Всего страниц: 1
Алесь (corud): Рожденные в СССР
Размещено: 26.04.2020, 17:17
  
Алесь (corud)
Рожденные в СССР
Аннотация: Советский Союз потрясает невиданное событие. В течении 1973 и 1974 годов на его территорию массово попадают люди из двадцать первого века. Люди, некогда рожденные в СССР.

Рожденные в СССР


                                                                     2 июня 1975 года. Москва. Министерство Обороны




     На выставленных вдоль светлой стены монументального вида стульях терпеливо ожидали своей очереди военные. В разных чинах, но младше генерал-майора никого не было. Обстановка в просторной приемной Министра Обороны СССР по сравнению с дизайном двадцать первого века полковнику Воронину казалась слишком простой, но в то же время торжественной. Темные деревянные панели и двери, хрустальная люстра под потолком с лепниной. Почему-то у советской власти получалось давить на подсознание своих граждан собственной глобальной значимостью. Эрефия же умела отлично только пускать пыль в глаза, но по сравнению с Союзом выглядела весьма шаткой и второстепенной державой.
    Старое здание министерства на Знаменке поражало своей классической монументальностью и неброской помпезностью. Вот что значит Империя! Жалкие потуги потомков соответствовать ей вызывали у сведущих людей несколько злорадные ухмылки. Хотя это касалось не только огромной страны-бензоколонки. Хваленая Америка также катилась в пропасть, увлекая за собой весь так называемый «Свободный мир». Что уж говорить про Европу, вырождающуюся в нечто совсем неудобоваримое. Полковник усмехнулся про себя, вспомнив жабьи морды баб, лею судьбы занявших во посты министров обороны многих натовских стран. Жалкие остатки некогда могучих армий, весьма скромные бюджеты, допуск в боевые подразделения феминистского бабья и откровенных пидаров. Жалкие потуги их спецотрядов выглядеть также круто, как солдаты «больших мальчиков» армий США и РФ, не вылезающих из бесконечных войн. Воронин вспомнил лица местных военачальников, узнавших об этом из его уст, и снова усмехнулся.
    Но ухмылка полковника предназначалась только себе. Он и так посреди этого ряда звездных генералов выглядел белой вороной. Моложавый, подтянутый, с атлетической фигурой борца он получил в новой жизни тело тридцатилетнего капитана. Опытные военачальники, многие из которых успели с головой махнуться в полновесное дерьмо Отечественной, уже отметили, что этот офицер из будущего явно посетил военное ателье. Форма советского офицера сидела на нем, как влитая, и только некоторая скованность выдавала в нем человека, привыкшему носить несколько иное обмундирование.
    Дистанция между генералитетом СССР и военными двадцать первого века появилась с самого начала провала в СССР людей из будущего. Советские офицеры с некоторым подозрением относились к тем, кто служил новоявленным буржуям. Ведь все они были коммунистами, и частенько совсем не из-за карьерных соображений. Многие за Советскую Родину кровь проливали, да и сейчас готовы были вцепиться в горло любому врагу, посягнувшему на святое. Что там произошло в будущем всем присутствующим здесь было хорошо известно, намного больше, чем рядовым гражданам. КГБ тщательно следил, чтобы попаданцы не выплескивали наружу лишнего. Один-два болтуна погоды не сделают, дело в количестве слухов, хотя все равно шила в мешке не утаишь. Умные люди сиё обстоятельство отлично понимали, поэтому действовали на упреждение.

    - Товарищи офицеры!
    Всех пригласили в кабинет Министра Обороны, такой же светлый, с большими окнами и тяжелой мебелью. Генералы начали рассаживаться в центре комнаты за длинным столом. Генерал-Полковник Ахромеев начал заседание без раскачки, да и было оно для всех уже вполне ординарным, в отличие от темы. Речь шла ни больше ни меньше, чем о перестройке всей военной доктрины Советской Армии и Флота. Судьба Вооруженных Сил первой страны Советов должна была решиться на ближайшем расширенном заседании Политбюро, как и судьба многих и многих руководителей Союза. Терпеть безобразия и разгильдяйство дальше было никак нельзя. Речь шла ни много ни мало как о существовании государства! Тут уже было не до сантиментов. Даже самые ярые консерваторы внезапно осознали, что промедление смерти подобно!
    Об этом знали сам министра и догадывались приглашенные сюда генералы. Последовал ряд коротких докладов по существу, охватывая различные направления вооруженного строительства. Ахромеев задавал докладчикам конкретные вопросы и сразу вручал целевые указания, было заметно, что он также загодя отлично подготовился. Опытный штабист, он и вверенным ему сейчас министерством управлял, как боевым штабом во время тяжелого сражения. Его подвижная фигура обращалась сразу ко всем и к каждому конкретно.
    Офицеры это ощущали особенное внимание, поэтому были предельно собранными. Их еще здорово стимулировал тот факт, что именно они были допущены к решению чрезвычайно важной проблемы предстоящих военных реформ. Это с одной стороны, была огромная честь, но с другой, и огромная ответственность. Перед собой, партией и будущими поколениями. Доверие, оказанное правительством и народом было для этих офицеров не пустым звуком. Все личные переживания и мелкие карьерные соображения отступали куда-то назад, в небытие. Остро ощущалось ледяное дыхание времени, когда на тебя со стороны глядят и твои предки, и твои же потомки. Сакральный момент, ради которого ты и жил все это время. Сами собой вспоминались слова присяги, некогда произнесенные перед товарищами, у кого-то перед глазами вставали лица тех, кто не вернулся из боя. Так что стиснуть зубы и снова в горячую сечу!

    В грядущем переломе советской военной машины больше всего пострадает флот. С огромным трудом достигнутый примерный паритет на океанах в дальнейшей истории стал Пирровой победой, еще раз подтверждая старую истину – сухопутная страна никогда не будет править морями. Сдерживающая вероятного противника стратегическая составляющая флота будущего отвергала все веяния текущего курса на гигантоманию и желание присутствовать всюду и везде. Это было горько понимать многим адмиралам, но СССР не мог себе позволить кидать огромные средства в топку очередного витка гонки вооружений. Какой смысл создавать гигантский флот и армию, чтобы затем бездарно потерять страну?
    Пока же полностью пересматривались перспективные проекты серий боевых кораблей, останавливалось строительство новых, прямо на стапелях. Заводы уже начинало трясти от сбоев в поставках и непонятных пока планов на будущее. Эскадры, в данный момент находящиеся на дежурстве в мировом океане готовились возвращаться домой. Единственный завод, получивший план и средства в полном объеме – это СМП в Северодвинске. Подводные ракетоносцы и лодки-убийцы становились приоритетными кораблями в советском ВМФ. Проектные институты получили новые задания по созданию небольших, но обладающих мощным оружием эсминцев и фрегатов УРО.
    Правда, флот совсем не собирались бездарно резать и кромсать, как во времена Никиты Сергеевича. Боевые офицеры – это элита страны, их стоило переобучить, но уж никак не выкидывать на улицу. Каждому найдется место в обновленном ВМФ. Тем более что на нем будет первым опробирована новая схема комплектования профессиональными военными и автоматизированными системами управления. Где-где, но на современных боевых кораблях потребность в срочниках будет намного меньше. Да и парочка проектов с созданием авианосцев также не оказалась положена под сукно. Иметь хотя бы по одной авианосной группировке в океанских Северном и Тихоокеанском флотах представлялось вполне разумным. Но здесь следовало семь раз отмерить, а уже потом строить. Пока же не было ни самолетов, ни ясного представления о характере будущих кораблей.


    В начинающихся глобальных по духу преобразованиях больше повезло авиации и силам ПВО. Они и в том будущем оказались на высоте, оправдывая большинство сложившихся именно в текущее время идей и направлений. В конце концов, не имея преимущества в воздухе, невозможно нанести вооруженным силам СССР поражения на поле боя. Недавние войны во Вьетнаме и на Ближнем Востоке только подтвердили это золотое правило современной высокотехнологичной войны. Здесь же промышленность Союза оказалась на передовых позициях. Военные и инженеры из будущего помогут радикально сократить боковые ветви развития техники и уменьшить непосильные для государства расходы. Даже не обладая специальными знаниями, можно здорово помочь конструкторам, рассказав о боевых качествах самолетов и ракет новых поколений. Одно упоминание об известной «Кобре Пугачева» задало проектным институтам море работы. Раз такое можно осуществить на практике – остается лишь воплотить идею в металле.
    Сокращения ждали и Сухопутные силы, только здесь очень многое зависело от будущих договоренностей по разоружению и складывающейся международной обстановке. В том, что этого можно будет добиться, Ахромеев был уверен. Чистка в МИДе шла вовсю, всю эту поганую плесень из маменькиных сынков и карьеристов вскоре ожидает весьма хреновое будущее. Да и западные «партнеры» до сих пор находятся в шоке, ожидая от Советов безмерного усиления. Поэтому, скорей всего, они отлично воспримут возможность уменьшить общий градус напряженности. Шума в зарубежной прессе и политическом истеблишменте добавили высказанные советскими учеными в публичных выступлениях идеи о мировой конвергенции социальных систем. Теперь западному обществу будет намного сложней зудеть в ухо о «Советской военной угрозе».
     Так что Генштабу надо загодя подготовить новую доктрину и штат сокращенных армий. Судя по шевелению в Пекине можно будет здоров уменьшить и количество войск на Дальнем Востоке и Сибири. Европа также ждет долгожданного мира и надеется на перемены. Намного выгодней торговать с Советами, а не клепать очередные танки. Первыми это осознали немцы, количество запросов на переводчиков с немецкого на русский в ФРГ возросло на порядок. Так что стоило подумать об увеличении количества кадрированных дивизий и уменьшения срока срочной службы. Да и зачем в сложившихся условиях иметь столько танков? Какое-то из заводов точно придется перестраивать или закрывать. Лучше направить усилия на глубокую модернизацию имеющихся боевых машин, а это нам вполне под силу.
    Дел, короче, навалилось громадье и просвета впереди не наблюдалось.


    - Полковник Воронин, а вас я попрошу остаться!
    Среди генералов прошел негромкий одобряющий гул, лица военачальников озарились улыбками. Шутка нового министра удалась на славу! После такого предельно серьезного совещания иногда к месту разрядить обстановку неброским солдатским юмором. Военные с любопытством поглядывали на невозмутимого полковника, отдавая должное его выдержке. Кто его знает, смогли бы они сами вести себя так, попав, например, во времена Сталина и НКВД. Все-таки, что ни говори, но их потомки крепкие ребята!
    - Садитесь поближе, Илья Иванович, сейчас нам чай принесут. Так много говорил, что надо горло промочить. Давно хотел с вами пообщаться лично. Лучше бы, конечно, в неформальной обстановке, но сами видите, дела завалили до самой макушки.
    Ахромеев развел руками и подошел к окну, искоса поглядывая на человека из будущего. Живая и сухощавая фигура генерала замерла. Будущее... Оно на поверку оказалось отнюдь не радостным. Он вспомнил, как тяжело переживал известие о собственной страшной смерти. Убили, сволочи, а потом инсценировали самоубийство. Даже не застрелили, сучары продажные! Петля для боевого офицера, что может быть унизительней! Ох, как охота докопаться до этих чекистских упырей! Но это не его ведомство, хотя…
    Надо бы дать конторским понять, что они уже никогда не будут играть первую скрипку в стране. Армия, не колеблясь, вмешается, как только какая-то подобная горбачевской гнида попытается поменять советский строй. В этот раз они в стороне точно не останутся! Стальной метлой выметут из жизни всю сволочь, продавшую страну за доллары. Ахромеев уже несколько недель прикидывал, какие именно из частей спецназначения будут в ближайшем будущем дислоцированы для этих целей рядом с Москвой. Нельзя во всем надеяться на службистов и партийцев! Эти уроки он вынес еще со времен Отечественной. Военные до конца должны служить своей стране, вбухавшей так много средств на армию.
    - Вас хорошо устроили, Илья Иванович?
    - Да не жалуюсь. Даже в чем-то удивлен.
    - Неужели у нас так шикарно?
    - Да нет, вполне обычно, товарищ генерал-полковник. Просто по причине малолетства в советское время многое уже не помню. Не так уж плохо мы, оказывается ,тогда и жили.
    - Это хорошо! – настроение у министра сразу улучшилось. – Только давай так договоримся – когда мы без лишних ушей переходим на ты. Не так уж я тебя и старше, если реальный возраст учитывать.
    - Хорошо, Сергей Федорович.
    Ахромеев отхлебнул приторно-сладкого и крепко заваренного чая, такой он любил еще с войны, и кинул взгляд на полковника. Тот был из той среды попаданцев, которым в девяносто первом оказалось меньше восемнадцати, поэтому неведомый каприз Времени-Пространства оставил его в цветущем тридцатилетнем возрасте, хотя в момент исчезновения ему же стукнуло за сорок. С некоторыми из людей будущего такое случалось. Это уже как фортуна к тебе отнесется!

    В том мире Воронин командовал бригадой так называемой постоянной боеготовности. Дивизии в будущей России были сокращены в угоду увеличения реальной боевой мощи подразделений. Странное решение, но исходя из обстановки того времени вполне оправданное. Несмотря на возраст, полковник успел два раза повоевать, во Второй Чеченской компании и в скоротечном конфликте с Грузией. Если на счет последних двух южных республик Союза Ахромеев был совсем не удивлен, знал он кавказцам настоящую цену, то после известия о военном противостоянии на Донбассе и о тайном, подумать только, Тайном!!! участии в нем батальонных тактических групп Вооруженных Сил Российской Федерации ему стало по-настоящему дурно.
    В центре огромного промышленного края одни русские яростно сражались с другими русскими. Как это стало, черт возьми, возможно?! Что случилось с людьми будущего? Генерал зло осклабился. Ох, не завидует он сейчас бывшим бандеровцам и многим секретарям обкомов Украины. Уже не одно дело заведено «По вновь открывшимся обстоятельствам». Чистки во всех национальных республиках обещают быть предельно жестокими. Национализм надо давить на корню, даже культурный, чтобы и духа его не осталось. Так что и армия, скорей всего, не будет стоять в стороне. Специальные группы Генштаба уже готовят мобильные подразделения к борьбе с националистическими бандами и террористами. Врагу в этой действительности пощады не будет!
    Да и надо же кому-то возводить железную дорогу на Магадан. Решение наверху уже принято, строительство БАМа будущего признано экономически нецелесообразным. Есть уже найденные месторождения и по слухам от попаданцев ожидают открытия новых. Вот и надо начинать пока с малого, вводя их постепенно в народное хозяйство. Заодно и апробируют масштабное строительство в такой тяжелой местности на практике. Байкало-Амурская магистраль в той эпохе оказалась предельно затратным делом, в итоге не откупившись.

    - Тогда к делу, Илья. Я внимательно изучил твой доклад о внедрении в войска элементов управления боем в реальном времени. Возьми свои листки обратно, здесь мои пометки и вопросы. Жду ответа на них через три дня. Успеешь?
    - Сделаем то... Сергей Федорович.
    - Отлично! Не разленились, значит, в будущем с вашими компьютерами и как их…смартфонами.
    - Для умного человека они скорее подмога, для лентяя помеха.
    Ахромеев захохотал, в общении с сослуживцами он считался приятным человеком с отменным чувством юмора.
    - Представляешь, у нас многие также про нынешнее телевидение рассуждают. Ты вот мне скажи лучше, - генерал подался вперед, - хуже стал русский солдат в будущем? Честно, как на духу ответь!
    - Нет, товарищ генерал-полковник, - Воронин смело взглянул в глаза бывшего фронтовика. – Мой опыт показывает, что они готовы умереть за родину так же, как и их предки. Ну а трусы всегда бывали, по ним обо всей армии не судят.
- Не судят… - проговорил задумчиво Ахромеев, кому как не ему знать об этом. Война быстро раскрывает в людях их внутреннюю сущность. Сидящий сейчас перед ним крепкий мужчина видел смерть, посылал на смерть, с таким разговаривать проще. – Не претит тебе служить тоталитарному Совдепу?
    - Я служу Родине, Сергей Федорович, - теперь улыбался уже полковник, - и своему народу. Я бы посоветовал…
    - Что? – тут же всколыхнулся Ахромеев, он уже был в курсе, что Воронин тот еще молчун, слова лишнего зря не вымолвит. Сурово, видать, в будущем обходились с военными за каждое брошенное понапрасну словечко.
    - Вернуть обратно обращение «Служу трудовому народу», так будет честнее для солдат. Большинство ведь    из семей рабочих и крестьян.
    - Вот прямо так? – министр снова широко улыбался, не ошибся он в этом полковнике. Наш он, настоящий советский офицер! - А знаешь – подумаем. Не все из прошлого стоит выбрасывать на свалку истории. Да и из вашего опыта уже многое учтено и внедряется в войска.

    - Можно спросить, что именно? Меня тут держат в некотором неведении.
    - Получишь полный допуск - будешь сам получать новости. Конкретно из твоего, – Ахромеев задумался, от почерпнутой из отчетов попаданцев информации, и в самом деле, могла голова опухнуть. Сорок лет ведь срок немалый, технологии, наука, политические реалии ушли далеко вперед. – Десант, части спецназначения, а затем гвардейские сухопутные соединения вскоре получат форму нового образца. Конечно, внедрить сейчас полнокровно вашу «цифру» мы не сможем, как и охватить всю армию, больно масштабы у нас огромные, но лучших оденем по стандартам будущего. Стыдно признаться, но многое в армии со времен прошлой войны не менялось. Один сидор чего стоит! Экономим на солдате, а это не гоже! Про вооружение говорить пока рано, хотя технические задания в конструкторские бюро ушли, новые элементы боевой подготовки в войска уже внедряются. Да, вот и самое главное – заново создаем части специального назначения, учтя ваш горький опыт будущего. Там будут в основном служить сверхсрочники.    
    - Жилье для военных?
    - Не беги впереди паровоза, Илья! Всему свое время.
    - Значит, будет сокращение?
    - Будет, - Ахромеев встал и нервно зашагал по кабинету, - только не так, как при Кукурузнике и вашем этом Ельцине. Офицеров на улицу точно выбрасывать не будем, и танки в чистом поле оставлять.
    - Вы уж постараетесь, Сергей Федорович. Вы слыли в нашем времени честным и порядочным человеком.
    Министр остановился на месте, уставившись в окно и замолчав. Хотелось сначала проглотить комок в горле, и чтобы воздух из открытой форточки высушил глаза. Приятно и одновременно горько слышать такие слова от далекого потомка. Только что же они такие честные и порядочные страну от развала не уберегли?
    - Спасибо на добром слове, Илья Иванович. Больше вас не задерживаю, если что будет необходимо для работы – просите у вашего куратора, не стесняйтесь, я уже дал распоряжение.
    - Сделаем, товарищ Министр Обороны, - ответил по официальному Воронин. - Мы в курсе, что на кону стоит.
    - Тогда с Богом!

