника Областного управления НКВД, когда от него потребовали искоренения правотроцкистского заговора в нем, то фамилия Вениамина вcплыла одной из первых при размышлении, кто у нас тут Ляпкины-Тяпкины? В первую очередь, конечно, пошли сотрудники польской национальности. Потом латыши и эстонцы. Были еще и другие товарищи, уроженцы ныне буржуазных и враждебных государств. Но, если в Москве находился и индус, а на Дальнем Востоке корейцы и китайцы, что служили в органах и РККА, то в Среднереченске таких не было. А вот заподозренные в троцкизме были. Начальник городского отдела, когда областное начальство спросило о том, что за человек Вениамин, о нем хорошего ничего не сказал, оттого Вениамина направили в областной город под предлогом усиления межрайонной группы, но вместо усиления он был арестован и обвинен в очень многом. Обычно жизнь таких обвиняемых заканчивалась быстро и плохо. Но на Вениамина было возложено кое-что другое. Он являлся как бы базой для двух попаданцев, которые были поселены в него для серьезных дел. Попаданцы в нем отбывали один из этапов кары за свои прежние прегрешения, и от них требовалось нейтрализовать одного жителя Среднереченска, который не должен был жениться на некой девушке, и от брака их не должен был родиться сын, а от него внук, что своими внешне нестрашными действиями нарушит мировую гармонию. Ведь крохотный камень в почке или желчных путях внешнее невелик, но, образовавшись в организме, способен убить его обладателя. Так что будущий внук не должен был написать роман «Прозрачная кровь титанов», как бы не хотелось этого Темным Силам. По совместительству будущий дедушка писателя являлся секретным сотрудником НКВД и даже писал донесения на самого Вениамина. Почтенные попаданцы, подучившись кое-чему у того самого «прозрачного Анатолия», разыскали злобного врага бытия, вселились в него и довели до сумасшествия. Секретный агент Генрих вышел на улицу с голым задом, возгласил здравицу маршалу Пилсудскому и позвал всех в поход на Москву. Его упрятали известно куда, а героические попаданцы избыли свои прегрешения и направились в подобающий сектор рая. Но при этом они не забыли о Вениамине и попросили милости для него у святой Екатерины Александрийской. Тем временем Вениамин ждал суда Военной Коллегии Верховного Суда, и, хотя он продолжал отрицать свою вину, а доносы Генриха от греха подальше убрали из дела, но помощь ему требовалась. Святая Екатерина взялась за дело, явилась в сны председателя выездной сессии Орлова и ее члена Галенкова, и, вспомнив молодость, победила обоих юристов в споре о виновности Вениамина. Затем напророчила им, что, если они не приговорят Вениамина к расстрелу, то пhоживут от 20 лет до полувека. Если не сделают этого- жизнь их будет короче и менее приятна, чем им хотелось бы. Третий участник суда, военюрист Климин, страдал от бессонницы и не был обработан Екатериной, но согласился с двумя другими, что дело для осуждения не годится и велось недостаточно тщательно. Выездная сессия Военной Коллегии Верховного Суда дело Вениамина вернула на доследование и указала на некачественное проведение следствия областным Управлением НКВД. Его начальник товарищ Вульф решил так: дело Вениамина подлежит прекращению, а он освобождению. Тем более, что давшие показания на него уже сами расстреляны, заново начинать создание дела не хотелось бы, не хотелось бы и всплывания сведений о Генрихе и других несообразностей дела. К тому же в Наркомате веяли другие ветра - последствия побега Люшкова, приход Берии из Закавказья в Москву и менее известные эпизоды и тенденции. Поэтому дело было прекращено, Вениамин освобожден, но из органов уволен. На память ему остались последствия удара дубинкой по голове, отчего он хромал и плохо работали мимические мышцы одной половины лица. Но все-таки живой, хотя и не чаял, что уцелеет. Правда, Темные