| Всего страниц: 6 |
| Сергей Сезин (AD): Нерасстрелянный | ||
|
||
Нерасстрелянный
Аннотация: В октябре 1938 года герой вышел из областной тюрьмы. ВКВС его не осудила,а отправила дело на доследование,а потом и дело было прекращено.Из НКВД он уволен,но хоть выходное пособие выдано.Есть последствия травмы головы,но хоть жив.Теперь надо восстановить то,что разрушилось в его жизни,то есть почти все,что было.
Вторая из трех книг. Первая -"Дорога на расстрел". Вторая-вот эта. Третья- "Жертовоприношение темному началу". ГЛАВА ПЕРВАЯ или на пути из прошлого в настоящее –Здравствуй, Оксана! Она повернулась на знакомый голос. Перед ней стоял тот самый, некогда пропавший Вениамин и виновато улыбался, только в глаза сразу же бросилось то, что улыбка у Вени была какая-то кривая, словно правая половина лица улыбалась, а левая тормозила и поздно включалась. Лицо бледное, цветом напоминало ранние ростки лука. Ну и одет был не совсем по погоде и непривычно. Конец октября выдался холодным и ветреным, хотя народ ожидал бабьего лета, но оно все не наступало, несмотря на предсказания народных же самодеятельных «синоптиков». А Вениамин был одет в черную железнодорожную шинель, да и ту видавшую виды, и без головного убора, отчего поеживался. И вещей-всего-навсего какой-то узелок в руках. –Здравствуй, –ответила Ксения, и ей самой не понравилось, как это прозвучало. Казенно и обезличенно, вот как, словно Вениамин для нее ничего не значил. А правда, что он сейчас значит для нее, с учетом замужества и ожидаемого ребенка? И слова сразу не находятся, чтобы сказать, а чтобы понять-все еще сложнее. –Давно не виделись. Чувствовалось, что слова тяжело и ему даются, он буквально по одному их подбирает. –Да, Веня, давно. И ей слова тоже не легко дались. –Как у тебя, Веня, дела? –Теперь почти что хорошо. Уже день на свободе. Из органов вытурили, но с выходным пособием. С жильем пока что непонятно, надо идти и спрашивать насчет моей комнаты. И в партии попробовать восстановиться. –Так это ты в тюрьме сидел больше года? –Да. Когда ….ну, в общем, я начал тебя разыскивать, но мне сказали, что ты в село поехала, насчет свадьбы договариваться, а потом куда-то пропала, вроде бы в больнице, но неведомо где. А потом меня бы никто не отпустил. –А за что тебя арестовали? –Оксана, я кучу бумаг подписал, где обязуюсь ничего лишнего не рассказывать. Могу только добавить, что оправдан полностью. Прости, что не смог тебя разыскать сразу же, хотя и пытался. Но, может быть, это и к лучшему. Для тебя, ведь ты уже замужем, и ребенок у тебя будет, и не потребуется стоять с передачей на Пушкина и спрашивать, я еще тут или уже далеко. Еще раз прости. Горло Ксении скрутил спазм, и она с трудом сумела спросить, хотя совершенно не то, что хотела: –А чем ты сейчас будешь заниматься? –Буду искать работу. Меня ведь учили на печатника, и работал я им. Или завербуюсь куда-то на строительство завода. Будь здорова, Оксана, счастья тебе, мужу и будущей дочке. –Почему ты думаешь, что дочка родится? –Одна колдунья сказала, что тебя знает. Но если она ошибется, и на радость твоему мужу родится сын-разве я против? –Да, да. Будь счастлив, Веня! –Попробую. Вениамин виновато улыбнулся, повернулся и пошел через вокзальную площадь. Ксения сквозь слезы смотрела ему вслед, замечая, как он немного приволакивает левую ногу, как ежится от ветра с реки, как перебрасывает свой узелок из руки в руку. Так вот и закончилась история Вениамина и Ксении, и в этом романе все осталось не дальше заглавия. ** На пути из прошлого в настоящее сильно мерзла голова, и Вениамин был даже не в силах думать о Ксении и о том, что было, и что ему осталось. Когда его арестовывали, шел тридцать седьмой год