    Генерал Ахромеев застыл у окна. Окна в кабинете были большими, а стены светлыми, создавая эффект разомкнутого пространства. Поэтому ничего менять при заселении новый Министр Обороны не стал, и без этого дел хватает. Внезапное появление в Союзе людей из будущего поменяли многие судьбы и начали сами собой изменять их альтернативное будущее. Генерал не знал, удастся ли внедрить в Вооруженные Силы первого социалистического государства все элементы армии двадцать первого века, оснастить её солдат всем необходимым. Но он точно знал, что не допустит бойни в Афганистане, дав КГБ и МИДу втянуть страну в совершенно безнадежное дело.
    Это же надо - решиться в практически еще феодальной стране сразу начать строить социализм! Мы со среднеазиатскими басмачами боролись аж до пятидесятых годов, а пережитки их дикости до сих пор расхлебываем. Здесь же и вовсе чужая страна, пока, кстати, вполне нам дружественная. Так зачем у самых наших границ устраивать бардак с гражданской войной? «Правда, хваленым американцам также впоследствии не удалось навести там порядок!» - подумал он злорадно.
    Среди попаданцев оказался человек, серьезно интересующийся афганским конфликтом, с его помощью органы смогли подготовить достаточно профессионально исполненный доклад по этому вопросу. Жаль этого «любителя» тут же забрала себе Старая Площадь. Природный дар аналитика у человека оказался. Почему его не использовали в будущем по назначению? Человек самостоятельно кропал аналитику и выставлял в так называемый Блог, нечто виртуальных страниц определённого направления. Что ж, тогда здесь пригодится! Ахромеев повернул голову к внезапно зазвонившему телефону. Тот самый, так называемая вертушка. Кому это он понадобился к концу рабочего дня?
    - Сергей Федорович? День добрый, это Брежнев тебя беспокоит.
    - И вам доброго… - генерал кинул взгляд на часы, - вечера, Леонид Ильич.
    - Не смог бы ты сейчас подскочить ко мне. Тут у товарища Примакова возник вопрос, который без тебя не решить.
    Примаков после добровольного ухода Громыко возглавил многострадальный МИД и в иерархии высших должностных лиц неожиданно вылез на самый верх. Невероятный взлет из кресла заместителя директора ИМЭМО был предопределен послезнанием будущего. Хотя надо отдать должное старому министру, он постоянно консультировал и опекал преемника.
    - Хорошо, через двадцать минут буду.
    - Договорились!
    Министра нажал конку селектора и вызвал дежурную машину, затем собрал со стола документы, часть их переложил в кожаную папку, остальные убрал в скрытый дверью личный сейф. Затем генерал подошел к зеркалу, поправил мундир и зашагал к лифту, который вел в персональный подъезд. Не хотелось зря терять времени, проходя через центральную лестницу.

    Генерал-полковник, вернее, как только что узнал, уже генерал армии, рассеянно смотрел на улицы вечерней столицы. Ему было странно осознавать, что и так насыщенные автомобилями магистрали Москвы через сорок лет будут буквально стоять в многочасовых пробках. Зачем в городе столько машин, если они даже не могут двигаться? Хотя какая может быть логика при капитализме? При нем существует только один закон — закон наживы. Сильный жрет слабого, как во времена первобытной дикости. Как допустили в России эту жутчайшую мерзость?    
    Ахромеев сжал зубы. Ну что ж – первый шаг уже сделан. Вернее, один из первых шагов. Он снова вернулся мыслями в рабочий кабинет Брежнева, к непростому разговору в очень узком кругу. Леонид Ильич был мрачен, то и дело трогал пальцами свои знаменные «Рогатые» часы. Важнейший для себя вопрос генеральный секретарь уже решил, сейчас оставалось обсудить среди самых доверенных лиц последние детали. Генерал отметил даже такую момент, что его машину пропустили до самого подъезда и отдельного лифта, предназначенного только для генерального секретаря. Особое доверие согласно особым обстоятельствам из будущего. Ахромеев практически не виделся ни с кем кроме личной охраны Ильича.
    Это тайное подразделение уже год как было выделено в отдельную структуру. Кремль за это время, вообще, стал настоящим «государством» с собственной охраной, связью и хозяйственными управлениями. Эта новая служба среди «слуг государевых» получила хлесткое прозвище «Кремлёвка» и тесно опекала всех значимых лиц в стране. Борис Николаевич, надо отдать ему должное, проявлял поистине византийскую хитрость, создавая в девяностые новую государственность, а также во всем, что касалось лично его и своей семьи. Даже его мрачноватый преемник не пожелал ничего менять.Так почему бы не использовать наработки будущего сейчас? Во всяком случае проверенным людям совершенно самостоятельной службы можно доверять больше, чем насквозь прогнившему чекистскому монстру.

    Ахромеев, правда, не был столь категоричен, в КГБ хватало честных и принципиальных людей. Вот пусть они и отстраивают ведомство в новом формате. Ну а мы поможем работать ему в одной упряжке со всеми, не влезая грязными ногами в чужие ведомства. Усиление вновь создающихся спецслужб МВД шло наравне с разгоном второго главного управления КГБ, ответственного за внутреннюю контрразведку. Они слишком увлеклись политическим сыском и проморгали такое количество предателей внутри своего же ведомства. Это же уму непостижимо так безобразно работать!
    Усиление МВД имело своей целью противодействие будущим угрозам. Надо душить монстра нарождающейся организованной преступности на корню! Хватит цацкаться со всеми этими ворами в законе и их понятиями. Каленым железом выжечь за десять лет эту многоголовую гидру и всех, кто им потакает. Ахромеев знал, что Щелоков сейчас копытом бьет, чтобы вернуть пошатнувшееся доверие. На далеких Северах расширяется сеть особых лагерей, откуда не будет возврата. Одновременно для тех, кто совершил легкие преступления в первый раз будет расширен список наказаний без посадки. Пусть уж лучше работают на благо общества. В тюрьме один хрен ничему хорошему не научат. Ну а если, голубчик, попался во второй раз, то уж извини, получишь сразу два срока.
    Но мысли нового генерала армии опять вернулись к главной теме беседы с Леонидом Ильичом. Ох, не силен был Ахромеев во всех этих политических интригах. Ему нужен совет человека бывалого и опытного. Министр качнулся вперед и приказал адъютанту:
- Соедини меня с Дмитрием Федоровичем.
    У кого еще спросить совета, как не у верного сталинского наркома?
    - Товарищ генерал, Устинов на проводе.


                                                                                                                         Москва. 5 июня 1975 года. Банный день



    Степан Холмогорцев еще раз оглядел полупустынную Верхнюю Масловку и двинулся на противоположную сторону улицы. Он все еще не мог привыкнуть, что можно спокойно переходить дорогу везде, где захочется, а не только на пешеходниках или светофорах. Исключение разве что составляли центральные проспекты и улицы столицы. Да и там, постояв с минуту, можно смело перейти через дорогу. По сравнению с десятыми годами двадцать первого века автомобильное движение здесь по сути отсутствовало. Так, пройдет какая-нибудь грузовая машина по своей нужде и снова тихо. Частных легковушек в собственности имелось не так много, да и большая часть их хозяев обычно днем на работе. Только утром или вечером создавался хоть какое-то подобие транспортного потока.
    Сегодня же у Степана был банный день, и по этой причине он ушел со службы пораньше. Сейчас следовало совершить традиционный обряд покупки пива. Холмогорцев точно знал, что в «Гастроном» на углу с Мирским переулком завезли «Жигулевское». Ага, какое еще в это время может быть пиво? Хотя нет, есть еще «Ячменный колос», «Адмиралтийское», «Рижское», «Петровское» даже стало появляться новомодное «Пражское». Тут уж как повезет. По дороге Степан обошел небольшую лужицу, ночью прошел дождь, и чертыхнулся на криво поставленном поребрике.
    Нет, дороги в Союзе, пожалуй, были еще безобразней, чем в капиталистической России. То ли в этом виноваты более отсталые технологии, то ли нет столько средств, но факт, что в первые месяцы после попадания он по этому поводу сильно удивлялся. Хотя с другой стороны, они и не были совсем уж безобразными, например, относительно чистыми. Дворники в это время работали на совесть, особенно зимой. В снежные дни уже часов в пять утра через окна доносился характерный скрежет лопат. Люди держались за рабочие места и уважали свою работу. Хотя может так влияло предоставление служебного жилья? Хорошая возможность зацепиться в большом городе приезжему человеку. Без жилья и работы ты, конечно же, при любом раскладе не останешься, но опять же, его качество будет другое. Реальная жизнь в пресловутом советском застое выявило довольно много давно забытых фактов и нюансов. Единственно, что осталось неизменным – жить можно!

    Гастроном встретил прохладой, на улице сегодня было жарко. Он располагался на цокольном этаже пятиэтажки пятидесятых годов постройки, в районе былом много таких зданий. В помещении было темновато, видимо, экономили на электричестве. Хотя с другой стороны - что тут можно было так внимательно рассматривать? Надписи на банках? Нет, тотального дефицита к своему удивлению Степан не обнаружил, просто чаще всего самые искомые продукты быстро заканчивались.
    Основной ассортимент, обычно потребляемый Холмогорцевым и его подругой, почти всегда присутствовал. Хлеб черный и белый, два сорта сливочного масла, соленые помидоры, курица, вареная колбаса, пельмени в заводских пачках, крупы, макароны, разнообразная молочка. Мясо, овощи и зелень в основном покупались на расплодившихся по городу кооперативных рынках. Веяние начавшихся в экономике изменений. Хотя кому-то это было не совсем по карману, зарплаты обычных конторских служащих на подобное «богатое потребление» все-таки не хватало.
За рыбой же надо было ехать в фирменный «Океан», сеть таких магазинов за последний год покрыла практически всю страну. Что безмерно порадовало Алину, которая обожала морепродукты. Народ в этом времени еще не понимал их пищевую и диетическую ценность, поэтому кальмары, креветки, мидии и всякие «лягушки» свободно продавались безо всяческих очередей. Как, впрочем, и минтай, рыба вездесущая во всех временных слоях. Её смогла переплюнуть только хваленая Тилапия. За треской, хеком, ставридой приходилось и постоять. Так ведь уже не привыкать. Очереди – бич развитого социализма. Хотя, о чем это он? Развитым он еще не стал.

    Окинув наметанным взглядом ассортимент в винном отделе, Степан сразу же направился к кассе, доставая по пути из кармана мятые рублевые купюры. Ну не любил он таскать в штанах кошельки! Ладно еще, когда на работу шел в пиджаке, а так с ними было очень неудобно. Да и не был Степан никогда богатым, не фиг и привыкать. На жизнь хватает и ладно!
    - Пожалуйста, пять по сорок пять.
    Дебелая кассирша с сочувствием в глаза обратил на него внимание, взглянула на его портфель с торчащим оттуда веником и заговорщическим тоном посоветовала.
    - В бакалею рыбку завезли вяленую. Будете брать?
    Степан устало вздохнул. В первые недели пребывания в советском городе семидесятых годов он долго не мог привыкнуть к системе местной торговли. Он, конечно же, помнил из детства, что сначала надо было товар взвесить, а потом нашептывая по памяти нужные цифры, бежать к кассе, чтобы получить там чек; вернуться с ним к прилавку и забрать завернутые в бумагу продукты. Но действительность разочаровала его еще основательней. И это после жизни с огромными супер и гипермаркетами с их обширнейшим ассортиментом всяческой никому не нужной и впариваемой безумной рекламой хрени, а также относительно удобным самообслуживанием. Как все-таки быстро мы привыкаем к комфорту! Давно ли сами в девяностых с деревянных ящиков или в жалких ларьках закупались?
    Кассирша этого Гастронома сегодня была на странность доброй, или ей просто наскучило сидеть на одном месте, но она тут же закричала в соседний отдел.
    - Галя, взвесь товарищу три хвоста вяленой. Сколько пробивать?
    Получив ответ, она не дала времени Степану удивиться угаданным числом собутыльников, моментально пробила два чека, и пока мужчина получал сдачу в монетах мило ему улыбалась. После отпуска что ли? Холмогорцев за эти месяцы уже успел привыкнуть к хамоватому образу работника советской торговли. Без крика и ругани в этой эпохе частенько было невозможно ничего добиться. Или что-то уже понемногу меняется? Вон, и фрукты в магазинах круглый год начали появляться, овощная консервация практически всегда присутствует. Теперь не проблема купить маринованный огурчики фирмы «Глобус». или кетчуп из Болгарии. Товарищи из соцлагеря сполна отрабатывают вкаченные в них энергоресурсы, а «строители социализма» в Бандустанах вливания главной страны-локомотива коммунизма. Одни из первых ласточек смены общего курса? И ведь все благодаря им, попаданцам из будущего!

    Каково было бы вам перенестись лет так на сорок с гаком назад в место, которое вы смутно помните из такого далекого уже детства? Это не те бесформенные сны, которые временами приходят к нам по ночам, мир вокруг вас ощущается предельно реально. Свежий осенний ветер в лицо, а вместо ласкового солнца и буйной весенней зелени опавшие листья на тротуаре. Неожиданно ставшие слишком просторными джинсы и ветровка. Затем взгляд невольно цепляется за висящий над улицей красный транспарант – «Двадцать пятому съезду наши трудовые успехи!» Неожиданная мысль - а когда же у нас был двадцать пятый съезд? Это у Едросов, что ли или какое кино снимается? Потом ты разглядываешь прохожих в старомодной одежде, а они тебя, по их мнению, одетому как инопланетянин.
    Вот около тротуара тормозит…канареечного цвета ментовской Бобик, такие ты видел в последний раз черт знает когда. «Здрастье – приехали!». Сейчас точно увезут в дурку. Надо же - как на самом деле интересно едет крыша, даже становится занимательно. Но никто громогласно не зовет санитаров. Из милицейской машины выходит высокий сержант в обычной синей советской милицейской форме и вежливо предлагает:
    - Товарищ, проедемте, пожалуйста, с нами.
    - С вами?
    Я не собираюсь сопротивляться, знаю, что будет только хуже, заколят какой-нибудь дрянью и превращусь в овоща, а так хоть некий шанс сохранить часть сознания. К моему удивлению сажают не в «будку», а на заднее сиденье. Обернувшийся ко мне водитель только хмыкнул и тихо пробормотал напарнику:
    - Третий сегодня. Что-то кучно пошли!
    - Не болтай, вези прямо в отдел. Нам еще его оформлять. Навалились на мою голову!

    Я как-то давненько прочитал несколько книг про так называемых «попаданцев», то есть людей, попадающих в другое время или параллельный нашему виток пространства-истории. За редким исключением это нудное туповатое графоманство людей, прогуливающих в школе уроки литературы и истории. Были там и книги про доморощенных спасателей СССР. Даже не знаю, достоин ли был тот Союз спасения, дальше, конечно, также было несладко, но все же государства просто так не разваливаются.
    Да к тому же зачастую главные герои сих опусов обладали некими суперспособностями; знали все наперед, лезли прямиком к высшим руководителям государства, одаривая их грудой непрошеных советов и поучений. Затем они как-то лихо, на раз-два, меняли историю всего человечества. Или, наоборот, начинали жить только для себя и в полное удовольствие, ломили спекуляцией или использованием послезнания бабла, благодаря возвращенной потенции трахали все, что движется и мечтали свалить в Америку. Степан, честно говоря, сам временами склонялся к последнему. Ну не дано одному человеку изменить ход такой мощнейшей машины, как история человечества. Есть куча факторов, на которые влиять предельно сложно.
    Что они, настоящие попаданцы в итоге и показали. Их, как выяснилось, было много, тысячи, десятки тысячи, кто-то даже говорил о сотнях. Людей, которые сыпались с двадцать первого века в семьдесят третий и семьдесят четвертый года века двадцатого. Почему и зачем - никто не мог сказать или хоть как-то объяснить. История решила сама себя перекроить? Неведомые потомки из будущего дали СССР еще один шанс? Происки безумных коммунистических ученых? Если кто и знал ответ, то благоразумно помалкивал. Местные органы обычно сразу советовали попаданцам держать язык за зубами и лишнего не болтать. Наивные люди! Хотя надо отдать им должное - держать такую ораву людей из будущего в лагерях посчитали делом негуманным и безнравственным. Не враги же они, в конце концов, а просто люди, когда-то рожденные в СССР.    

- Тебя не дождешься! – Гога, он же Гоша нетерпеливо пританцовывал на месте. Он был одет так, как привык ходить и в той жизни – джинса и кожанка. Только помолодел лицом и телом. Да и для Степана было главным потрясением, после собственно самого момента попадания, увидеть собственное отражение в зеркале. В туалете районного отделения милиции вместо потертого жизнью лысого мужика на него смотрел двадцатипятилетний паренек с вихрами на голове и очень знакомой физиономией. Помнится, тогда он долго щупал себя и хватал за разные части тел. Милиционеры все это время терпеливо ждали, видать, уже привыкли к подобному. Еще не быть в шоке, не наблюдая собственное, пусть и небольшое брюшко, внезапно ощутить в мышцах давно забытую молодеческую силу и сноровку.
    - Зато с чем, - Степан приоткрыл портфель, где звякнуло стеклом заветное «Рижское» и высунулись из бумажного пакета рыбьи хвосты.
    - Живем! Будем считать, что опоздал по уважительной причине!
    - По очень уважительной! – добавил, смеясь третий член их тесной компании Дима Власов. Он единственный среди них имел свободный график и мог постоянно участвовать в «банном дне».
    Традиция же эта зародилась от общей безысходности. Безысходности регулярного выключения горячей воды в кранах как летом, так и зимой. Городскому жителю начала двадцатого года это уже казалось полной и окончательной дичью. Но делать нечего, приходилось тащиться в общественную баню. Степан уже и забыл, какой это ужас в обычные выходные дни. Стоять в длиннющей очереди, что смыть с себя недельную грязь. Какое там попариться!
    Решение у предприимчивых граждан времен развитого капитализма созрело быстро. Холмогорцев у руководства был нарасхват и частенько перерабатывал, поэтому отпроситься на неделе пораньше особой проблемы никогда не составляло. Конечно, если не было какой-нибудь случившейся запарки по причине выполнения и перевыполнения очередного плана. Грешили подобным бредом тутошние руководители. Постепенно к нему начали присоединяться и другие попаданцы, образовалась некая тесная компания банных завсегдатаев. Да и безо всякой компании в рабочие дни в банях можно было встретить людей из будущего. Ну, отвыкли они уже от бесконечных очередей!
    Кстати, как ни странно, но в местном обществе еще не было такой традиции – таскать веники в рабочем портфеле. Похоже, это тот самый случай, когда из кино фишка ушла прямиком в народ. Здесь же её ненароком зародили попаданцы. Через некоторое время такой стиль стал модным, также как ходить на работу в кедах и разгуливать в спортивного покроя куртках. Дело даже не в моде, а общем удобстве. Комфорт обычно прокладывает дорогу первым, в какой бы сфере это не было. Можно много сокрушаться о деревне и свежем воздухе, но нынешнего горожанина уже ни за что не оторвать от горячей воды в ванне и газа на кухне. Лифт же в современных высотках был попросту обязателен.

    - Все таксуешь?
    Гога лениво перебирал рыбу, первый заход в парилку они уже сделали, сейчас можно, не торопясь, перехватить по кружке свежего пива. Банщики обычно не гоняли из-за выпивки приличные компании. Сидят люди цивильно, так пусть сидят, отдыхают. Могут потом и чаевых за приборку оставить.
    - Так деньга неплохая, да и что еще я умею делать?
    Власов в той, будущей жизни перебрал множество мест работы. Магазины, склад, ремонт квартир, но нигде надолго не задерживался. Мотало его по городам и весям, не пришей кобыле хвост, так и не нашел себя в жизни мужик. Провалился он в Союз по виду двадцатилетним пареньком и долго не раздумывал, выбирая себе подходящую профессию. Благо – листки «Требуется» висели чуть ли не на каждом шагу. Очередной взрыв мозг для людей из будущего.
    - Зря смеешься, Гоша, таксисты здесь вполне уважаемое сословие. Не бедствуют они точно!
    - Да не вопрос! Просто работа эта опасная и нервная.
    - Как будто у тебя не такая? – Степан с ехидцей глянул на товарища. Игорь Бадаев устроился в Мосресторантрест, обслуживающего лучшие рестораны города. Должность его Холмогорцев не помнил, что-то связанное со снабжением.
    - Зря ты так! Если не лезть на рожон и делиться с уважаемыми людьми, то очень даже веселая работенка. Командировки, новые встречи, новые люди…
    - Новые женщины! – подначил его Власов, успевший в отличие от многих ожениться на аборигенке.
    - Хм, а зачем отказываться от жизненных удовольствий! Женщины одни из самых приятных их составляющих. Тем более такие непуганые, как в эти времена.
    - Допрыгаешься ты как-нибудь…
    - Не, - Гога покачал пальцем, - уголовный кодекс я свято чту. Просто он здесь не так совершенен, как наши законы.
    Степан только усмехнулся. Он-то точно знал, что органы на некоторые проступки попаданцев смотрели сквозь пальцы, но на заметку обязательно брали.