Силы после крушения их планов могли попробовать организовать рождение отца автора «Прозрачной Крови» от другого мужчины, поэтому этот бой еще не закончился. ** Будучи на работе, Вениамин старался узнать побольше про то, что творится на заводе, и что именно там плохо. Конечно, он не понимал ничего в производстве вязальных машин, запчастей к ним, капсюльных втулок двух образцов, пятидесятикилограммовых авиабомб, 45мм осколочных снарядов, но, даже если он и не понимает, то опыт прошлого года говорил о том, что есть на свете товарищи, которые нам не совсем товарищи, а товарищи скорее чертям в болоте, и их работа, скажем так, далека от идеала, а иногда и противоположна идеалу. И, подобно трудам Лебединцева по устройству засады на «командира повстанческого полка», только внешне осмысленна и полезна. А, возможно, даже и вредна. Сказанное выше-это политкорректная форма того, как выражался Вениамин в адрес тружеников артсклада, склада изделий связи и того склада, о котором им переслали бумаги о порче больше сотни орудий от хранения под дождем и снегом. Где это было, он не помнил, но вроде бы в их военном округе. Из этого следовал вывод, что Трахтенбергер, Бычков или как там его, и прочие возможны не только в службе артиллерийских снабжений и тылу округа, а на гражданке тоже. И даже еще более, поскольку на военную службу существует хоть какой-то отбор и контроль за военнослужащими и вольнонаемными. А какой контроль в металлообрабатывающей артели «Осевая гайка», которую дразнили: «Артель «Напрасный труд»? Судя по его наблюдениям, работники там бывали трезвыми только до обеда. Но, с другой стороны, а в артели-то кто трудятся? Инвалиды, и делают они разные скобяные изделия из отходов металлобработки других заводов, то есть из мусора. И, если до обеда сделают несколько скоб, мышеловок и что они еще там производят- то и польза от них все-таки есть. Да и не затворы к оружию они делают, чтобы все точно совпадало. Если даже их скобы друг на друга не похожи-на крышку сундука сойдут и разные. А кому не нравится-прикроет сверху салфеткой. Из размышлений Вениамина вытекало, что вполне возможно выявить источник бед завода. Или части бед. А дальше пусть копают инженеры, что еще не так, и как с «не так» бороться. Из осторожных расспросов удалось выяснить, что не приняты две партии капсюльных втулок КВ-4, тысяч по двадцать пять в каждой. Еще оказалось, что капсюльная втулка в орудийном выстреле делает то, что капсюль в знакомых ему револьверных и винтовочных патронах. Поскольку один боекомплект к орудию–это от шестидесяти до сотни выстрелов, то дел наделано много. На заводе КВ делаются не полностью, а только их латунную часть. Затем КВ едут на завод номер 53, где к ним как-то приделывают воспламеняющую часть, и тогда уже готовый продукт отправляется на артиллерийские склады и ждет своего часа. Испытывается партия так: берется не то пять, не то десять КВ, снаряжаются воспламеняющим составом и вставляются в гильзы. Дальше учебное орудие проводит спуски своего ударного механизма-сработают ли КВ от удара бойком. Если (но это неточно) две КВ не срабатывают, то вся партия не принимается и идет в переделку. Если даже не две, а три КВ, то принцип понятен, берется некоторое количество и испытывается. Хорошо вышло- берется все, нехорошо-все не берется. Ну, то, что эти партии надо осматривать и ремонтировать– это однозначно ждет завод, но для него неплохо бы узнать, почему это произошло. И вот тут «прозрачный Анатолий» может подсказать. А если это поможет, то помимо морального удовлетворения, и Вениамину может нечто хорошее приложиться. И он пошел на вечернюю встречу. Анатолий был в каком-то не очень хорошем состоянии, как будто у него была икота или судороги. Когда это происходит у полупрозрачного облачка- получается вид, очень терзающий нервы. Если бы Маяковский