и его теплая осень. Сейчас же другой год, и дует сильный ветер с реки. Если затрапезную шинель ему с собой дали, то головного убора по размеру не нашлось. И не хотелось много думать, при каких обстоятельствах в Управлении НКВД области отыскалась ничейная шинель железнодорожника. Вениамин-то представлял, но от этого знания явно много печали. Пока он зашел на городской почтамт, пристроился там и стал изображать человека, в муках сочиняющего телеграмму родным по случаю чего-то. В зале ветра не было, и уже начали топить, потому Михновский довольно быстро согрелся. Теперь надо подумать, что делать дальше в первую очередь. Мысли о Ксении подождут. Из Мира-За-Завесой-Тайны он вышел, в явном мире надо было узнать, что случилось с его жильем за год? И его вещами в нем? Он лично подшивал в дела бланки о том, что имущество арестованных передается на ответственное хранение в домоуправление, колхозу и прочим организациям, пока владелец не осужден и не принято решение по имуществу. Если подследственный будет осужден с конфискацией всего лично принадлежащего имущества, то оно и того-с, уйдет. Во многих случаях надо вычленять: это вещи осужденного или родственников, ни к чему не приговоренных. А запасы картофеля, хлеба и прочего тоже надо как-то делить, потому что и скотину на подворье кормить надо, и его родные тоже запасы есть будут. Кстати, были по прошлому году дела, когда у осужденного конфисковывать-то и почти нечего- несколько рублей в карманах, часы, ремешки, потому что нельзя с ремешками в тюрьму, да документы. Надо идти дальше, но придется периодически прятаться от ветра в теплые места и отдыхать там. Нога все-таки еще не отошла полностью. Но идти в горотдел НКВД надо. Если же нога будет возмущаться, то придется идти перебежками, от почтамта до магазина, от магазина до чего-то еще и там отдыхать. Вениамин дохромал до здания горотдела, подошел к дежурному, представился и спросил, примет ли сейчас его начальник по личному вопросу? Как оказалось, прежний начальник горотдела переведен куда-то, а вместо него временно исполняет обязанности капитан милиции Петерсон. Примет ли он сейчас посетителя- сейчас и будет ясно. Вениамин присел на лавку и стал ждать. Нового временного начальника он не знал. Фамилия показалась ему латышской, и Вениамин подумал, а как же он уцелел-то, если и впрямь латыш? Сейчас время для них опасное с точки зрения обвинения в шпионаже на родную Латвию, которой они могли никогда в жизни и не видеть. Но, может, он не латыш. А, скажем, датчанин? Вряд ли у маленькой Дании есть разведка в СССР, с которым королевство Датское не граничит. Появился дежурный и сказал, что начальник горотдела ждет. Начальник оказался худым и болезненного вида мужчиной, выглядевшим лет на пятьдесят. Правда, его сильно старили начисто выпавшие волосы и брови. И был он краток и деловит. Выслушав Михновского, ответил: –С комнатой и вещами положение сложное, потому что прошел год, явно вселились другие. Сейчас явятся деятели комендатуры, чтобы разобраться, что куда делось. Да еще и коменданта того уже нет. Выходное пособие вам выдали? –Да, товарищ Петерсон. Начальник замолчал и начал катать карандаш по столу. Молчание длилось, наверное, минут пятнадцать, карандаш все катался по столу, а Вениамин ждал. Появился долгожданный комендант. Михновский его помнил по прошлому лету, комендант тогда был помощником оперуполномоченного. Оперативник из него–никакой, но, в отличии от Мармача, бумаги составлял понятные. Как же его звали-то? –Ну и долго я ждать должен, пока мои подчиненные на два этажа поднимутся? –Виноват, товарищ капитан! Мы с Люцианом патронами занимались, никак не было возможности их бросить! | ||
|
| Всего страниц: 6 |