    После второго захода к их компании неожиданно присоединился Анатолий Мерзликин. Он деловито выставил перед товарищами четыре бутылки «Пражского» и кусок сыровяленой колбасы с краюхой черного хлебушка.
    - По какому поводу банкет? - тут же съязвил Гога. Недолюбливал он этого маститого в том мире журналиста. В Союзе Толик также не потерялся и относительно быстро смог подняться наверх по карьерной лестнице. Ходили слухи, что здесь не обошлось без участия органов, так опять же - в этом времени без них нигде не обходились.
    - По случаю окончания очень важного проекта. Как видите, Родина и партия не оставила это дело безнаказанным, - Мерзликин выглядел усталым, но довольным, даже не начал отвечать на колкость старого визави, - так что, братцы, угощайтесь!
- Мы и не возражаем! – Степан сегодня никуда не торопился. Внезапно его охватило полузабытое еще с юности ощущение пятничного вечера, когда тебе совершенно некуда спешить, и можно смело потратить цельный вечер на ничегонеделание и пустопорожнее ёрничание с друзьями. У тебя же еще вся жизнь впереди! Теплая товарищеская компания, перчёные мужские разговоры. Что еще надо? Ну если только добавить танцы и девчонок. Так танцы у него уже были и даже много, в молодости не раз диджеем пришлось побывать. Был такой факт в его комсомольской биографии. Сколько же тогда они лютого бреда встретили в бесчисленных кабинетах трусливого руководства конца восьмидесятых. Выходцев из этого, кстати, времени. Потом они еще удивляются, что страна рухнула. Так подпорки напрочь сгнили!

    Продолжили сидеть в уютном кафе. Мерзликин был человеком нежадным, даже можно сказать, хлебосольным. Да и ощущая себя в ближайшем будущем на волне успеха, зубр журналистики и пиара торопился поделиться этим чувством с окружающими. Он не очень любил местную публику, та плохо понимала шутки из будущего, поэтому был искренне рад посидеть с давними приятелями.
    Власов тут же организовал по телефону машину, и они дружной гурьбой устремились к приключениям. Благо, столица предоставляла широкие возможности. Такое временами случается с вполне взрослыми и состоявшимися мужчинами. Как будто какая шлея стучит в бочину и внезапно хочется удариться в яростный загул. Относительно моложавый вид компании никак не поменял их внутреннюю сущность. Человек ведь чаще стареет душой, а не физическим телом, и не всегда внезапное возвращение в молодцеватый образ приводил к омолаживанию всего человека.

    - Да что там Димка! – Мерзликин вальяжно развалился на удобном стуле. – Рабочий класс везде востребован, да и общее отношение к жизни как-то проще. Поэтому и устроился он в совковой действительности так быстро.
    - Ты, значит, у нас соль земная? - колко ответил на заявление Гоша.
    - Да, Толян? – поддержал товарища Холмогорцев. – Ты и сам как-то подозрительно быстро воспринял нормы социалистической действительности. Не претит тебе навязывать всему миру советскую идеологию?
    - Вот привязались, черти! – Анатолия сегодня было сложно уязвить, от жизни среди отъявленных волчар двадцать первого века у него осталась весьма дубленая кожа. – Давайте еще по одной? Что не отнять у этого времени, так это неиспорченный заморскими спиртами местный коньяк. Здесь даже грузинский можно смело пить!
    - Хорош! – Степан поставил на стол опростанную рюмку и потянулся вилкой к Столичному салату. Так в этом слое обозвали ресторанный вариант знаменитого Оливье, пережившего уже не один режим власти. Мужчина неспешно оглядел зал. Недавно открытое и ставшее уже модным кафе даже по меркам человека будущего смотрелось очень неплохо. Светлый с большим количеством воздуха зал, несколько уровней для посадок, удобные современного дизайна столики и стулья, эстрада на возвышении. Сейчас там готовились к работе музыканты, все как на подбор молодые и веселые ребята.
    Были, оказывается, и в этом времени передовые, думающие в первую очередь о красоте дизайнеры. Хотя опять же, насколько хватит всего этого великолепия? Обычное дело, когда отличное поначалу заведение со временем превращается в убогую забегаловку. Здесь мало умения поваров и обходительности официанток. Необходима «крыша» среди руководства и отличное, приоритетное снабжение. Эх, в любом времени существуют присущие только ему нюансы и проблемы, и никуда-то от этого не деться.

    - Вот я вам так и скажу – грядут большие перемены!
    - Я и без тебя видим, - не унимался Бадаев. – Андропов со своей камарильей куда-то резко пропал, Щербицкого с Кунаевым вышибли, Суслова с Громыко давно не видно. Новые лица в Политбюро, Романова туда, наконец-то, позвали. По «Голосам» чёрт-те что творится, у этих пидаров знатно подгорает.
    - Слушаешь? – пьяно вскинул голову Власов. Никому в это время не требовалось дополнительных объяснений, что такое «Голос Америки» и «Радио свобода».    
    - Куда без этого - «Не читайте за завтраком советских газет». Все надо выглядывать между строк. Тьфу!
    - Ты прав, Гоша. Местная идеологическая машина поистине безобразна, понятно почему они проигрывают западу.
    - Ну а ты, типа, на нашей стороне?
    - Знаешь, да! Черт побери, мне даже интересно ввязаться в такую кошерную драчку. Деньги что – дрянь! Были они у меня в той жизни и немалые. И что – счастье принесли? Главное - это все-таки дело, ради которого не жалко потратить еще одну жизнь! Зря смеешься, Гоша, этот строй не так уж плох. Ты много тут встретил по-настоящему несчастливых людей?
    - Да как-то…- Гога замялся, - да я чего, я не против, но быт и…
    - Все решаемо. Теорию конвергенции, кстати, никто не отменял.

    Степан поднял удивленные донельзя глаза.
    - Хочешь сказать?
    - Ничего конкретно говорить не буду, сам понимаешь, - Анатолий вальяжно усмехнулся и наполнил рюмки по новой. – Только, братцы, верно одно – впереди большие перемены, - он сделал акцент на слове большие, - наверху ох какое идет шевеление, листики аж в провинции с ветвей сносит.
    - Твоя премия связана с этим?
    - Возможно, хотя я больше на внешний фронт тружусь, - коньяк развязал язык журналиста. Да и здесь все были свои, вряд ли побегут тут же закладывать в органы. Мерзликин в этом плане больше опасался сослуживцев, люди из будущего получили отличнейшую прививку от стукачества. «Не верь, не бойся, не проси!» - Но вот что я скажу вам, ребята. Готовится новая Конституция, комиссия уже создана, научные институты подключены, скоро объявят публично.
    - Так это… - Степан пытался вспомнить обрывки из прошлой своей жизни. - В прошлый раз в ней объявили о построении Развитого социализма, новая, так сказать, веха в жизни советских граждан. Сейчас что удумают?
    - Точно не знаю, но послабления однозначно будут. Кооперативы, частники, но – под мудрым руководством партии.
    - Её роль закрепят в Конституции?
    - Учли, получается, черти китайский опыт, - широко улыбнулся Гоша.
    Холмогорцев ехидно глянул на товарища:
    - Уже предвкушаешь?
    - А то! Это сколько тогда возможностей откроется!

    Анатолий хлопнул соседа по плечу:
    - Зря торопишься. Там, – он показал пальцем наверх, - то же не дураки сидят. Хрен вам, а не новый капитализм! Отпустят чуток вожжи, чтобы шестеренки смазать, затем заново вправлять будут. В русло обновленной плановой системы.
    - Толик прав, никто просто так власть не отдаст. Ошибки перестройки, вернее, прямое предательство интересов страны тут не прокатит. Старики без гарантий место не уступят, а у них здесь ох какая силища и влияние.
    - Может, и к лучшему, - Дмитрий снова очнулся, друзья уже привыкли к его странному свойству быстро захмелеть и через некоторое время «вернуться». – Больно уже поганые следующие двадцать лет у нас получатся. Лучше уж с Советами, чем с теми падлами. Да и Афгана здесь точно не будет
    Все замолчали. Одно то, что не случится нескольких кровавых войн, высушивших душу народа, перевешивало кучу остальных аргументов. В здешних школах сейчас учились парни, которым в другой истории было суждено лечь от душманских пуль, а на улицах в скором времени начнут гулять беременные мамочки будущих солдат, сгинувших в кровавой кавказской бойне. Кто в здравом уме не захочет предотвратить их никому не нужные смерти. Заигралась страна в своем время в имперские гонки, забыв о собственном народе.
     - Есть и еще одно обстоятельство, - Мерзликин оглядел притихшую компанию, - есть мнение, что кроме партийных и комсомольских организаций к управлению страной надо больше привлекать различные общественные движения. Делать это вполне официально через выборы в Советы.
    - Чтобы разбавить охреневших от безнаказанности партфункционеров? Что же, умно! – Гоша, обычно не любивший «политический» треп, оживился.

    - Не без этого. Но вот что я вам скажу, парни, - Анатолий наклонился вперед. – Слышали о переформировании Общества защиты прав переселенцев?
    «Переселенцами» в Союзе стыдливо называли попаданцев из будущего. Шила, да еще такого огромного в мешке было не утаить. По стране бродили странные слухи, многим новые люди откровенно не нравились, то и дело происходили нехорошие инциденты.
    - Хочешь сказать, - быстрее всех сообразил бывший фарцовщик Бадаев, - что в выборах смогут участвовать наши представители?
    - Соображаешь! Кусок пирога Советы точно откусят, а это власть. Так что настоятельно советую вам не теряться.
    - Интересное предложение.
    - Это тебе кто-то подсказал или сам догадался?
    Мерзликин тяжело обернулся на Холмогорцева. Он давно подозревал, кто в этой компании самый смышленый. Но перепалку предотвратила официантка, начавшая приносить горячее: свинина по-французски со сложным гарниром. Если перевести на русский – тонко нарезанное мясо, запеченное под сметаной с жареным картофелем, и консервированным горошком и зеленью.

     В зале громко заиграла музыка, поэтому разговор продолжился на балконе, куда обычно выходили курящие посетители. Из компании же курил один Власов. Мерзликин и неожиданно Холмогорцев его поддержали, вдыхая аромат Сухумского «Космоса».
    - Серега, ты чего такой ершистый? Да, есть люди, которым наше место в этой действительности претит. Они хотят большего.
    - Кто там вас поддерживает – партийцы или конторские?
    - Какая тебе разница!
    - Не верю я вторым. Кто-то же слил страну в девяносто первом?
    Анатолий вздохнул, затем затянулся сигаретой.
    - Разные там люди, разные. Ты, вообще, в курсе какие там чистки произошли.
    - Не очень. Сам знаешь, моя сфера наука.
    - Ах да, ты же у нас кто-то там по электронике. Но все равно должен помнить из нашего времени, сколько там окопалось при Андропове предателей и шпионов. Полный провал работы контрразведки! Меня же по приезде долго пытали по этому поводу, почему-то считали, что я в курсе. Самый цимес, что я, и в правду до хрена чего помнил. Умеют в этой организации языки развязывать. Вежливо так, но по делу.
    - Знаешь мое мнение, Толик, - Степан смотрел прямо в глаза товарищу по обстоятельствам. - Осторожнее бы ты с ними. Используют ведь, как туалетную бумагу и сольют в унитаз.
    - Ага, - Мерзликин глубоко затянулся, - не на тех напали, сучары! Это они страну просрали, а мы ее из говна выкапывали. Мне в тот момент двадцать три года было, что я, пацан совсем, соображал! Демократия, млять, свобода! Потом девяностые, где прямо на улице людей убивали, а пиндосы об нас ноги вытирали.
    Он зло откинул окурок в сторону.
    - Забыть не можешь?
    - Никогда им этого не прощу, Серега, - глаза бывалого и много чего повидавшего журналиста сузились как щелки. – Я же после практики в Чечню поехал, дурак молодой, репортаж делать… Эх! – он рубанул рукой. – Пойдем, что ли, выпьем, да потанцуем. Видал, какие девчонки за соседним столиком сидят?
    Холмогорцев только усмехнулся. Нажрался старый хрыч и времена попутал. Эти девочки так быстро не поведутся и в постель к нему не прыгнут, да и некуда тут, даже в столице ехать. Саун и номеров еще не существует, как и сети блядских притонов. В гостиницы тем более вход заказан. Только кровь зазря горячить! Поэтому прикончив горячее, Степан попрощался с компанией и двинулся к станции метро. Еще успеет доехать на общественном транспорте домой. Его неплохая по местным меркам зарплата в сто восемьдесят рублей не позволяла особо шиковать.





                                                                                Москва     6 июня 1975 года    





     Холмогорцев с унынием оглядел стены коридора его института. Он даже не представлял, как убого в этом времени могли выглядеть помещения. Окрашенные масляной, синюшного оттенка краской перекрытия, беленые потолки с пожелтевшими пятнами, скрипящие от ног доски пола. Кривоватые деревянные конструкции окон, вечно кривоватые форточки. Рабочие кабинеты и лаборатории семидесятых совсем не походили на блестящие и вылизанные офисы из будущего. Он как-то подзабыл, что за эти сорок лет строительные технологии успели совершить несколько революций, хотя догадывался, что начальственные кабинеты даже в этом времени выглядят намного достойней. По местным, разумеется, меркам.
     Общая наружная запущенность, к счастью, совсем не касалась наполнения. Самая передовая техника, приборы и инструменты были в безусловном распоряжении данного научного коллектива. Тем более что задачи перед ним были поставлены невероятно сложные. Степан в свою эпоху не был ни ученым, ни программистом, обычный Ай-Тишный техник со средним специальным образованием. Его молодость пришлась на чертовы девяностые, тогда новоиспеченной семье остро требовались деньги, именно здесь и сейчас. Но он по этому поводу совершенно не комплексовал. Куда денутся все эти инженеры и научники без золотых рук мастера по электронному оборудованию?
    Зарабатывал он в двадцать первом веке весьма неплохо, давно развелся и жил широко. Путешествия в экзотические страны, увлечение горными лыжами, пенсионный долгострой в пригороде родного Ярославля. Казалось бы, вполне устроенная в быту и труде жизнь, но чего-то все-таки в ней не хватало. Обычное состояние для мужчин за сорок. Кого-то так называемый «кризис среднего возраста» настигает достаточно рано, кого-то намного позже, кому-то и вовсе некогда его переживать, или он просто до него не доживает. Но у многих мужиков в один совсем не прекрасный день начинается внутренний пересмотр собственного жития, появляется смутная тоска по тому, что прошло мимо тебя. Ты к своему ужасу внезапно понимаешь, что жизнь конечна, а ты ни хрена в ней не успел и уже никогда не успеешь. Кто-то из мужчин опускает руки и начинает пить. Кого-то, наоборот, подстегивает к сумасшедшим поступкам, они бросают семью и работу, заводят любовниц или уезжают в дали дальние. Так или иначе, через эти прокрустовы ложа жизнебытия проходят почти все.    

    Холмогорцеву было странно, что многие из его невольных товарищей по несчастью так безалаберно относятся к шансу иначе прожить второй срок. По его мнению вести обычное существование, попав на сорок лет назад было настоящим преступлением! Именно поэтому он сразу же переехал из родного Ярославля в шумную даже в семидесятые годы столицу, настоял на работе в закрытом, только что открывшемся институте Проблем Электронных Технологий под эгидой Академии Наук. В целом ему здесь понравилось, он быстро нашел общий язык с тремя служащими в нем попаданцами и нашел    свою нишу в местном научном коллективе.
    Ребята в институте работали в основном молодые и задорные, поэтому на человека из будущего смотрели без излишнего пиетета. Могли и посмеяться при случае, могли и помочь безо всяких обязательств. Дух товарищества, присущий пятидесятым и шестидесятым, еще не ушел безвозвратно. Поначалу Холмогорцеву претило излишне фамильярное обращение к себе – «Степа, Степ, Степаныч», потом он как-то быстро привык. Да и как еще можно было обращаться к вихрастому пареньку с моложавым лицом вчерашнего выпускника техникума?
    Вот и сейчас:
    - Степ, зайдешь к нам в пятую? Что-то осциллограф барахлит.
    - Володь, в очередь!
    Опыт из будущего и более двух десятков лет практической работы сделали из него первостатейного мастера. Он смог бы отремонтировать даже то, что еще не было изобретено. Естественно, что поначалу компетентные органы постарались вытрясти из технически подкованного попаданца всю полезную информацию о передовой технике будущего. Через это проходили все люди двадцать первого века, только далеко не все оказались хоть в чем-то полезны. Большая часть современных Степану людей практически ничего не соображали в технике, и после некоторого неосмысленного мычания могут только заявить – «Копку нажал и все заработало. Чего вы пристали? Я менеджером по продажам сидел»

     Здесь же сотрудничество с органами прошло достаточно плодотворно, к взаимному удовлетворению обеих сторон. Поэтому Степана довольно быстро представили настоящим специалистам, затем он попросился в этот, недавно преобразованный институт Проблем Электронных Технологий – НИИ ПЭТ. «Ласточка» принятого советским правительством курса на создание Инновационных кластеров развития. Хотя местные начальство, конечно же, использовало другие слова, более кондовые и беспощадные к русскому языку. Не жаловали в этом времени низкопоклонства перед тотальной англоязычностью потомков. Наверное, и правильно!
     Холмогорцев совсем не жалел, что получил статус «секретоносителя» и дорога зарубеж для него оказалась надолго закрыта. В той жизни он успел поездить по множеству городов и стран, и частенько развлекал здешнюю молодежь экзотическими рассказами. Молодым людям семидесятых было сложно поверить, что на растерзанную войной землю Вьетнама поедут толпы русских туристов, а такие мировые захолустья, как Турция и Доминикана станут всемирно известными курортами. Ха-ха, это еще они не знают о Коста-Рике и Гоа!
    Для советского человека попасть в экзотическую страну можно было несколькими способами. Самыми простыми являлись: получить профессию моряка или рыбака; самый массовый - стать инженером или строителем очередного промышленного объекта, возводимого в стране «с социалистическим путем развития». Еще были дипломаты, торговые представители, военные, «бойцы невидимого фронта», на самом деле возможностей существовало множество. Все «туристы» ввозили в страну большое количество импортных вещей, другие представления о жизни, а также миф о «благодатном и свободном Западе». Эх, ребята, вас бы сначала мордой в грязь! Как же все-таки наивен был советский человек.

    Многие из мифов о СССР, популярных в постперестроечную эпоху, на поверку оказались полной туфтой. Инициативные и работящие люди не ждали годами решения квартирного вопроса, они вербовались на Севера, ехали в Антарктиду, зарабатывали тяжким трудом деньги и строили кооперативы. Кто-то шел работать на те производства, у которых шло активное жилищное строительство. Распределение фондов в Союзе - та еще хитрая лотерея.
    Любители путешествовать устраивались работать в профсоюзы туристическими гидами и могли объехать почти всю необъятную и невероятно интересную шестую часть суши. Через те же профсоюзы за символическую цену можно было отправиться в увлекательный круиз или экскурсию. Права была народная поговорка – под лежачий камень вода не течет. Были, конечно, и свои нюансы, проблемы и хитрости. Но где и в каком мире их нет? Проще всего брюзжать под старость лет об упущенных некогда возможностях.
    На каждом углу висели объявления – «Требуются!» Квалифицированные рабочие были в эти времена буквально нарасхват, им довольно-таки неплохо платили, больше чем инженеру в заштатном НИИ, их обеспечивали квартирами, санаториями и вниманием. Кто был самым уважаемым в советской стране человеком? Шахтер, комбайнер, сталевар, человеку труда! Многие из современников Холмогорцева над таким положением втихаря посмеивались, но в целом признавали некую сермяжную справедливость. Работяги уж точно более достойны внимания, чем лоснящиеся морды депутатов и политиканов, не слезающих с телеэкранов двадцать первого века. Все эти самодовольные хари звездочек от поп-музыки, физиономии педиков из камеди клабов, демагогов из шоу реалполитики практически не исчезали с телеканалов, вызывая только заслуженную рвоту. Нет уж - пусть будут работяги, ученые и космонавты. Они по-настоящему делают страну лучше и сильней.