увидел это перед тем, как написать «Облако в штанах», то мог и расстаться с жизнью, не дожидаясь 1930 года, чтобы снова этого не видеть, как облачко икает или его тошнит. И Вениамин задал немного нескромный вопрос про страдания. Анатолий, икая и содрогаясь, ответил, что он привязан в этом состоянии к местному жителю, склонному к мочемордию. И когда тот напьется, то и Анатолию не очень хорошо. Поэтому он заранее приносит извинение, если ему придется уйти досрочно. Что касается проблем завода номер 11, то во второй аспирантуре он работал с некоторыми бумагами областного архива, точнее, перепиской завода с ГАУ.И кое-что запомнил. По крайней мере три факта точно. Один из них -несоблюдение технологии работы с латунью. Насколько он помнит, где-то в эти годы военпред пришел и стал наблюдать, как обрабатываются латунные изделия. По технологии они погружались в смесь азотной и еще какой-то кислоты, выдерживались, потом мылись и что-то еще делалось. Рабочий военпреду бойко ответил, что погрузил детали в смесь кислот, сейчас они там полежат, а дальше будет последующие операции. Военпред заметил, что кислоты постепенно расходуются, и после нескольких погружений в емкость в ней кислот будет явно меньше. Рабочий и тут не растерялся и сказал, что его сменщик учил, что, когда кислота израсходуется -воон там возьмешь бутыль, дольешь, сколь надо, и продолжай. И Анатолий испытывающе поглядел на Вениамина. –Для меня это темный лес и даже тайга. –А дело вот в чем: основная составная часть латуни-медь. А вот медь по-разному реагирует с разбавленной и концентрированной азотной кислотой. Поскольку бутыль явно давно стоит на шкафу, никто за концентрацией кислоты не следит, оттого одну партию втулок обрабатывают уже разбавленной кислотой, а другую- более концентрированной. А, возможно, какая-то кислота активнее ест стенку втулки. Поэтому при ударе бойка по втулке та сильнее деформируется, и боек уходит от инициирующего состава. Втулка не сработала. Уже одна из двух. Я не силен в деталях, так что, если захочешь рассказать, то мои слова проверь, чтобы не оказаться неправильно сообщившим. Так что сходи к химикам и спроси, не путаю ли я чего. И можешь не благодарить! А теперь я должен удалиться, мне откровенно кюхельбекерно и еще более тошно! –Постой, пара вопросов про 129. –Сил уже нет, охота «забыться и заснуть». –22 июня –это точно совпадет с 22 июня 1812 гола? А также со смертью кое-кого в 1950 году? – 22 июня - абсолютно точно. А насчет 1950 года-ходили упорные слухи, что персонаж не застрелился в Берлине, а был вывезен в Южную Америку. Смерть в 60 лет-вполне правдоподобна. Но как реально было -я не знаю. Для поиска останков создали целую экспедицию, и вроде как нашли. Все, я полетел! Но Вениамин поблагодарил, хоть и ему сказали, что это не нужно. Он пошел домой, спугнув двух котов и проверив, жив ли один пьяница, лежавший на пороге подъезда следующего дома. Вениамин его заволок внутрь подъезда (увы, организм сильно ослаб и даже это было тяжко), а разговаривать гражданин не мог -перегрузился. Но и то хлеб, хоть не простынет на голом асфальте и под собирающимся дождичком. А на тряпке внутри подъезда-авось все обойдется и без болезней. Утром он спросил соседей по квартире, не знают ли те, как можно поговорить с учителем химии? Учительница химии из железнодорожной школы жила этажом ниже, поэтому вечером Вениамин смог с ней переговорить. Наталия Михайловна подтвердила, что да, медь по -разному реагирует с разноразбавленной азотной кислотой. Насчет того, как это повлияет на латунную стенку, она сказать не может, под словом «Латунь» ведь могут скрываться очень разные сплавы. Вениамин поблагодарил ее за консультацию и отправился к себе. Вообще-то не мешало бы еще поглядеть на то, насколько рассказ Анатолия совпадает с тем, что делается на заводе. | ||
|
| Всего страниц: 6 |