    - Степан Николаевич, зайдите, пожалуйста, к Илье Львовичу.
    Перехватил его в коридоре замдиректора по хозяйству Лианозов. Что еще за неожиданный вызов? Холмогорцев не любил, когда его дергают посреди рабочего дня, но свернул по коридору направо и вышел к лестнице, ведущей в административный корпус. Если лаборатории и кабинеты научных сотрудников располагались в шестиэтажном здании из силикатного кирпича шестидесятых годов постройки, то «офис» находился в бывшем особняке девятнадцатого века. Потом такие здания очень полюбили всевозможные банки и магнаты от коммерции. Престижно выглядеть в их бизнесе было весьма важно, а клиенты через грабительские проценты оплатят страсть нуворишей к шикарной картинке.
    Потолки сразу стали заметно выше, а лестницы шире. Остатки былой дворянской роскоши начали попадаться на каждом углу. Барельефы, вазоны, вычурное ограждение лестниц. Секретарша на миг оторвалась от кипы бумаг и кивнула в сторону двери, значит, точно ждет. Кабинет директора НИИ был по начальственному широк и объемен. Шкафы с тысячами томов технической и политической литературы; обшитые деревянными панелями из дуба стены; на них несколько портретов – классики от науки и неизменный Ильич. Здесь он был изображен «В Горках».

     Михаил Яковлевич Коган был больше похож на кабинетного ученого из какого-нибудь фильма, чем на директора одного из прорывных институтов. Настоящим ученым он, по сути и являлся, став административным работником на время становления ПЭТа. Глядя на сутуловатую сухую фигуру в модном, кремового цвета костюме, Степан только сейчас осознал, что директор на самом деле моложе его самого, если считать настоящий возраст.
- Степан, чего встали, присаживайтесь, – Михаил Яковлевич в обычной рабочей обстановке придерживался фамильярного обращения. – Собственно, у меня вот какая к тебе просьба. Не в службу, а в дружбу. Мне тут звонили ребята из Дубны, сам понимаешь откуда. Так вот – у них там проблемы с новой аппаратурой. Не сможешь завтра к обеду к ним подъехать и посмотреть? Понимаю, что суббота, выходной, но очень тебя прошу! Дело, видимо, сложное, а они уже в курсе, что ты мастер, каких еще поискать. Да и необходимый допуск у тебя уже имеется, поэтому формальностей минимум. Ты же понимаешь, что мы занимаемся сейчас чрезвычайно важным для страны делом? – начал в конце по привычке давить на сознательность директор. Степан был в курсе, что в Дубне находится невероятно засекреченный институт ядерной физики, куда стекаются все полезные в этой сфере науки ученые-попаданцы. И скорей всего его выезд уже согласован с «кем надо». В отличие от многих своих современников он с пониманием относился работе органов, американская угроза, как показали дальнейшие события, не была чем-то надуманным и утопическим. Так что отказаться от просьбы директора получалось невозможно. Просто Степану было приятно осознавать свою значимость и вдобавок хотелось получить некие бонусы.
    - Михаил Яковлевич, вы в курсе сколько у меня уже накопилось отгулов?
    - Да знаю я, знаю! – Коган поправил тяжелые роговые очки, махнул рукой и прикурил сигарету, выпустив в воздух клуб дыма. Степан все еще не мог привыкнуть к тому обстоятельству, что здесь курят много и почти везде. Ему даже приходилось специально полностью переодеваться в институте в другую одежду, рабочая насквозь пропахла табачным дымом. – Вот тебе тогда и сладкая пилюля. В Дубне имеется довольно крепкая секция горнолыжников, вот заодно и познакомишься с ними. Закончим второй квартал, получишь хорошую премию и поездку на Домбай. Как, по рукам?
    - Там летом на лыжах не катаются?
    - Да? – Коган был по-настоящему удивлен. – Тогда езжай на море!
    Знаменитая еврейская хитрость! Как можно было отказаться от такого чудесного подгона? Приятно все-таки иметь дело с людьми, которые реально заботятся о коллективе! Куда там «эффективным менегерам» до руководителей советских предприятий!

    - Это обязательно? Мы вроде собирались прогуляться? Июнь месяц, такая отличная погода стоит, на выходных обещали до двадцати жары, а мы ни разу даже в ближайший парк не выбрались?
    Холмогорцев вздохнул, отложив тяжелый утюг в сторону, искоса взглянул на Алину. Женщина полулежала на раздвижном диване, выставив вперед оголенные и красивые ноги. Она, вообще, была необыкновенно красива! С пышной копной великолепных светло-русых волос, правильным овалом лица и обалденной фигурой. Бывают же такие создания природы, им с рождения дано то, чего другие добиваются долгими упражнениями в фитнес залах. Степан прошелся взглядом по её ногам, тонкая сорочка только чуть прикрывала трусики и откровенно показывала высокую, литую грудь. Он облизнул губы, отлично понимая, что и Алина сейчас откровенно рассматривает его. Даже как-то не верилось, что эта великолепная женщина досталась именно ему.
    - Коган пообещал премию и поездку на Кавказ. Хочешь, попрошу и тебе сделать путевку?
    - Это бродить по горам с бородатыми мужиками и слушать песни под гитару? Без мягкой кровати, горячего душа и ресторана? Нет уж, увольте!
    Девушка поднялась и прошла к открытой двери на балкон, достав с подоконника пачку сигарет, прикурила. Холмогорцев не любил, когда она курила в комнате, но сейчас стерпел. Его взгляд ненароком упал на открытые ляжки и заманчивые полушария ягодиц. Он живо представил девушку согнутой во «французской позе» и снова облизнул губы. Черт, вместе с молодостью вернулась и былая потенция, жизненная страсть и все сопутствующие этому удовольствия. Уже не одному попаданцу на данной почве снесло крышу. Местные женщины хоть и не были недотрогами, но в целом нравы в советском обществе сложились более строгие. Так что проблем хватало у обоих сторон: попаданцы не могли так быстро найти спутника для «свободных отношений», в местный же социум понемногу просачивались ростки будущей сексуальной революции.    


    - Ааааах!
    Они застонали одновременно, получив долгожданную разрядку. Это обстоятельство, среди многих прочих, было тем, что удерживало их вместе. Оба из прошлой жизни понимали, что сексуальная совместимость одна из важнейших составляющих крепкого брака. Степан подождал окончания конвульсий, все еще держа женщину за округлые бедра руками, затем отвалился в сторону. Невозможность забеременеть от попаданца - шикарный бонус в эпоху дефицита патентованных средств контрацепции. Алина перевернулась на спину, довольно выгнувшись как кошка. Её глаза ярко блестели в вечерних сумерках, выдавая только что полученное удовлетворение.
    - Ты чего так завелся?
    - Не знаю.
    Степан чуть приподнялся на подушке, включая бра. Его глаза скользнули по блестящему от пота телу подруги - почти не опавшие от положения чаши грудей, вздымающийся от частого дыхания живот, легкая поросль в заветном треугольнике, специальных лезвий для женщин в этом мире еще не существует. Здешними лучше не бриться!
    - Не смотри так, снова заведешься, а я устала.
    - Конечно, опять мы, наверное, на весь дом шумели.
    - Не мы одни, - Алина накинула легкую сорочку и начала искать на полу тапочки, - наверху в тринадцатой квартире также вторую ночь стараются. Муж из командировки вернулся.
    
    - Есть получается жизнь на Марсе, а в Советском Союзе секс!



                                                                                                         Подмосковье. 7 июня 1975 года. Рабочая суббота




     Алина опять была не в настроении. В будущем она прожила довольно бурную жизнь. При её природной красоте казалось, что получить достойное место будет не так сложно. Девушка удачно вышла замуж за начинающего бизнесмена. Как водится, в те времена, люди обычно поднимались на воровстве или обмане, хотя и к концу второго десятилетия ситуация в целом не сильно изменилась. Просто в девяностые наказание было намного жестче, молодого да раннего барыгу банально расстреляли прямо в машине на глазах молодой жены. Почему пощадили её, непонятно. Наверное, повезло, киллеры еще не были холодными профессионалами.
    Но девушка кроме красоты вдобавок имела недюжинный ум и успела перевести все активы фирмы на себя, тщательно замаскировав все следы. Затем она села на попутку и уехала на другой конец страны. Вынырнула Алина уже в Северной столице через несколько лет, потраченных ею на усиленную учебу. Два диплома, знание английского, красивое тело, изощренный ум. Что еще надо для успеха молодой женщины в бизнесе? В постсоветской реальности, оказывается,    вдобавок необходимы связи и умение втереться в доверие нужным людям. Через постель молодая женщина дела отказывалась вести категорически, но подозрительно быстро вышла замуж за именитого профессора юриспруденции.
    Затем, как водится, был рейдерский наезд на успешно выстроенный бизнес, тотальное разорение, снова подъем, рождение сына, переезд в столицу и попытка начать все сначала после печально знаменитого дефолта. В Союз Алина провалилась, уже будучи вдовой, владелицей небольшой сети галантерейных бутиков, не верящей никому и ничему. Поэтому и реалии советской «золотой» эпохи она воспринимала через призму собственного опыта, до крайности циничного и жесткого. Женщину успокаивало только то, что её сын благополучно получил образование в Америке и даже открыл там фирму, занимающуюся программированием. Он там точно не пропадет, светлая голова – мамина!

    - Снова поругалась на работе?
    - Господи, ты не представляешь, какие здесь клинические идиоты!
    - Потерпи, пробьешься в замы отдела, станет полегче.
    - Как же! Тут везде блат. Сынки и дочки, племянники и племянницы, выпускники МГИМО! Даже не представляешь, сколько там скопилось откровенного дерьма. Удивительно, что совок еще не развалился раньше. Давай рубашку, отглажу, ты так и не научился.    
    Пока она умело пользовала неуклюжего уродца, по нелепости получившего звание электрического утюга, Степан любовался ею и вспоминал, как они встретились год назад в центре помощи попаданцам. Они переспали в первый же день. Вино было хорошим, а тела неузнаваемо молоды и горячи. Было удивительно заново проверять возможности молодеческой потенции, гормональный тремор и вспоминать давно забытые изощренные позы. Поначалу их только связывал отличный секс, затем, к удивлению обоих, особенности характеров.
    Они отлично подходили друг другу! Это надо же было провалиться на сорок лет назад, вернуться в молодые тела, чтобы найти свою жизненную половинку. Кому расскажешь - не поверят! Затем они переехали в столицу, получили по льготной очереди однокомнатную квартиру в новостройке, устроились на работу.

    - Степа, ну как можно выпускать такое откровенное дерьмо? - Алина взяла в руки бюстгальтер. – Я здесь могу привыкнуть ко многому, но носить этот ужас!
    - Ты же вроде хотела шить сама?
    - Девчонки из польского отдела обещали выкройки из журнала. Я думала, что найду в местных, но куда там.
    - Бурда-мода еще не выпускается?
    - Будет, лет через десять, – саркастично усмехнулась девушка. - Хотя…
    Внезапно Холмогорцев вспомнил вчерашний разговор с журналистом.
    - Слушай, мы тут вчера после бани…
    - Знаю, нажрались, как обычно, потом храпел всю ночь.
    - Подожди! Мерзликина помнишь? Он весь вечер нам пел о скорых переменах.
    - Этот продажный шнырь? Он просто так ничего не делает.
    - Я тоже так подумал. С чего это он язык развязал?
    - Значит, что-то ему от тебя нужно.
    - Да не суть важно! Наш «Комитет Помощи» в скором времени станет весьма ценной организацией. Не хочешь через них открыть кооператив по пошиву нижнего белья?
    - Знаешь, какой это геморрой! Умники в министерствах, похоже, учли печальный опыт наших восьмидесятых, так что зажали бизнес до невозможности.    Где взять фонды, где брать материал? Работники с неба упадут? Ты же отлично представляешь местные социальные гарантии. Наши олигархи с них давно бы удавились!
    - Дело твое. Главное – что крыша не протекает. По материалам, - Степан задумался, - у нашего завхоза жена в Минлегпроме работает. Он через нее пробивал современные рабочие костюмы, мы тогда даже импорт получили.
Алина молчала, но по глазам было заметно, что задумалась. Её опыту бизнес-уомен могли позавидовать некоторые здешние министры. Она быстро бы их схомячила и не подавилась. Советские люди еще не понимали в каких курортных условиях тогда существовали. Ни войн, ни безработицы и постоянного подъема цен, грызни за ресурсы и место под солнцем. Живи да радуйся!


    Степан ошибался, в субботнее утро пригородные электрички оказались напрочь забитыми столичными гражданами. Хоть в этом времени еще и не наступил бум дачно-садоводческого безумия, но радуясь по-настоящему летней погоде, москвичи массово потянулись на природу. Все-таки странное существо человек. С одной стороны, стремится жить в максимальном комфорте, который дает ему современный город, но в то же время его тянет на лоно прародительницы матушки природы. Эволюция беспощадна во время рождения нового вида, но вполне благосклонна к удачливым индивидуумам в конце процесса.
    Пристроившись в середине вагона, Холмогорцев не стал терять времени. Полтора часа вполне можно потратить на любимую забаву советского горожанина – чтения. Иностранцев и в более поздние времена всегда поражало обилие читающих москвичей в столичном метро. Странно, как такую огромную публику книголюбов затем смогли обвести вокруг пальца? Не то читали?
    Сосед, также просматривающий на ходу какой-то журнал с невольным любопытством заглянул через плечо Степана. Его лицо характерно вытянулось. Еще бы – нечасто можно увидеть человека, добровольно читающего один из томов собрания сочинения Владимира Ильича Ленина! Все советские граждане знали в пределах узкой школьной программы деяния и основные тезисы великого вождя революции, но очень мало были толком знакомы с его сочинениями. Там же оказалось довольно много интересного, поистине кладезь ценного материала!

    Холмогорцев задумчиво поднял голову. Он и раньше с неодобрением относился к всевозможным идеологическим работникам, справедливо считая их дармоедами и бездельниками. Похожее чувство было у него к психологам и модным бизнес-тренерам, коих всех он считал попросту шарлатанами. Сейчас же, невольно окунувшись в с головой в брежневскую эпоху, хотелось схватиться за голову. Твою…! Как можно было просрать отличнейшую идею миру, который был на две головы хуже. Все эти красивые лозунги, которые люди уже воспринимали, как некую часть интерьера; бессмысленные сотрясания воздуха на бесчисленных собраниях; демонстрации и митинги по разнарядке. Что изо всего этого можно было отнести к настоящему социализму?    
    Про коммунизм и говорить нечего. Его полностью отдали на откуп писателям фантастам. Даже в кино кроме откровенной слабой «Туманности Андромеды» не было снято абсолютно ничего! Это в стране, которая строит коммунизм. Что это? Глупость, предательство, привычный до безобразия русский пофигизм? Отсутствие жизненного наполнения советской идеологической машины – вот главная причина многих последующих бед. Мысль Холмогорцева билась, как горячая жилка, но выхода пока не находила. Он по этому поводу ни с кем не общался. Откровенно боялся, что сорвется, наговорит лишнего и о его сомнениях доложат «куда надо». Компетентные органы стоят на страже государства, им плевать на диалектику мышления, у них задачи другие.
    Вагон понемногу пустел, выпуская компании и пары на загородных платформах, освободились места. Степан даже достал огрызок карандаша и начал ставить пометки на взятой из кабинета институтского парткома книжке. Все равно никто на эти полки не заглядывает, если только в рамках инвентаризации. Гражданин с журналом, с интересом наблюдавший за странным юношей, облегченно вздохнул. Скорей всего студент или аспирант готовится к сдаче зачета. Кому еще в здравом уме понадобится с таким увлечением и блеском в глазах читать книгу давно почившего классика? Неужели кто-то еще честно верит в построение коммунизма?

    - И как?
    На Холмогорцева с вызовом смотрели несколько пар глаз. Давно он не наблюдал во взорах столько скрытого интеллекта. В подобные институты собиралась научная элита страны, чтобы и дальше взрывать основы и устремлять Землю к звездам.
    - Проблемы в подаче электричества, - огорошил ученую братию Степан, - скорей всего какой-то провод перебит.
    Высокий кудрявый парень в белом халате горячо замахал руками.
    - Какие же мы болваны, ребята. Это же элементарно!
    - Давайте схему подключения, буду искать кабель и переключать некорректно работающие приборы.
    Дальше же молодых ученых ждала засада. Все провода в лаборатории шли под изолирующими плитами пола. Таковые были здесь условия для исследований.    Схема же подключения откровенно врала, была, скорей всего, составлена неправильно, наобум.
    - Ёп, кто это у вас такой умный?
    - А, – снова махнул рукой кудрявый Илья, - у нас электриком бывший подводник. День пьет, день работает.
    - Понятно, - протянул задумчиво Степан и потянулся за планшетом, - тогда помогайте, будем сами подключения искать. Где у вас тут щиток?
    Дальше последовали обычные «танцы с бубнами». Холмогорцев по очереди вынимал плавкие вставки, а ребята бегали по лаборатории, подключая приборы и оборудование, узнавая от какого конкретного кабеля они запитаны. Минут через двадцать был, наконец, отрублен от сети испорченный кабель, барахлящее по непонятной причине оборудование перенесли и подключили к запасным разъемам. Молодежь вздохнула спокойно, все равно вскоре им обещали отлично оборудованную новую лабораторию, рядом с основным корпусом вовсю кипело строительство. Партия и советское правительство давало физической науке полный приоритет, уже точно зная её потенциальные возможности.

    - Кофе будешь?
    - Зачем спрашиваешь?
    Местные ребята Степану понравились, веселые, находчивые, с юмором и знаниями. Они собрались в небольшой комнатке, заваленной неисправным оборудованием. Пока в литровой банке закипала вода, которую ученые кипятили странным на вид девайсом, на небольшой верстак выставлялась нехитрая закуска. Сахар-рафинад, банка вишневого варенья, колбасный сыр, батон белого хлеба и, конечно же, венцом угощения кусок вареной колбасы. Мерило советского достатка! Венчала маленькое пиршество банка растворимого кофе Ленинградского завода. Холмогорцев уже понял причину так называемого дефицита кофе, о котором поздние диссиденты прожужжали все уши.
    Самого дефицита кофе отнюдь не было. Кофе в зернах можно было спокойно купить во множестве магазинов, ну или поискать немного и все равно купить. Дефицитом являлось кофе растворимый, необычайно удобный напиток в эпоху общего отсутствия бытовых кофеварок и кофемашин. Вскипятить воду для подкованного технически советского человека никогда проблемой не было, вопрос – сварить кофе на рабочем месте: в кабинете или лаборатории. Растворимый же продукт в этом плане намного удобней, но на всех его не хватало. Тратить драгоценные доллары на ерунду власти не желали и, вообще-то, было по-своему право.
    Разлив напиток по кружкам, перешли к разговорам. В институте работало еще несколько попаданцев, но свежий человек всегда интересен, поэтому Степану задавали множество вопросов, иногда очень наивных. Холмогорцев внезапно подумал, что по сравнению с этой местами забавной молодежью ощущает себя настоящим стариком. Слишком уж много за его плечами горьких воспоминаний.

    Их общение прервал молодой человек с русой бородкой. Вон он выглядел, как заядлый «физик» в вечном споре с лириком.
    - Привет, - начал он без обиняков, - я Михаил Лагутин с соседней лаборатории. Мне тут сказали, что ты горными лыжами увлекаешься?
    - Ну, в последние годы чаще сноубордом.
    - Слышал, это доска?
    - Да, мне она больше нравится в плане свободы движений.
    - Сможешь помочь сделать? – глаза бородача светились неподдельным энтузиазмом, вселяя в душу Холмогорцева молодецкую удаль.
    - Параметры я помню, материал нужен.
    - С этим проблем нет, любой дефицит к вашим услугам. И свежезаточенные мозги
    На верстаке тут же появился большой листок ватмана, карандаши и линейки. Головы молодых ученых склонились поближе, все заметно оживились, как будто сейчас собираются решать некую сложную научную задачу. В принципе это и было научной задачей, создать то, и из того, чего еще нет в этом мире.

                                                        

                                                                 8 июня 1987 года. Ленинград. Невский проспект 106



    - Думаете слухи не лишены оснований?
    - Это на счет разрешения массовой эмиграции?
    Молодой, но чересчур живой и вертлявый человек вольготно расселся за столом недавно преображенного ресторана «Универсаль». Ему импонировали модное место, где они сейчас собрались; компания, в которой можно было без сантиментов и опасений обменяться мыслями про жизнь, да и просто так потрепаться. Они почти не сталкивались по работе или в быту, но каким-то странным образом сложились за эти месяцы в ту ячейку общества, которую можно было ёмко обозвать «товарищество».    
    Как ни странно, но эти такие разные люди могли смело доверять друг другу, совершенно случайно пройдя прошлой осенью «проверку». Среди мужчин это редкое нынче качество очень сильно ценится. Лучше иметь друга, который будет мыслить совершенно противоположно, но зато не сдаст тебя в тяжелый момент и протянет руку помощи, чем иметь рядом с собой продажного подхалима.
    К тому Петр Новожилов был чертовски рад сызнова ощущать потерянное в прошлой жизни гибкое тело гимнаста, безо всяческого признака многочисленных болячек, приобретенных за бурно прожитую жизнь. Поэтому он и выбирал такие своеобразные позы, много жестикулировал, постоянно то сгибался, то разгибался, демонстрировал всем жизнерадостность и отличное настроение. За это его в компании и ценили, заряжаясь от него позитивизмом.

    - Только зачем это Советам?
    Один из собеседников, «местный», еще довольно молодой, но уже с четко обозначившимся брюшком брюнет, состроил мину с оттенком наглядной брезгливости. Новожилов в ответ только усмехнулся, но внутри себя, общая наивность местной публики не переставала его поражать. Впрочем, это везде так в здешнем мире, Запад также недалеко ушел. Они в будущем очень сильно испортились по сравнению со здешними, пропитавшись насквозь самой паскудной циничностью.    
    - Лев, ты обычно быстрее соображаешь.
    - Петь, ты бы не выделывался и объяснил нам, убогим, все текущие нюансы, - обернулся к Новожилову блондинистый парень, стильно одетый по моде позднего диско.
    - Витя, ну ты то должен соображать! – Петр, получивший, как и все попаданцы, второй шанс в жизни, с успехом им воспользовался, с головой уйдя в литературное творчество. – Только разговор этот долгий.
    - Тогда, может, того - повторим? – оживился четвертый член их маленькой компании, устроившейся в уютном ресторанчике на Невском проспекте. Мужчина выглядел здесь самым старшим, ему можно было дать на вид лет сорок. Хотя по существу вопроса тому же Новожилову «припаяно» честные семьдесят два года. Эта путаница во внешнем облике собеседников и внутреннем возрасте зачастую ставила аборигенов в тупик или приводила к разным интересным казусам.

    - Да не вопрос! Эй, братец! - Петр подозвал к себе юркого, опрятно одетого официанта, в отличие от многих советских заведений в ресторане «Универсаль» обслуживание всегда было на высоте. – Нам, пожалуйста, хрустальчик того же самого, - он кивнул в сторону порожнего кувшина, - и мясной закусочки из вашего наилучшего. Овощей еще, если можно.
    Официант, наклонившись, внимательно выслушивал просьбу денежного клиента. Новожилов в этот момент успел ловко засунуть в кармашек его голубой рубашки зеленеющую Ильичом трешку. В обычной кафешке на такие деньги можно было неплохо посидеть студенческой компанией.
    - Ты чего сегодня так распушился?
    Блондин с интересом посматривал на хозяина вечера. Настроение у всех было благодушное. Воскресенье, относительно теплое для северного Питера начало лета. Но больше всего радовало наступление того странного состояния, возникающего у ленинградцев именно в июне, когда небо и земля на некоторый срок смыкаются между собой под волшебным воздействием призрачной сказки белых ночей.
    - Гонорар получил, деньги руки жгут!
    - Не жалко вот так прогулять?
    - К черту! Хочется жить, Володя, снова жить! А деньги…что деньги, грязь и пыль! Вы, - Петр обратился к двум ленинградцам семидесятых, - слишком много внимания уделяете этим грязным бумажкам. Если ваша жизнь ничем кроме них не наполнена, то это полностью бессмысленная затея. Даже люди, зарабатывающие большие капиталы, живут именно самим процессом, результат зачастую им не так важен.

    - Так что по эмиграции? - не унимался брюнетистый Лев.
    - Да все просто, - Новожилов взял в руки рюмку с коньяком. – Такое довольно долго практиковал Фидель, очень, кстати, умный мужик.
    - Кастро? Да неужели?
    - Он понял, как лучше избавляться от всей этой накипи и фрондирующей публики.
    - Не утрируешь?
    - Нисколько, Николай! Мы это уже и сами проходили. Большая часть фронды, уехавшей на благословенный Запад, ни хрена там в итоге не добилась. Я говорю про первую и вторую волны эмиграции. Большинство этих непризнанных гениев культуры, гонимых творческих личностей на деле оказались банальными пустышками, они неплодотворны и никому там на хрен не сдались. Были, конечно, талантливые исключения, например, Нуриев или Ростропович, так им и здесь не особо мешали.
    - Теперь им, наверное, дорога туда заказана, - ухмыльнулся блистательный Володя. Его голливудская улыбка сразу обращала на себя внимание, как и красивое до невозможности лицо записного ловеласа.
    - Вот тут ты, мой дорогой друг, ошибаешься! – Петр ехидно улыбнулся. – Мировым знаменитостям существенно упростят возможность выезжать и работать на Западе. Пусть зарабатывают валюту для страны Советов, налоги-то придется платить здесь. Да и не будет им повода на каждом шагу указывать, что их зажимают коммуняки. Что потопал – то и полопал! Никто их ограничивать в заработках не будет. Хоть дворец себе построй, но на советской земле! Не все же нам туда нефть гнать?
    - Хитро, - задумался Николай Бричкин, единственный в компании одетый в темный костюм и при галстуке. - Получается, что если нет запретного плода, то и нечего туда стремиться?
    - Правильно мыслишь. За это надо выпить! Мужчины!

    - Фидель убивал своим неординарным решением сразу двух зайцев: избавлялся от криминальных элементов, сильно затем осложнивших жизнь американским полицейским, диссидентов, оппозиционеров и прочих гомиков, и в то же время укреплял собственный авторитет. Я как-то видел документальный фильм Оливера Стоуна, великого американского режиссера. Там Кастро напрямую общается за одним столом со шпаной, пытавшейся смыться в Америку. Обычные, надо сказать, на вид бандюганы. Надо было видеть с каким искренним уважением они к Фиделю относились. В итоге страна получает сравнительное    спокойствие и некий баланс, и повторяюсь – безо всяческих репрессий.
    - Так голытьба на Кубе и осталась. Им бы только танцевать и деньги у нас выпрашивать, - иронически заметил Владимир.
    - Зато с завидной продолжительностью жизни и одной из лучших медицин в мире. Сравни с той клоакой, в какой варилась все эти десятилетия Латинская Америка. Хрен, знаешь, редьки не лучше, с этим еще можно поспорить.
    Лев Брухевич потянулся за куском сервелата, приладил его на тонко нарезанный ломтик хлеба, не забывая при этом пояснить интересующую его с давних пор тему.
    - Получается, что и еврейский вопрос воссоединения семей сейчас будет разрешаться намного быстрее?
    - Наверное, насчет этого не в курсах, - честно ответил Новожилов. - В моем времени американцы нам много нервов попортили и всю плешь проели. Но там, думаю, схлестнулись антисемитизм некоторых членов Политбюро и интересы Андропова. Сейчас всем не до этой ерунды и скорей всего пойдут по пути предупреждения проклятого вопроса. Других проблем мал, мала, меньше.

    - Неужели они решили поменяться? Как-то не вериться!
    - Коля, могу тебя заверить, это только цветочки!
    - Тебя… кто-то проинформировал? – Бричкин всем телом подался вперед, навалившись локтями на скатерть. Его округлое лицо с рязанским подтекстом даже несколько вытянулось.
    - Скажем так… - Петр застыл на полпути с вилкой, в зубьях которой повис кусочек копченого карбонада, - ходят определенные слухи. Поверь мне, не все наверху круглые идиоты! Такую страну создать и удержать могли только гениальные личности. Ваш товарищ Романов, кстати, очень даже умный мужик, недаром его вскоре заберут туда, - мужчина показал глазами на потолок. – Они там все получили жесткий темпоральный шок.
    - Чего-чего?
    - Шок от нас, временных попаданцев, от наших знаний о вашем возможном будущем. Страна в прямой опасности, очень большой опасности. И поверьте мне, они мобилизуются, поменяются или их самих уберут.
    - Смело! - крякнул пораженный Бричкин.
    - Надо ли оно, стоит ли спасать Это? – Лев уже был чуточку пьян, он хуже остальных переносил крепкий алкоголь. – Столько слез и крови…
    - Ерунду говоришь! – неожиданно зло оборвал его обычно добродушный Володя. – Ты просто не видел того, что пришло после. Все вы, прекраснодушные интеллигенты почему-то мыслите, что если пошатнуть эту, не самую лучшую в мире власть, то придут другие - мудрые и честные люди. Только откуда они, черт возьми, возьмутся? Посмотрите сами вокруг - даже в ваших хваленых творческих союзах, литературных редакциях, известнейших театрах идет постоянная грызня, плетутся гнусные интриги. Вместо непосредственного занятия наукой и искусством столько достойных с виду людей сочиняет грязные кляузы, частные доносы и ведут подковерные аппаратные игры. Вас всех, честных в девяностые схарчят и не подавятся фарцовщики с Галерки, лавочники из мясных отделов гастрономов. Ну а следом придут уголовники и братки из новых беспредельщиков. Вы же все скопом между собой воспеваете культ потреблядства, по-другому не могу назвать это стремление к дешевым западным шмоткам.
    - Ну, допустим, - осклабился Бричкин, - ты-то сам одет совсем не как человек из глубинки.
    - Зато это стильно и пошито, кстати, в нашем ленинградском ателье. Но право же - делать культ из рабочих штанов ткани Деним как-то совсем уж глупо. Это на Западе Джинса была вызовом системе, нарядиться в обычную одежду работяг на фоне буржуазной роскоши. Да купи ты несколько промышленных линий, лицензию и наштампуй пару миллионов Леви Страус, пижонить станет нечем и незачем. Могу вас уверить – потраченная валюта вернется сторицей!

    - Может, ты и прав, - Николай опустил глаза. – Мелко плаваем, вот и получили не менее мелкое будущее. Обществу нужна великая идея.
    - Снова коммунизм строить?
    - Не Лева, это утопия, доказано временем. Люди не готовы к обществу будущего, или для этого нужны совсем другие люди, сверхлюди. Мы же имеем тот материал, который имеем. Необходимо что-то практично обозримое и в то же время чуточку фантастическое.
    - Ага, космическая база на Луне.
    - Что ты сказал, Володя?
    - Да был в наше время один мэм, «Российская база на Луне», так мы беззлобно подтрунивали над эфемерными прожектами нашего убогого буржуазного правительства.
    - Зря вы так. Идея, кстати, неплохая и вполне осязаемая.
    - Ты серьезно? – Петр, не спеша разливал по стопкам великолепный армянский коньяк двадцатилетней выдержки. – Даже в двадцать первом веке это была технически неосуществимая идея.
    - Слышал уже, - отмахнулся от него Бричкин, - вы там совсем с дуба рухнули, ушли с головой в виртуальные миры, вместо того, чтобы строить текущую реальность.
    - Это ты типа сейчас на нас апробируешь будущую кандидатскую по философии? Главное - идея, а не её воплощение?
    - Нет, это будет один из лозунгов завтрашнего дня. Идеи как раз двигают прогрессом.
    Новожилов перевел взгляд на лицо доцента философского факультета ЛГУ и не увидел в нем ни грамма несерьезности, затем пожал плечами.
    - Тогда дерзай.
    - Ну а что! – оживился тут же Владимир. - Коля прав, что за свадьба без баяна? Пусть будет идея, глядишь и ученые подтянутся, молодежь снова поднимет голову к небу. Да и воякам тем с установкой ракет на Луне явно понравится.
    - Фу, все ты, Вовка, опошлишь!
    - Должен же кто-то из вас оплачивать наши банкеты? Давайте, друзья, вздрогнем еще по одной! За Луну, пусть взовьется над ней красный флаг назло мировому империализму!
    - Хорош коньячок, прячут сволочи такую классную вещь от народа, - Бричкин разрумянился и даже снял с себя пиджак. – Лев, пойдем, перекурим? А то товарищи из будущего все как один сторонники здоровья.
    - Вот потеряешь его – нас еще вспомнишь!

    Новожилов проводил взглядом крутобокую даму в по-летнему коротком платье. Он плотоядно оценил крепкие ляжки и выпуклый зад местной красотки. Женщин в эти времена не загоняли в скучные пропорции меланхоличных анорексичек.
    - Засматриваешься?
    - Пользуюсь второй молодостью.
    - Не надоело еще?
    - Вова, это тебе с твоей внешностью может надоесть. Мне же всего мало! Хочется пить хорошие вина, целовать красивых женщин, грести жизнь полной мерой.
    - Так пей ешь, кто мешает?
    - Боюсь быстро пресытиться.
    - Ого, какой ты у нас, оказывается, гурман.
    - Да, а что у тебя там с музыкальным творчеством?
    - Да, помаленьку… - Владимир откинулся на спинку стула и медленно озирал зал, уже приметив для себя пару интересующихся им симпатичных особ. – Сложно тут все. В нашем времени был вопрос денег и связей, здесь…связи также важны. Но, боже ты мой, сколько на местах сидит дремучих идиотов. Можно настоящую кунсткамеру открывать!
    - А я тебе говорил, прикрой спину!
    - Ничего, не таких уламывали.

    - Что наваял интересного, композитор? – Николай, уже в рубашке без галстука, шумно присел обратно. От него пахнуло хорошим табаком в смеси с одеколоном «Консул». Запах настоящего мужчины эпохи семидесятых. Бричкин всегда старался выглядеть приятственно. Был у доцента пунктик, что он из дома выходил только выбритым и в свежей рубашке
    - Да есть кое-что. Вот готовим программу с Хилем. Эдичка поистине молодец, быстро все посек, в отличие от этих болванов из филармонии. Есть в Союзе настоящие профессионалы!
    - Так он и двадцать первом веке еще вовсю блистал.
    - Вы серьезно? – Лев был по-настоящему удивлен.
    - Абсолютно, его старый клип «Трололо» стал суперхитом на Ю-Тубе. Тридцать миллионов просмотров! Просто безумная популярность! Он частенько на концертах и по ТВ выступал, его даже самая модная молодежь тепло принимала. Так что твое совето-диско быстро раскрутит.
    - Ю-Туб, это ваша виртуальная площадка для кинофильмов?
    - Типа того.
    - Ничего удивительного, Хиль всегда был товарищем позитивным, его песни хоть и не замысловаты, но приятны.
    - Незамысловаты, - криво усмехнулся Владимир – Это ты еще не слышал наши «Поющие трусы».
    - Поющие чего? – застыл над салатом Брухевич.
    - Трусы. Были еще и такие группы, как «На-на», «Воровайки», «Лесоповал»,
    - Пиздец, - совсем не по-интеллигентски констатировал выходки из будущего редактор ведущей литературной газеты города.
    - Вот тебе и звиздец. Что бывает, когда к большому баблу дорывается спекулянтское мурло с рынков и гастрономов.
    - Мдя, - Николай повертел пустую рюмку между пальцев, была у него такая привычка, - я начинаю вас лучше понимать. Хрен редьки, получается, не слаще.

    Брухевич же по-настоящему побледнел.
    - Вы представляете, что эти суки наверху сейчас получили железный аргумент в пользу цензуры.
    - Сами и виноваты. Кто, думаешь, песни для всех этих гомосячных звезд писал? Честно говоря, - добивал диссиденствующего еврейского критика Новожилов, - можно по пальцам сосчитать количество того, что во времена «свободы» стоящего создали все наши великие творческие личности. На поверку многие из них оказались интеллектуальными импотентами. Кого-то просто сломила та лавина грязи, которая в одночасье хлынула в общество из нутра советских людей. Вы, дорогие мои, почему-то постоянно забываете простые исторические факты. Вместо пристального изучения революции семнадцатого года и предшествующих ей событий, яростно лелеете выдуманные самими же мифы. Например, о роскошной дворянской культуре или самобытности народного бытия. Только посмотрите, как нынче начали красиво играть в господ офицеров и перестали создавать великие образы комиссаров прошлого. Это же настоящая культурная контрреволюция!
    - Так ты за это столько бабла получил? – Николай откинулся на стуле и с любопытством взирал на вертлявого человечка, настоящего интеллектуального монстра из будущей эпохи. Он не очень-то доверял его товарищескому тону, показной бессеребренности, хотя нисколечко не считал его сексотом или привычным для их эпохи семидесятых двурушником. «Агент влияния», такое новомодное словечко уже прочно входило в обиход на соседней кафедре его университета. Оно же как нельзя лучше подходило для восходящего вверх литератора, подвизающегося профессором на кафедре литературного института.
    Уж больно интересные для простого писателя у того образовались связи: инструктора обкома, преподаватели военной академии, мутные личности из мира фарцы и теневого капитала, наверняка и комитетчики не обошли вниманием такую яркую личность. Хотя черт с ним! В той дурацкой пьяной драки, что случилась прошлой осенью, и последующим за ней разбирательством, Новожилов показал себя настоящим мужиком. Такое не делается на показуху, для этого нужен поистине крепкий характер. Его же терки с руководящими товарищами… Да пусть каждый занимается чем хочет. Он же не лезет в душу фрондирующего философа? Поучает конечно, так Николай кое в чем был с ним согласен, с высоты тех горьких знаний их не то что поучать следует, а хорошенько выпороть.

    - Большой критический обзор наваял, за него премию и хапнул. Наверху хорошо приняли, сейчас кропаю многотомник. Первый том уже готов, вот аванс за него и пропиваем.
    - Про что он?
    - Начало двадцатого века, эпоха перелома. Показать, что творилось тогда в обществе и душах людей. Не представляете сколько у вас материала! Целая прорва! Люди, люди той эпохи еще живы и вполне себе в здравом уме. Я, млять, не понимаю – почему никто из местных дурынд еще на этом себе имя не сделал? Это же такая поистине животворная фактура! В Москве этого днем с огнем не найдешь. Сидите, как собака на сене, сказки сочиняете. Эх, какие там люди были, великаны, гиганты! Мы так, тьфу, мелочь! – Новожилов с сомнением покачал графинчик с остатками коньяка. - Еще закажем, братцы?
    - Тогда пьянка пойдет. Кого-то придется до дома провожать, - Бричкин скосился в сторону Брухевича.
    - Довезем! Тогда еще двести и горячего.
    - Полностью с вами согласен, коллега! – Лев жил на свою не очень большую зарплату скромно, блата не имел, и так вкусно питался редко. Что ни говори, но стол обычного советского человека семидесятых был относительно прост. Они сим обстоятельством даже гордились. Многие же из попаданцев считали, что местная пища была здоровей полезней всего того разнообразия, что продавалось в супермаркетах будущего.
     Официант нарисовался сию минуту, получил щедрые чаевые и убежал на кухню как ошпаренный. Сегодня у него также был удачный день, и он точно знал, что его заказ повара поставят в первую очередь. Умение делиться одна из составляющих успеха.

    - Дальше будет сложнее, - в ожидании горячего товарищи допили графинчик и перебивались кофе, - надо будет в архивах хорошенько покопаться.
    - Весьма опасное занятие, - хмыкнул малость протрезвевший от кофе Лев. – Многие на этом себе шеи поломали.
    - Думаешь, ему не откроют нужные двери? – ухмыльнулся Бричкин. – Те, кому положено?
    Он поймал на себе блеснувший взгляд Новожилова, ответив прямым и честным взором.
    - Соображаешь, дядя. Так я для дела, да и по закону.
    - Правду писать будешь? Или все под заказ?
    - Злой ты, Коля, для философа, - саркастично усмехнулся Петр. – Как есть, так и буду! Если зарвусь – поправят. Только скажу сразу – врать точно не буду, если получится хотя бы часть всего этого дерьма на страницы выплеснуть, то значит, не зря старался. Вы даже не представляете, что тогда подспудно в Империи творилось. Все наши нынешние проблемы как раз оттуда родом. Европейцы просто это давным-давно прошли, многие не менее кровожадно, все забыть успели - и корчи нового общества в кровавых муках и собственное людоедство. Наш же русский мужик долго запрягает, да потом быстро едет. Вот все в кучу в начале века и смешалось. Индустриализация, капитализация, разврат, вырождение, мировая бойня, национальная ограниченность, светлые юношеские порывы и бандитские разборки в одной по сути семье.
    - Тогда удачи тебе, - серьезно пробасил Бричкин, он почему-то верил, что этот странный парень создаст нечто великое и значимое, так у него сейчас глаза загорелись. И в самом деле, второй шанс выпадает не каждому.
    - Корректор тебе не нужен?
    - Деньжат желаешь заработать, Лёва?
    - Не откажусь, да и…хочется заняться чем-то стоящим.
    - Тяжело будет, это тебе не статейки в твоей колонке кропать.
    - Думаешь, меня это остановит?
    - Ладно, - Новожилов задумчиво осмотрел товарищей. – Будут, конечно, проблемы с твоей пятой графой, но нам это даже на пользу. Объективизма выйдет больше. О, горячее несут! Володя, начисляй. Хватит уже о делах наших грешных. Лучше подскажите мне, дорогие товарищи, где у нас тут в этом времени с природой хорошо? Мне на лето дача нужна. Не шибко чтобы дорого, компьютеров нынче нет, поэтому для работы мне достаточно пишущей машинки и пачки бумаги. Хотя от какой-нибудь смазливой секретутки тоже не откажусь. Лёва, новое слово услышал?


                                        20 июня 1975 год. Новосибирск. ««Шайба». Пятница началась    


    Константин Маслов с натугой открыл массивную деревянную дверь и вошел в пивную. Несмотря на относительно ранний час, она уже была забита под завязку. Пятница же! Он вздохнул, но делать нечего, больно уж охота глотнуть пивка в погожий летний денек. Даже в Сибири погода распогодилась и выкатила на полную катушку солнце. Не так много в районе Студенческой было мест, где его разливали. Да и по слухам пиво здесь не самое плохое. Дождавшись отстоя пены и долива напитка до положенного рубежа, Константин, не оборачиваясь на нахмурившееся лицо раздатчицы, подхватил две полулитровые кружки и тарелку с парой кусочков хлеба, половинкой плавленого сырка, и вареным яйцом. За все рубли тридцать копеек! Затем он осмотрелся в поисках места. Неожиданно его взгляд упал на вскинутые в приветствии руки. Ну, конечно же, где еще можно встретить собрата по несчастью в пятницу вечером, как не в пивной!
    - Здорово Костян, примащивайся!
    Крепко сбитый паренек со светло-русыми волосами кивнул на круглый столик, весь заставленный кружками и тарелками с закуской. Вновь прибывшему быстро освободили место.
    - Привет честной компании!
    Маслов накоротке поздоровался с Иваном Гордеевым и протянул руку высокому мужчине видом постарше, лет тридцати пяти, смутно ему уже знакомому. Тот приветливо представился, обнаружив приятный с хрипотцой голос, такими в двадцать первом веке любили озвучивать анонсы новых фильмов или телепередач.
    - Василий Петровский, можно без отчества.
    - Костя Маслов.
    - Ставь кружки, тут все свои.

    Ободренный приятственным началом Константин отхлебнул из кружки и сделал небольшой перерыв, смакуя знакомую хмельную горечь и наслаждаясь вкусом, затем продолжил пить маленькими глотками. Пиво сегодня, и в самом деле, было хорошим. Значит, врут хулители Союза, не везде его разбавляли.
    - Угощайся!
    Василий кивнул в сторону разложенной на газете вяленой рыбы, Костя благодарно качнул головой в ответ и достал из кармана пиджака бумажный пакет.
    - Моя не хуже.
    - Красненькая! Где добыл?
    - Жить в Сибири и сидеть без рыбы! Ребята из общаги привезли. Картошки нет, а краснуха всегда имеется!
    - Тогда схожу к буфетчице за черным хлебушком с маслом.
    Петровский посмотрел на Маслова оценивающим взглядом и с интересом спросил:
    - На заводе или где?
    - Учусь на подготовительном в университете.
    - Ого! Широко шагаешь!
    - Да охота в новой жизни кое-чего поменять. Хочу в науку податься, тогда не удалось, время не то было.
    - По какой теме, если не секрет?
    - Астрофизика. Да вот за все эти годы многое подзабыл, сейчас нагоняю.

    - Ну успехов, - Василий благосклонно усмехнулся. – Вон, Ванька человек попроще, со стройки не вылезает.
    - Куда мне со своим образованием, - Гордеев аккуратно пристраивал кусок красной рыбы на бутерброд. – На стройке квартиры сейчас быстрее дают, в нашем тресте через полтора года, полгода уже отработал.
    - Потом чего? – Константин с интересом глянул на старого знакомого.
    - Наверное, на ЖБИ, там работа сменами. Говорят, постоянно путевки в санатории дают и свой детский сад имеется. Зарплата не хуже, чем у остальных. Мы как раз в том районе строим, на работу можно будет пёхом ходить.
    - Тебе зачем детсад, детишек-то ведь нарожать не смогёшь? - ёрнически захрипел Василий.
    - Возьму бабу с дитём, таких пруд пруди, тогда и метров больше дадут, - отмахнулся от него простоватый с виду Иван.
    - Удивляюсь тебе, зачем хомут на шею вешать? Снова хрен стоит, как у жеребца, так пользуйся на здоровье. Али баб у вас на стройки нет?
    - Попользовался, - заулыбался во все тридцать три Гордеев, - только-только трипак вылечил.
    - Ну да, бабенки у вас там больше простецкие - и вашим, и нашим, - громко засмеялся Петровский. Смех у него был заразительный и совсем необидный, у окружающих вызывал только ответные улыбки. – А ты, студент, небось, также за малолетками в универ пошел? Первокурсницы – самый смак!
    Маслов только отмахнулся.
    - Да и без них хлопот полно. Стипендия маленькая, постоянно ищешь, где бы заработать. Кстати, други, в этом времени БАМ уже есть или нет?

    - Похерили, видать, его старцы. Больно дорогое удовольствие для Союза выходит. Говорят, пока только ветку до Тынды и дальше в Якутию тянут. По мне и правильно, зачем дорога нужна – если груза для ней нет? В том времени его больше строили из-за Китая, в тех же краях, кроме Транссиба ничего нет, даже автодороги.
    - Военно-стратегическая затея, получается.
    - Разбираешься, - удовлетворенно кивнул Петровский.
    - Ты-то сам чем здесь дышишь?
    - Он у нас бывший местечковый олигарх, - пришел черед подначивать Гордееву. – Все вздыхает о своих миллионах.
    - Какой олигарх, Ванька! Все в делах и заботах за копеечку.
    - Ну-ну.
    - Не пыли! – Василий допил кружку и начал колупаться в рыбе. – Масштаба мне здесь не хватает, парни, дела большого.
    - Сейчас где?
    - Да устроился пока по снабжению, жду масштабный проект. Это же Сибирь, скоро в Ханты Манси такое начнется, только поворачивайся! Думаю, потом туда рвануть, то же по снабжению. Там тот еще поток средств и бардак будет, только крутись!
    - Не боишься ОБХСС?
    - Не таких обходили, Костя. В девяностые суровей люди подкатывали, что мне эти милицейские бздуны? Сам знаешь, офигел в натуре – у них тут реально все по закону. Прикинь?
    - А контора прижмет?
    Петровский разу замер.
    - Вот это реальные пацаны, уже хрен соскочишь. За государство думают, им местные прикиды по барабану. Но и для них козыри найдутся. Прорвемся, не впервой!
    - Рисковый ты чувачок.
    - Да привык как-то. Да тьфу ты! Ну и дрянь в этой убогой лачуге продают. Ну что за люди? Вокруг страны моря, океаны, не счесть, а здесь ни креветок, ни кальмаров сушеных.

    К столику нетвердым шагом подошел замшелый мужчина с потертым лицом, грязными ботинками и замызганной кружкой пива в руке.
    - Привет честной компании!
    - Лоханкин, ты-то здесь откуда?
    Константин с любопытством уставился на известную в некоторых кругах попаданцев личность. Ему можно было дать лет пятьдесят, значит, по их времени… Старик он и есть старик, даже помолодевший на тридцатник. Старость ведь больше явление не физическое, а созревает внутри головы и весьма портит характер. Как тело со временем накапливает в себе ядовитые отходы, так и наша душа постоянно пачкается в обрыдлой обыденности жизни.
    Лоханкин так и не смог преодолеть собственный «комплекс пенсионера». Вот он и при советской власти начал требовать себе повышенную пенсию, отказывался работать и являлся постоянной головной болью для «кураторов». В конце концов, ему оформили «левую» инвалидность. На жизнь тунеядцу из будущего хватало, да и халтурить в рамках приличного ему не мешали. Вот и сейчас он выставил напоказ пачку дорогого «Космоса» и блеснул глазами.
    - Я, молодые люди, сегодня сумел продать проект «вечной батарейки».
    Петровский не выдержал и заливисто захохотал. Маслов понял, что те встречаются уже не в первый раз и также улыбнулся.
        - Зря смеетесь, в этой убогой совдепии ничего с годами не меняется, – обидчиво парировал насмешки старик и заговорщески пододвинулся ближе. – Не желаете разбавить янтарный напиток благородным крепким?
    В его руках ловким движением возник «мерзавчик». Распитие водки здесь, вообще, не приветствовалось, но полностью и не возбранялось.
    - Не, я пас. Завтра халтура, - поднял руки Константин.
    - Мне наливай, – Гордеев привычно подсунул кружку под стол, затем ответил удивленным товарищам. – А чего? Завтра выходной, в общаге делать нечего. Телевизора нет, по радио фигня всякая, читать не приучен.
    - Как же культурный отдых, Ваня?
    - Василий, ну не жил я никогда культурно, нечего и начинать! В киоск зашел, пивка взял, дома сел у телевизора, каналов полно, летом в выходные на дачу, шашлык, то-сё. Так что вот сейчас бахну и к ребятам во вторую, в картишки перебросимся. Да и добавиться у них всегда есть чем. Потом ответно проставлюсь. Так и живем! Зато голова ни за что не болит. Пусть начальство думает, я не приучен.
Маслов поднял глаза и наткнулся на понимающий взгляд Петровского. Даже их совершенно фантастическое попадание в прошлое и резкое омоложение организма не может так сразу поменять характер и взгляды на жизнь. Ха, а они собирались с этими людьми коммунизм построить к началу тысячелетия. Наивные прожектёры!
    - Дело твое. Давайте, будем! С пятницей тебя, Новосиб!



                                                     21 июня 1975 года. Подмосковье. Дачные посиделки


    Генерал армии Ахромеев по случаю выходного и жаркого дня был одет в просторные брюки и рубаху-ковбойку. Он вышел на дорожку и с наслаждением вдохнул пряный воздух соснового бора, отдающего смолой и нагретым на солнце деревом. Со стороны речки благодатно дохнуло холодком проточной воды, свежестью еще не увядшей летней растительности, вольно раскинувшейся вдоль берегов. Последние в этом июне одуванчики желтели на зеленом лужке, контрастно выделяясь на фоне белоснежных головок уже отцветших соседей.
    «Вот так живем, все бежим куда-то, а потом оказывается, что все пошло прахом». Снова защемило сердце, мысли о далеком пока будущем не давали покоя ни днем, ни ночью. Это как перед атакой на плохо разведанную высоту. Есть приказ, батальон уже развернулся к бою, но что там тебя ждет наверху не ведает никто, остается только положиться на храбрость и выучку своих солдат. Судьба боя заранее отродясь не понятна. Широко известны случаи, когда казалось бы тщательно проработанные операции проваливались от совершенно случайного поворота событий. Или наоборот, проигрышная заранее ситуация неожиданно обращалась удачей к более слабой стороне.    
    «Вот она сейчас - твоя высота!» - размышлял министр обороны. - «Твоя Голгофа. У нас есть цель, мы знаем цену поражения, мы предупреждены!» Он обернулся на шум автомобильного двигателя и угрюмые складки на лице генерала неожиданно разгладились. – «И я уже не один».

    Генералы Сергей Федорович Ахромеев, Валентин Иванович Варенников и Дмитрий Тимофеевич Язов. При «той» жизни они не были друзьями, хотя Варенников в восьмидесятые будет его заместителем. Сейчас же обстоятельства их еще не свершившейся судьбы неожиданно сблизили их вместе. Именно Ахромеев настоял на этой тайной встрече, он не хотел раньше времени давать повода для пересудов и слухов. Генерал отлично представлял сколько у него в министерстве врагов и соперников. Прошлый министр обороны Гречко оставил после себя не самое лучшее наследие, именно при нем начались те процессы, которые к середине восьмидесятых сильно разложили армию. Гречко характеризовали, как надменного, равнодушного и чёрствого человека, который считал, что ему всё дозволено, всё можно.
    Например, нелестную характеристику оставил в книге воспоминаний Герой Советского Союза Брюхов, служивший офицером для особых поручений в штабе Главного командования Группы советских войск в Германии в начале 1950-х годов. «Подтянутый, с каменным выражением лица…В его взгляде чувствовалось презрение. То он требовал, чтобы не было командиров дивизии старше 45 лет, то приказывал не назначать на армию и корпус старше 45 лет, то чтобы не было командиров полков в звании майор, и так далее. Гречко старался выдвигать на руководящие посты только украинцев. Вообще, украинцы ревностные службисты, и среди них было много хороших командиров, но их засилье в армии привело к тому, что после смерти Гречко несколько лет украинцев не удавалось назначить ни на какие должности — исправляли положение».
        Из-за уменьшенного срока службы 1967 года в Вооруженные Силы начали призывать лиц с уголовным прошлым, и вскоре старинная система так называемой дедовщины превратилась в весьма уродливое явление службы «по понятиям». Авторитет офицеров с семидесятых годов начал постепенно опускаться, в войсках процветали мелкие хищения и очковтирательство, началось разложение руководящего состава армии. Ахромеева бросала в дрожь полученная от попаданцев информация о том, как самолет некоего немецкого пилота-любителя смог спокойно сесть прямо на Красную площадь. Немыслимо! Армия, которую боялся весь мир, не смогла защитить свою страну от проходимцев.
    Но это уже в прошлом, в прошлом будущем.

    - Пока мясо жарится, - Ахромеев кивнул в сторону большого мангала, - я бы хотел, чтобы вы ознакомились вот с этими папками.
     Как будто вытянутое по вертикали лицо Варенникова выразило недоумение. Не нравились ему все эти шпионские игры. Тяжело после командования Прикарпатским военным округом, где ты царь и бог, привыкать к московским кулуарным играм. Правда, после ознакомления с личным досье из будущего, он без вопросов дал согласие на перевод.
    - Там что-то такое серьезное, чтобы мы, как декабристы собирались на тайную вечеря? – съязвил Язов. Непростой, ершистый мужик, хотя принципиальный и предельно честный. Именно за его предельную честность Ахромеев и выделил его из остальных претендентов. Этот не предаст и не побоится идти против признанных авторитетов. Своя команда в Министерстве сейчас очень важна.
    - Вы почитайте, товарищи генералы, а я пока распоряжусь принести кваса. Жарко сей день, настоящее лето.
    - Мы сегодня только квас будем употреблять? – Язов приподнял левую бровь, косматую, как у медведя. В его облике, вообще, сквозила некоторая медвежатность и мужицкая основательность, но открытое лицо и светлые глаза располагали к себе. Ахромеев поджал губы и бросил:
    - Сами захотите потом выпить.

    Опустошенная рюмка так и осталась в руках Варенникова. Он прикрыл глаза, размышляя, на щеках горел румянец. Язов выглядел не лучше, как только что вылезший из берлоги весенний медведь, угрюмо смотрел прямо перед собой.
    - Что, задело? Представляете - каково было мне?
    Ахромеев поднял пузатую бутылку с настойкой и хотел налить еще по одной. Но Язов предостерегающе поднял руку:
    - Тут бы уместней водочка!
    - Не вопрос, сейчас принесут, да и мясо уже готово. Разговор долгий, закусить хорошенько требуется.
    Пока персонал базы накрывал на стол, генералы тихонько переговаривались в теньке беседки, уютно устроившейся на высоком берег реки.
    - Сергей Фёдорович, твои предложения? Опасность перед нами предельно серьезная, а про свою дальнейшую судьбу я уже и так неплохо осведомлен.
    - Кто же так с тобой сверхсекретной информацией поделился?
    - Есть люди, - уклончиво ответил Варенников.
    - Некоторые реализации уже ведутся. Мы готовим общую реформу армии, хотя здесь нам никак не обойтись без людей Устинова и содействия Политбюро. Сами понимаете – решения будут приниматься очень серьезные. Наверное, со времен войны так лихо по армии не проходились. Лет через десять Вооруженные Силы поменяют свой облик, как никогда радикально.
    - Ты о сокращении срока службы и увеличения количества сверхсрочников?
    - Стоит рубить ли так лихо?    
    - Дмитрий Тимофеевич, ты же бываешь в войсках! Зачем нам столько солдатиков? Плацы мести, заборы красить? Сколько общего времени у них уходит на непосредственную боевую учебу? Это для того, чтобы они казармы строили и картошку копали, мы с вами отрываем молодых людей от учебы, работы, от общества.
    - От девок, - съязвил Язов.
    - Правильно, Дмитрий Тимофеевич, не надо забывать и о демографическом положении в стране.
    - Такое осиное гнездо разворошить придется, - покачал головой Варенников. – Многих придется подвинуть.
    - Валентин Иванович, ты сам знаешь во что превращается наш генералитет! Место повыше, работы пожиже. Завели, понимаешь, себе дачи, которые, между прочим, солдаты срочной службы и строят. Холуев среди местечковой элиты расплодили, барчуки хреновы. Это советские командиры!
    - Это ты сейчас и меня припечатал, Сергей?
    - Ты хотя бы командир отменный, и судя по известиям из будущего, делом всегда занимался. Но сколько в одном «Арбатском военном округе» собралось тунеядцев и карьеристов? Ломать надо все, ломать к чертовой матери!
    - Согласен, - вставил слово Язов, - на кону слишком многое. Можешь на меня полностью положиться, Сергей Федорович. Не подведу!
    - Тогда и я в деле. Вспомним лихую молодость! В войну под Ленинградом труса не играл, здесь и подавно.
    - Хорошо, - Ахромеев заметно повеселел. – Тогда прошу к столу.


    Был тот благостный момент,    наступающий в крепкой мужской компании, когда первые рюмки уже «легли на грудь», залакированные хорошей закуской; мужчины отвалились от стола, сполна получив первую порцию удовольствия и начинается самое главное действо – разговоры «за жизнь». Ради них, собственно, в России и собираются на посиделки. Выплеснуть свое, выслушать собеседника, обменяться вестями и слухами, которые никогда не попадут в газеты, главный источник информации в это время. Никакие интернеты и смартфоны будущего никогда не заменят теплое человеческое общение.

    - Сергей, мы то тебе зачем? – сразу ухватил быка за рога Варенников. Ахромеев подался вперед, сделав свое обращение более конфиденциальным:
    - Есть мнение, - все переглянулись, в старые времена так любил начинать проработку вопроса сам товарищ Сталин, - что при министерстве следует создать экспертно-консультационный совет, он-то как раз и будет заниматься вопросами реформы. Вот предлагаю вам и возглавить его. Неформально. Валентин Иванович, вам будет поручена наша внешняя военная политика. Судя по вашему будущему «оттуда» тебе придется много поездить по миру. Дмитрий Тимофеевич, займетесь военной подготовкой и реформированием подразделений по новым тактическим нормативам. Нам нужна большая гибкость и запредельная техническая оснащенность. Все эти армии и корпуса из прошлого никуда не годятся. Аппарат министерства и прочих ведомств слишком громоздок и неповоротлив, а нам раскачиваться некогда. Поэтому двигать реформу будем с помощью подобных вашей компактных групп с чрезвычайными полномочиями. Следует обобщить лучший мировой и опыт будущего, сегодняшние наши планы обороны ни к черту.
    - Генералы всегда готовятся к прошлой войне?
    - Да, Николай, ты прав, - Ахромеев да и остальные участники разговора все еще сбивались с «ты» на «вы». Служебные привычки сталкивались с наметившимися дружескими отношениями. – Я лично уже не верю в конфликт мирового масштаба, но повоевать за пределами Союза нам не раз придется.
    - Поэтому начались такие шевеления в десанте?
    - И не только. Нам нужно создать штаб будущего Центра Специальных Операций. Под него и будут сверстаны задачи и подразделения.
    - Не рано ли? Здесь все-таки не будущее, войска НАТО в Европе очень сильны.
    - Оставим это политикам, МИД меняется прямо на глазах. Примаков мастер закулисных дел, уже вовсю старается. Думаю, на той стороне также будут рады оставить военное противостояние в прошлом.
    - Что тогда со всей этой сволочью делать? Поляками, чехами и прочими румынами? Мы за что кровь проливали, чтобы снова сторожить ворога у самых своих границ?
    - Не знаю, Николай, - вздохнул Ахромеев. - Предстоят очень сложные решения. Судя по тому, что рассказали попаданцы, у нас в реальных союзниках только восточные немцы.
    - Что же сербы? – удивился Варенников, освобождавший в сорок четвертом Югославию.
    - Они вспоминают о нас, когда им жопу припекает, - жестко усмехнулся практичный Язов.

    На столе стояла уже вторая бутылка ледяной водки, генералы лениво поглощали закуску. Они только что сходили к реке, немного прогуляться и остыть. Купальный сезон еще не начался, поэтому хозяин благоразумно закрыл дорогу на маленький пляж. Знавал он офицерскую лихость.
    - Работы впереди много, но не все понимают тяжести текущего момента. Кто в наши дни может подумать, что через шестнадцать лет страна безо всякого сопротивления рухнет.
    - Допустим, я в будущем честно пытался противодействовать этому. Пишут, что в Вильнюсе самолично отдал приказ о применении оружия.
    - Тебя же потом за это и затравили.
    - Пусть! Но я выполнил свой долг.
    - Эх, все бы это еще понимали! – Язов задумчиво ковырялся вилкой в тарелке. Его роль в так называемом ГКЧП было до сих пор неясна. – Мало, чертовски мало информации!
    - Что ты хочешь? - Ахромеев потянулся за жареными ребрышками. - Судя по сводке из аналитического отдела полезными в получении хоть какой-то путной информации оказались шесть попаданцев из ста. Реально нам помогают только два процента. Остальные – типичное обывательское болото.
    - Как так? Люди совсем не интересовались собственным прошлым?
    - Обыватели, тупые мещане! – неожиданно стукнул по столу Варенников. – Мы за них кровь проливали, а они родину за колбасу сдали!
    - Успокойся, Валентин. Так живут во всем мире. Не успели мы еще воспитать советского человека, времени не хватило. Некоторые из попаданцев говорят, что еще бы поколения два…
    - Оно у нас сейчас будет! – Язов сурово оглядел обоих собеседников, прочитав в их глазах согласие.

    - Есть толк хоть от кого-то из этих… из будущего?
    Вечерять сели в беседке, пили чай из настоящего самовара с клубничным вареньем прошлого еще года и свежайшим медом, привезенным откуда-то с Алтая.
    - Аналитики считают, что процента четыре все-таки горят идеей спасти Союз.
    - Остальные, стало быть враги?
    - Нет, просто хотят жить. Что бы ты сам сделал, омолодившись лет на сорок?
    - Ну, - Варенников задумался, затем тряхнул головой, - много чего!
    - Что сделал - по девкам бы побежал! - Язов сегодня был в настроении и много шутил. Странно вот так оказаться в одной компании невольных компаньонов.
    - Дмитрий Тимофеевич! Я попросил бы…
    - Ну, скажи себе честно – отказался бы от бабы молодой и горячей?
     Чай пролился на свежую скатерть, а кусты вздрогнули от здорового офицерского смеха.

    - Я тебе, Дмитрий, дам толкового полковника из будущего, с настоящим боевым опытом. Не криви губы, в тех войнах ребята тоже лиха хватили. Он уже здорово помогает нам с военной реформой и боевой подготовкой. Идея с новым обмундированием как раз от него исходила.
    - С опытом это хорошо! Не доверяю я офицерам, не понюхавшим пороха.
    - Мы, - Варенников уже был полностью трезв и смотрел в сторону заката, - должны остерегаться чужих ушей?
    - Безусловно! Я сейчас создаю специальную команду для охраны вашей группы, там опытные ребята, многих прикомандировали из ГРУ. Ивашутин целиком с нами, также копытом бьет, хочет кое с кем поквитаться.
    - Дожили, в родной стране таимся…
    Ахромеев скосил глаза на генерала, но промолчал. Они еще ничего не знают о еще одной чрезвычайно секретной операции. Через полгода министр обороны будет иметь в своем распоряжении несколько кадровых батальонов и бригад, заточенных на бои в городских условиях и целиком состоящих из сверхсрочников. Ни одна тварь никогда уже не посмеет безнаказанно предать страну.
    - Сергей, думаешь, придется нам повоевать еще?
    - За интересы государства? Конечно, куда ж без этого.
    - Маленькая победоносная война? – голос Язова стал холоден до невозможности.
    - В армию идут не в бирюльки играть, Дмитрий. Только воевать будут не молокососы из срочников, да и в авантюры типа Вьетнама и Афганистана ввязываться нам точно не придется. Хотя это уже дело больше политиков, а наше – подготовить армию ко всем возможным реальностям. От войны в Космосе до подавления националистических мятежей.
    Генералы переглянулись, неожиданно близко придвинувшееся будущее разом меняло настоящее.
    - Потому что есть такая профессия – Родину защищать!

                                                                            

                                                                                                    27 июня 1975 года. Подмосковье. Дом Рыбака" управления делами ЦК КПСС




                                                    


     Рабочее совещание, прозванное с легкой руки попаданцев мозговым штурмом, проводилось в подмосковном пансионате, принадлежащем управделами ЦК КПСС. Спокойная загородная обстановка, как нельзя лучше способствовала неспешной дискуссии, теоретическим размышлениям и выработке нового общего курса партстроительства страны. Идеология коммунистической партии ради её же будущего остро нуждалась в переменах. Их ждали, их боялись, но никто пока еще не мог предположить во что именно они выльются. «Перестройка» альтернативного будущего ярко показала, что здесь стоило сорок семь раз отмерить, а потом уже резать по живому.
    Немногочисленные участники совещания расположились на просторной веранде, окруженной в трех сторон цветущими кустарниками. Удобные кресла, журнальные столики с напитками в виде неизменных в этом времени бутылок с грузинской минералкой и московским лимонадом. Для курящих были поставлены массивные хрустальные пепельницы. Обильный завтрак предполагал, что люди спокойно продержатся до обеда, а запрет на спиртное, что мозги с утра будут свежими.
     Со стороны это сборище смотрелось довольно странно, что уже отметил вышколенный персонал пансионата. Очень уж разные по формату и составу оказались его участники, да и общались они между собой не по имени -отчеству, а с помощью псевдонимов. Один из попаданцев едко обозвал их служебными позывными.    Куратор этого неформального сборища от аппарата ЦК получил точное прозвище «Инструктор». Он, в общем-то, и вел совещание, и надо отдать ему должное, старался не доминировать, позволяя высказаться всем. Не сразу, но участники отметили незаурядный ум «Инструктора», умения держать «нить» разговора. Его чисто выбритое лицо всегда оставалось непроницаемым, а глаза внимательно ощупывали собеседника, казалось, насквозь прожигая того «рентгеном».

    - Товарищи, пожалуйста, не уклоняйтесь от темы. Не стоит заниматься словесной казуистикой, она здесь совсем неуместна. Наши руководители вполне отдают себе отчет, что старые догмы навсегда ушли в прошлое. Нам же предстоит выработать абрис нового курса, непохожий на тот, что был в альтернативном будущем СССР. Задача эта предельно серьезная. Вы не одни штурмуете «высоты», все новые идеи в дальнейшем будут тщательно изучены.
    Молодой светловолосый паренек с непослушными локонами насмешливо глянул в сторону несколько напыщенного лысого мужчины, единственного здесь, находящемуся в полной «боевой», то есть одетым в темный костюм, несмотря на жаркую погоду. Ведущий научный сотрудник Института США и Канады, кузницы будущих перестроечных кадров, идеологов времен буржуазного передела старался не изменять своей выдержке, вот и сейчас не отреагировал на молчаливый выпад молодого человека.
    Но внешность вихрастого паренька под странным псевдонимом Снайпер была слишком обманчива. Его настоящий возраст уже давно перевалил за полтинник, а за спиной остались несколько войн, слава писателя фантастических боевиков и широко известного оппозиционного блогера. Тяжелый неуживчивый характер и неумение держать язык за зубами сильно мешали ему в будущей «прошлой» жизни. Но на его участии в совещании настояли где-то на самом верху. Кто-то из власть предержащих хотел ознакомиться с непредвзятым и жестким взглядом на их время со стороны попаданцев. Всеобщее же лизоблюдство и липовые отчеты благонадежных сановников уже принесли стране неисправимый бред. Представитель академичного заведения одернул полу импортного костюма и многозначительно заявил.
    - При всем уважении, товарищ Инструктор, но полностью отказаться от штампов идеологии мы никак не сможем.    Народ нас попросту не поймет…
    - Может надо перестать, наконец, решать за народ, уважаемый? – невежливо оборвал Референта крепко сбитый жгучий брюнет. Попаданца в нем выдавал своеобразный внешний вид. Почему-то люди из будущего даже тутошнюю одежду носили совсем иначе, умудряясь сочетать несочетаемое, и ценя свободу стиля, наплевав на все условности.    
- У вас другое мнение, товарищ Реконструктор? – тут же осадил его Инструктор.
- Конечно же! Вы, товарищи коммунисты, упускаете из виду одну предельно важную вещь, хотя никогда не забываете использовать её в своих идеологических лозунгах и речах-штампах на собраниях.
- Рекон, давай не томи, говори по делу, а не сопли жуй. Мы тут второй день ху…й маемся.

    Третий попаданец из участников совещания, молодой бородач атлетического сложения, больше смахивающий на борца боев без правил, вольно развалился в специально притащенном для него старинном кресле качалке. Другое бы при его комплекции попросту не выдержало. Его бас и несколько грубоватая речь была под стать внешнему виду. Инструктор скривился, частенько ему здесь приходилось становиться настоящим рефери.
    - Товарищ Геолог, выбирайте выражения. Мы не в вашей таежной экспедиции.
    - Айм сори!
     Сидящие в углу веранды молодые мужчины переглянулись, в их глазах мелькнули смешливые огоньки. Оба они были еще в слишком низком звании, чтобы участвовать в чем-то серьезном, но, по слухам, в будущем заняли довольно высокие положения, да и в своем кругу высказывая оригинальные идеи. Их сейчас забавляло обилие англицизмов в речи людей из будущего.
    - Так что вы имели в виду, товарищ Рекон…структор?
    - Да ничего необычного, дорогие мои. Вы постоянно упоминаете творчество масс, про движущую силу народного самосознания, сознательность советского человека, но самого этого человека и гражданина практически вытолкнули из управления страной!
     - Я бы попросил…
    - Да бросьте, Секретарь, это все словоблудие! Формально у нас Советы, а на деле давным-давно аппаратная номенклатура, жестко опекаемая закостеневшей конструкцией компартии. По Сталинской конституции у нас была провозглашена диктатура пролетариата, довольно жесткое общество, созданное для конкретной цели - построения основ социалистического государства. В кровавых муках, совершая кучу ошибок, мы смогли, так сказать, построить подобие государственного социализма…
    - Товарищ Инструктор, - полный мужчина с совершенно лысой головой поднял руку, - я бы попросил вас прервать эти диссидентские речи.
    - Не сегодня, товарищ Секретарь, - сухо обрезал его Инструктор, - или вас не предупредили? Продолжайте!
    - Я бы не сказал, - Реконструктор, в прошлом из будущего также писатель и создатель нескольких романов о попаданцах терпеливо оглядел присутствующих, - чтобы существующий нынче вариант социализма так плох. Это вранье, что он в будущем потерпел поражение, не смог конкурировать со своими антиподами. Накопленных богатств союзного народного хозяйства капиталистам почему-то хватило на два десятка лет безудержного грабежа. Основная проблема оказалась в надстройке, а не базисе.
    - Ты хочешь сказать, - грубо вмешался Геолог, - что основное внимание следует обратить на систему управления?
    - На все. Экономика также требует непосредственного вмешательства и некоторой перестройки. Они излишне топорно выстроена. В условиях постиндустриального общества необходима большая гибкость и возможность моментальной адаптации. Даже сейчас, в семидесятые, те же японцы бьют нас на этом поле играючи.

    - Предлагаете сделать шаг назад и ввести элемента капитализма? – натянуто спросил Референт. – Но это только подстегнет собственнические инстинкты части нашего общества. Вы же сами их вчера весьма красочно изобличили.
- Гм, а они разве куда-то из вашего общества исчезли? Вы же читали доклад, представленный Центром Социологических ассоциаций? Одна из причин успеха так называемой перестройки и отказа от социализма – это всеобщее устремление граждан к мелкособственническому укладу. Как там в переделке известной в начале восьмидесятых годов песни пелось – «Феличита, дача, машина, ковер, телевизор. Феличита!». Мы стремились всеми силами насытить желудок, забывая в это же время о голове.
    - Я бы не утрировал так.
    - Вы правы, что-то делалось, но, видимо, не так и не там. Все ваши хваленые научные институты в итоге стали рассадниками семян будущего упадка. Говорите на людях одно, думаете другое, между коллегами обсуждаете третье. Ой, только не надо, пожалуйста, привычной вам демагогии! Референт, я отлично осведомлен о настроениях внутри конкретно вашего института. Думаете, я не подготовился, не читал, что там у вас в курилках говорят? Вы - одни из зачинателей будущей революции жлобов. Да, я не оговорился! Вы просто не представляете себе масштабов потенциального жлобства и эгоизма в нашем далеко не совершенном обществе!
    Холеный ученый, начальник одного из важнейших отделов передового института натурально съежился. Он впал в обычное для людей семидесятых заблуждение, приняв внешний вид людей из будущего за признаки настоящей молодости. Но за моложавыми физиономиями попаданцев зачастую скрывался недюжинный аналитический ум и горький опыт грядущего. Инструктор предостерегающе поднял руку:
    - Не уходите, пожалуйста, от темы. Здесь открытая дискуссионная площадка.
    Реконструктор кинул заинтересованный взгляд в сторону их куратора. Он, честно говоря, не ожидал встретить здесь такого тонко чувствующего аудиторию человека. Все-таки были в эпоху семидесятых умные и практичные профессионалы! Куда же потом все это подевалось?
    - Стороны нашего бытия многогранны, а вы почему-то постоянно видите только одну из них. Надо же проблемой заниматься комплексно, рассматривая текущую ситуацию с точки зрения различных наук.
    - Хочешь сказать, - вмешался Геолог, - что нам надо собраться вместе со специалистами из других областей?
    - Это само собой разумеется, но не именно сейчас. Пока мы должны обозначить некие точки напряжения в грядущих общественно-политических преобразованиях. Иначе нам не будет, что предложить другим участникам. Ведь, товарищ Инструктор, они хотя бы в общих чертах уже существуют?
    Куратор только усмехнулся, этим товарищам из будущего палец в рот не клади. Но они, и в самом деле, оказались товарищами, прошли многоуровневую проверку и самое главное – были жестко мотивированы. Это обстоятельство в настоящий, далеко не самый простой исторический период перевешивало все остальное.
    - Они есть даже в нашей группе, но выступят позже. Видите ли, многое из того, что вы предлагаете, для нас несколько неожиданно. Как будто нашу эпоху просветили через сильный электронный микроскоп, выдав сразу точный анализ. Вы, люди из будущего зачастую очень тонкие диагносты. Нам же постоянно мешают предрассудки, замыленность взглядов и повседневная суета.

    Секретарь покачнулся в кресле, наливая стакан «Боржоми».
    - Я понимаю, что вы там пережили многое, но что делать сейчас нам со всей этой гребаной системой управления? Думаете, я не вижу всех её недостатков? Да мы уже, - лысый мужчина эмоционально стукнул себя по шее, - успели нахлебаться её по самое не могу! Когда я еще в райкоме служил, то половину сил тратил, чтобы просто протолкнуть что-то стоящее.
    - Реформировать. Смело, напористо, временами жестко. Не думайте, что это всем понравится. Сопротивление будет сильное, подчас агрессивное, врагов у нас предостаточно как внутри, так и за рубежом. Но мы уже достаточно информированы и знаем, чем обычно мягкотелость заканчивается. Хотя с другой стороны – стоит избежать повторения излишне жестоких репрессий прошлого. Больно уж они потом тяжело нам аукнутся.
    - Хотите либеральничать с врагами?
    - Не совсем так. Вот вы знаете, что времена товарища Брежнева остались в памяти народа не только периодом относительно сытой и безмятежной жизни, но и общей нелюдоедности его режима.
    - Товарищ, я бы попросил вас не бросаться такими неформальными терминами.
    - У нас научная дискуссия, это нормально. Я к тому, что стоит использовать общий и пока еще благодушный настрой советских граждан и начать на самом деле вовлекать их в управление страной.
    - Хочешь наполнить идею народной демократии свежей кровью? - критично отозвался Геолог.
    - Оживить само понятие советской власти.
    - Получится ли? – скептически хмыкнул Секретарь. – Вы плохо представляете наших обычных граждан, их сейчас очень тяжело поднять на стоящее дело. Даже субботники и демонстрации стали обязаловкой, эпоха стахановского энтузиазма давно прошла. Да-да, мы отлично об этом осведомлены, меня сюда затем и позвали, чтобы охлаждать некоторые чересчур горячие головы.
    - Понятно. Вы практик и считаете обычных граждан дураками?
    - Товарищ Геолог, выбирайте, пожалуйста, выражения! Но товарищ Секретарь то же не совсем прав. Надо все-таки уточнить, что инициативные трудящиеся довольно широко вовлечены в политическую жизнь страны через профсоюзы, месткомы и другие общественные организации. Это же сотни тысяч, миллионы людей. Пусть они и занимаются подчас незаметными делами, но вполне конкретно участвуют в нашей общественной жизни.
    - Но опять же - они не вовлечены в реальное управление! Я не говорю о слишком сложных решениях масштаба государства, но на уровне местных-то Советов власти могли бы больше прислушиваться к общественному мнению. Проводить публичные слушания по каким-нибудь важным вопросам, опросы, референдумы. Или вы считаете, что они этого то же недостойны?
    - То есть вы предлагаете двигаться к так называемому гражданскому обществу?

    Геолог и Рекон озадаченно переглянулись, недооценили они этого лысого дядьку. Хотя опять же, чего тут удивляться? Кураторы из ЦК подошли к делу серьезно и собрали вместе довольно неординарные личности. Это выяснилось еще вчера в споре о том, как относиться к наследию классиков марксизма-ленинизма. Куратору даже пришлось в итоге прервать дискуссию, грозившую перерасти в драку, между сцепившимися Геологом и Библиотекарем. Последний сегодня на мозговой штурм не пришел, заявив, что не будет потакать проклятым ревизионистам. Он еще не осознал в полной мере, что подписал этим самым приговор собственной карьере. Время ортодоксов безвозвратно проходило. Нельзя закисать на долго на определенной стадии развития. Тем самым нарушая принцип эволюционной диалектики.
     Наверху осознали всю гибельность прошлой в будущем политики, когда на серьезнейшие проблемы попросту закрывали глаза, задвигали дельные предложения в дальние ящики и боялись - «Как бы чего не вышло». На кону стояло само существование советского государства, и было совсем не до сантиментов и пощады к врагам. Мобилизация – вот что стало лейтмотивом последних месяцев для всех высших органов власти. И это было только началом широкого процесса, конца и края которому никто еще не видел. Инструктор в этот момент осознал, что, наверное, так и должно быть. Вечное перестроение живого цивилизационного организма общества. Остановка – есть смерть для любой животворной системы.

    - Можно и так назвать. И я не предлагаю делать это немедленно, сию минуту. Общество также стоит воспитывать и приучать к самостоятельности постепенно.
    - Есть конкретные предложения?
    Глаза у Рекона расширились. Дядька не так прост, каким кажется! Кто он такой, вообще?
    - Знаете, есть. Надо создать в стране регионы приоритетного развития. Нет, на этот раз это не будут национальные окраины, туда и так вливают слишком много, очень много, неоправданно много. События из нашей будущей истории показали, что все эти народы все равно останутся неблагодарными. Плюнут в нашу общую историю, начнут резать друг друга, как в диком средневековье или бежать к западным спонсорам. Только русская сердцевина была, есть и останется центром и основой нашей общей государственности.
    - Ну знаете, это попахивает…
    - Не перебивайте, пожалуйста, товарищ из института! Здесь вам не Америка! Коренные русские земли отдали огромное количество ресурсов в дело строительства социализма, во время войны и восстановления народного хозяйства. Они сейчас буквально опустошены, особенно в глубинке, по темпам строительства инфраструктуры уступают большинству остальных регионов страны. Я специально ознакомился с письмом председателя Совета Министров РСФСР Соломенцева на имя Л.И. Брежнева от 1 августа 1972 г. с предложением принять постановление о развитии сельского хозяйства Нечерноземной зоны республики. Оно готовится уже сейчас. И в альтернативном будущем союзные власти также спохватятся, обратят внимание и стыдливо признают «Зоной Нечерноземья», начнут выделять средства, но будет уже слишком поздно. Я же предлагаю прямо сейчас взять конкретно несколько областей и начать там строительство новых, самых современных предприятий. Не огромных гигантов с колоссальными капиталовложениями, а именно небольших инновационных производств. В числе перемен стоит изменить и методы управления этими районами, никаких инструкторов из райкомов и указаний из министерств, полномасштабно вводить широкое самоуправление. Привлечь к этому делу молодежь.
    - Молодежь и так туда поедет, - задумчиво добавил Геолог. – Предприятия современные, профессии модные, стройки на слуху. Если удастся еще подтянуть быт, то и из больших городов народ ломанется, особенно те, кто приехал туда из деревень. На БАМ же ехали! Там условия намного более жесткие.
    - За большими деньгами в основном туда ехали, - неожиданно снова подал голос Снайпер, - дядька у меня на БАМе в свое время мотался, на кооператив зарабатывал.
    - Почему бы не совместить и то и другое? Думаю, что работники фабрик по производству автоматизированных систем и компьютеров будут получать хорошую зарплату. Плюс жизнь практически на природе, свежий воздух и продукты, дороги, клубы, школы.
    Инструктор только крякнул.
    - Хорошая задумка. Но представляете, сколько нужно вбухать средств, чтобы построить где-нибудь в Тверской области город-сад?
    - Меньше отдадите грузинам и эстонцам, пусть, в конце концов, сами зарабатывают.
    - Что будет с местным населением? Доярки и трактористы тоже имеют право на приличную жизнь.
    - Пусть работают по самым новейшим технологиям, да и рынок сбыта окажется практически под рукой. Плюс общение с более образованной и продвинутой молодежью благоприятно рано или поздно повлияет на местечковые нравы. Хватит провинции прозябать в косности, надо повышать культурный уровень населения. Такой эксперимент поможет нам переломить общую неблагоприятную ситуацию в глубинке Нечерноземья, когда молодежь массово уезжает в большие города. В будущем мы еще намаемся с полисами монстрами типа Москвы, которые жрут без удержу ресурсы всей страны. Без социального и общественного развития провинции население там оставаться не будет.
    - Какое громадье планов у вас, товарищи.
    - Кто сказал, что будет легко, товарищ Инструктор? Первым коммунистам было разве просто?
    - Хотите на примере небольших районов обкатать общество будущего?
    - Я бы так далеко не загадывал, что с чего-то начинать надо. Перестроить нашу столицу намного сложнее, несмотря на обилие здесь вполне продвинутых молодых людей. Они теряются на общем фоне агрессивно выступающего мещанского оппортунизма.

    - Красиво завернули, - улыбнулся Инструктор. Внезапно ожил Снайпер, он сверкнул глазами и порывисто заявил:
- Ничего смешного, товарищ. Эта мразь в будущем будет зверски грабить страну, уничтожать все то, ради чего советский народ приносил огромные жертвы. Не надо недооценивать мелкособственническую идеологию и её носителей. Мало она вам принесла проблем во время коллективизации? Не по их вине тогда возник так называемый голодомор?    Не из их числа немцы черпали основной состав полицаев и карателей?
    - Ну тут проблема обратного порядка. Мы ведь одной из наших целей провозгласили постоянное улучшение материального благосостояния трудящихся. Как быть с этим?
    - Наследие Кукурузника. Наше общество по существу на этом и погорело. Надо кроме хлеба предлагать еще и другое, пищу духовную.
    - Я полностью согласен с вами, - кивнул Инструктор. – Но что с этим делать? Вы же сами нам показали, что большая часть людей в итоге отвергла коммунистическое учение. Своя рубашка ближе к телу.
- Ну, во-первых, я вчера уже заявил, что никакого учения у нас по существу нет. Обрывки представлений начала двадцатого века. После же только товарищи Сталин пытался как-то исправить. Хоть кто-то из последующих вождей что-то умное для истории оставил? Во-вторых, над более современным вариантом идеологии только приступили работать. Людям же нужно что-то конкретное и прямо сейчас. Я долго раздумывал, почему мы тогда в девяносто первом не вышли защищать завоевания наших предков? Почему так активно, буквально задрав штаны, побежали строить капитализм сызнова. Не буду говорить, что нас всех жестоко обманули, ведь советские идеологи, как ни странно, но ничуточки не привирали про звериный оскал буржуазии, а социальные льготы достались нам от рождения просто так. Тут дело в другом.    Знаете, - Снайпер привстал с места и взволнованно заходил по веранде, - в один прекрасный момент проблема мне увиделась с совершенно иной стороны. Настоящему мужчине для полнокровной жизни всегда нужна некая цель, императив, к которым он должен стремиться. Семья, карьера, социальное положение. В советском обществе всегда было достаточно инициативных, деловых людей. Многие из них в конец концов утыкались в некие стены, преграды, которые не могли обойти законно.
    - Ты про спекулянтов?
    - Про них тоже, Рекон. Если у тебя в душе нет ничего, нет далекой, но вполне ясной цели, то ты обычно ищешь её где-то поблизости. Когда в обществе стало понятно, что коммунизм - это некая химера, вроде религиозного рая, то множество людей обратилось к такому простому и доступному понятию, как деньги. Зарабатывать, сделать, получить. Любым методом и любыми средствами. Очень простая и понятная задача, полностью осязаемая. Вот если есть куда стремиться, то жизнь начинает играть новыми красками, получает полнокровие. Ты дышишь полной грудью, ты уверен. Ты успешен. Зачем нужен выдуманный рай, когда его можно попросту купить? Здесь же капиталистический и устоявшийся уклад намного удобней и выгодней.
     На веранде установилось неловкое молчание. Только люди из будущего криво и натужно улыбались, остальные же глубоко задумались. Этот странный вихрастый парень очень просто и весьма наглядно объяснил сейчас причину падения огромного государства. Банальная корысть, самые низменные инстинкты, ею открываемые, которые официально осуждались прививаемой коммунистической моралью, в итоге оказались намного сильней всех навязываемых десятками лет императив. Сложное – просто! Первым очнулся куратор.
    - Интересное, однако, замечание. Я, честно говоря, рад нашей сегодняшней дискуссии, более конкретизирующей проблемы страны. Но позвольте вам сейчас, наконец, представить вот тех двух скромно сидящих молодых людей. Это сотрудники нового института, недавно созданного на базе Академии Наук. Вы ведь упоминали, что для всестороннего охвата нашей проблемы вам будут интересны мнения специалистов разного профиля. Вы же, наверное, знакомы с исследованиями академика Глушкова?
    Попаданцы из будущего с интересом обернулись. Совсем не ожидали они от, казалось бы, банального совещания таких глобальных прорывов. Если там наверху вернули к жизни необычайно интересные и передовые идеи Глушкова и его научной школы, то не все еще потеряно. Хотя скорей всего тут не обошлось без подсказки какого-то башковитого человека из будущего. Все они были людьми думающими и начитанные еще в той, грядущей эпохе засилья недообразованцев, и наслышаны о советском непризнанном гении - Академике АН СССР, авторе трудов по алгебре, кибернетике и вычислительной технике. Именно под его руководством в 1966 году была разработана первая в СССР персональная ЭВМ «МИР-1».
    Но посреди великого множества новаторских идей Глушкова следовало выделить одну, которую он сам считал делом всей своей жизни. Это идея Общегосударственной автоматизированной системы управления хозяйством (ОГАС). Идея на многие десятилетия опередившая время и непонятая тогда его современниками. В той действительности советское руководство оказалось перед масштабной проблемой в виде информационного барьера, который было невозможно перешагнуть без развития кибернетики и вычислительной технике.
     Из вероятных альтернатив, погрязшие в фундаментализме и формализме руководители страны Советов выбрали далеко не самую удачную, сделав ставку на реформы Косыгина. Вместо пути совершенствования планирования производства в масштабах всей страны, они выбрали частичный возврат к рыночным регуляторам производительных сил, купившись на идеи конвергенции. В итоге разложившаяся за эти десятилетия элита СССР выбрала полный отказ от социального государства и сделала два шага назад, к возврату дичайшей эпохи накопления капиталов. Разваленная руками предателей страна пережила период, сравнимый с настоящей войной. Да, это и была самая настоящая война против собственного народа. Огромные людские потери, материальные же поистине сравнимы с Великой Отечественной. Так называемый подъем с колен нулевых также использовал наработки и ресурсы социалистического периода. Неприкрытый грабеж природных богатств, жесточайшая эксплуатация рабочего класса, деклассирование крестьянства, подкуп творческой элиты и в итоге полное её вырождение. Людям семидесятых невозможно понять психологию общества потребления десятых.
    Снайпер неожиданно ухмыльнулся, представив общение Инструктора с каким-нибудь хипстером в узких брючках, айфоном в руках и бардаком в голове. Ага, это они еще не видели Инстаграма и бессмысленных в своей тупости каналов на Ю-Тубе. Наивные дурачки! Ничего, мы еще им мозги вправим. Если надо – дубинкой!




                                                                                 Москва     29июня 1975 года     Жаркое воскресенье



    - Здесь неплохо, - Алина лениво потянулась, открывая ласковому солнцу полуобнаженное тело. Импортный купальник, достанный, разумеется, по блату, выгодно оттенял её многочисленные достоинства. В таком откровенном бикини она вызвала живой интерес среди малочисленной здесь публики. Они забрались сегодня довольно далеко. Степан всегда недолюбливал шумные места, даже в путешествиях того времени старался избегать самые популярные курорты. Он пробежался взглядом по выпуклостям такого уже родного женского тела, стараясь не выявлять явный интерес. Не хватило еще потом лежать некоторое время на животе, «успокаивая нервы». Черт бы побрал эту молодецкую потенцию, вылезает вечно не вовремя! Как он в прошлую юность справлялся со всем этим безобразием? Наверное, оттого, что еще не было такого сексуального опыта, сразу не представлялись многочисленные возможности и набор действий. Мдаа, незнание – залог спокойствия!
    - Жаль далеко, без машины сложно добираться.
    Степан вздохнул и потянулся к рюкзачку, терпеть не мог портфели, сумки и кошелки, поэтому частенько вызывал любопытные взгляды. В этом времени рюкзаки таскают только туристы и геологи, тогда как в двадцать первом веке не удивительно увидеть на улице бабулю, за спиной которой болтается подростковый рюкзачок. Единственное, что примиряло его в отношении местной тары это авоськи. Поистине гениальное изобретение, к большому сожалению совершено позабытое предками. Что может быть проще свернутой сетки! Алина искоса взглянула на его движение, с готовностью протянув кружку. Квас был налит в термос, поэтому оставался холодным. Божественный напиток для жаркого летнего дня, никакая Кока-Кола с ним не сравнится.
    - Не хочешь приобрести автомобиль?
    - Не, в текущем времени это еще тот геморрой. Да и стоит конских денег. Конечно, с одной стороны здесь нет проблем с парковками и пробками, а с другой…Бензин, запчасти, автосервис.
    - Все решаемо, дорогой.    
    - Ты что-то задумала? Молчишь всю неделю, куда-то постоянно пропадаешь.

    - Знаешь, - за солнцезащитными очками было не видно выражения глаз молодой женщины. – Помнишь Зою Дмитриевну, жену вашего завхоза, ты две недели назад меня с ней познакомил.
    - Ну.
    - Я сделала выкройки, и мы вдвоём пошили пробную партию белья. Ты бы видел глаза девчонок, примеривших его не себе. Отдавать ни за что не хотели!
    - Это туда ушла вся твоя заначка? – с любопытством уставился на Алину Степан. Только сейчас он понял, что удивляло его всю прошедшую неделю. Любимая женщина как-то незаметно преобразилась. Исчезли меланхоличность, медлительность. Даже в сексе они как будто вернулись к первым дням знакомства, когда вернувшаяся внезапно молодость тела возбуждала обоих до изнеможения.
    - Чего ты хочешь? - лукавая улыбка тут же оживила лицо подруги. – Все дефицитное в этом мире дорого, но этого того стоило. Зоя Дмитриевна очень умная женщина, она отнесла нашу продукцию жене замминистра.
    - И?
    - Мне предложили место руководителя конструкторского отдела. Их министерство вскоре открывает экспериментальное швейное объединение, на паях с итальянцами.
    - Ого! И ты, не задумываясь, бросишь нынешнюю работу? Алина, все скоро во многом поменяется. Не торопишься?
    - Ты имеешь ввиду мою великую карьеру? - женщина саркастически улыбнулась. - К черту! Хочу заняться настоящим делом. Все эти интриги, подковерные игры. Как же они мне еще в том мире надоели! Милый, бюрократы во всех мирах и временах одинаковы, за год-два ты ничего не изменишь. Я же жить хочу здесь и сейчас!

    Холмогорцев задумался. Наверное, его женщина права. Хотелось наполнить этот мир чем-то настоящим, конкретным. В самом деле, к черту все слова и лозунги. Пусть каждый на своем месте делает свою работу, в собственном окружении создает новый, более лучший мир. Их же десятки тысяч, людей, попавших в свое далекое прошлое. Даже если каждый сможет оказать влияние хотя бы на десяток близких ему людей, то счет уже пойдет на сотни тысяч. А там дальше и миллионы не за горами. Хрен их потом с верного пути свернешь!
    - Дерзай! – коротко ответил он. – Хм, у нас появился повод выпить.
    - На какие шиши, дорогой? Денег осталось только на макароны и молоко. Ты же не будешь покупать бормотуху?
    - Ничего, прорвемся, Алиночка. Нам в конце месяца обещают премию в размере двойного оклада, да подхалтурю. Есть предложения, да все руки не доходили.
     Женщина улыбнулась, и их губы соединились. Степан охнул, почувствовав шевеление в плавках. Руки девушки также задрожали, и они с трудом отсоединились, затем посмотрели друг на друга и громко засмеялись. В их сторону с любопытством повернулись головы, люди в ответ улыбались. Чего им не улыбаться в погожий летний выходной? Жизнь ведь только начинается и обещает впереди много хорошего.

    Они потом долго и лениво лежали на солнце, ходили купаться, тайком целовались в воде, охлаждая затем себя в глуби водоема. Весело, подкалывая друг друга пообедали простым и незатейливым блюдом – вареные яйца с майонезом и плавленые сырки с черным хлебушком. Если у тебя спокойно на душе, то вполне можно обойтись без устриц и стейков Риббон. Впереди еще вся молодость без остатка, за эти десятилетия можно многое сделать, увидеть совершенно другой мир. Затем они шли к остановке автобуса по тенистому лесопарку и обсуждали, как изменится в будущем тот мир, который они знали тогда.

    - Ребята на работе считают, что годы американского капитализма сочтены.
    - И ты в это веришь?
    - Верю не верю, но сильно сомневаюсь.
    - Правильно. Я была в Америке, все они там с ног до головы капиталисты. Попьют еще кровушки нам.
- Хм. Я не думал, что ты интересуешься политикой.
    - Не интересовалась, второй муж, профессор собирал у себя разные сборища. Кого там только не было, вот и наслушалась.
    - Зачем ему это?
    - Говорил, что хочет слышать различные точки зрения.
    - Мне эта болтовня еще по телевизору надоела.
    Алина остановилась и недоуменно уставилась на мужчину.
    - Степа, ты что ли не знал, что все эти дискурсы на экране есть подставное блюдо? Все чётко режиссировано и никому не дано права вставить собственные мысли и слова?
    - Извини, как-то не задумывался. Я, честно говоря, телевизор толком уже лет как пятнадцать не смотрю, как широкополосный интерне появился. На форумах зависал, каюсь.
    - Понятно. Но вот моему Михаилу требовалось живое общение, поэтому и приглашал всяких странных людей. Боже, кого только не перебывало у нас дома! Хотя надо признаться, временами получалось весьма интересно. Знаешь, меня всегда поражало – как при таком умном народе у нас постоянно такое глупое правительство?


    Холмогорцев не выдержал и захохотал во весь голос.
    - О боже! Устами младенца и женщины глаголет истины.
    Петрова пожала плечами и обидчиво надула губы. Эта милая девчачья черта подруги очень сильно забавляла Степана.
    - Вот так во всем вы-мужчины.
    - Не обижайся, дорогая! Я сегодня буду поить тебя чудесным вином, - Степан хлопнул себя по лбу. – Я даже знаю, где его возьму.
    - В Гастрономе на углу.
    - Ты провидица?!
    Алина шаловливо скосила глаза и ответила:
    - Ты же сам постоянно рассказываешь, что на тебя кассирша в том магазине запала?
    - Ха-ха, вот я дурак, все тебе рассказываю
    Девушка подошла к нему вплотную и шутливо прошипела в лицо:
    - Попробуй хоть что-то от меня утаить!
    - Каюсь-каюсь-каюсь! Только чур со мной в магазин не заходить. Договорюсь, чтобы из-под прилавка достали то чудное венгерское вино. Помнишь, пили, когда я из Дубн приехал?
    - Еще бы! Когда от такого множества вкусненького оказываешься отрезан, и этому рад.
    - Не вздыхай, подруга, у нас еще вся жизнь впереди, чтоб все сызнова перепробовать. Знаешь, я, когда сюда попал, никак не мог наесться местным мороженым. Оно, черт побери, настоящее! Пломбир, эскимо, крем-брюле.
    - А я пирожные пожирала, как маленькая девочка, не боясь растолстеть. Да и сейчас не боюсь, - Алина стрельнул глазами, - всегда ночью могу лишние калории потратить. Пойдем быстрей!
    - Да не вопрос!

    Приятно снова ощущать вокруг себя густой летний воздух, живо вбирая его ноздрями. Это полузабытое чувство острого осязания. Радостного узнавания всего нового. Глаза также постоянно выхватывали ставшие неожиданно резкими детали, ранее остававшиеся совершенно неинтересными. Холмогорцев с удивлением осознавал, что помолодело не только тело, но и его душа. Неужели это, и в самом деле, происходит с ним? И с Алиной то же! Вот она идет, чуть подпрыгивая на кочках, пружиня шаг, быстро переставляя крепки и такие красивые ноги. Черт возьми, как же все-таки прекрасная жизнь!




                                                                                                    30 июня 1975 года. Подмосковье. Дом Рыбака" управления делами ЦК КПСС



    На веранде было свежо, вечер, наконец, принес долгожданную прохладу. Участники самодеятельной беседы уже не прятались от всевидящего ока начальства, спиртное и закуски стояли открыто на сдвинутых вместе журнальных столиках. Каждому было, что выбрать по своему вкусу. Это уже постарался Секретарь, опытный в деле доставания всего и вся. Попаданцы в этом нелегком вопросе здорово отставали от людей настоящего времени. Не привыкли они к совершенно иной системе распределения. Хотя блат и знакомства многое значили и в будущем. Кресла на дощатом полу оказались поставлены ближе друг к другу, пепельницы полны окурков, тон разговора явно выше и эмоциональней. Дым стоял коромыслом, дискурс находился в полном разгаре.
    Вчера обсуждали политический взгляд на материальный базис и как в него встроить новую идеологическую платформу. В итоге все забуксовали. Требовались совершенно иные идеи и понятия, которых в этом мире пока не существовало. К концу дня Референт свалился в настоящую истерику, и его пришлось увезти. В понедельник обещали прислать очередных подопытных «хомячков» и одного диссиденствующего профессора. Обычно же местные «оппозиционеры» на поверку оказывались порядочными бестолочами и негодяями, но говорят, что этого стоило послушать.

    - Думаете, что сможете выстроить структуру социума математическим методом?
    - Почему нет? – молодой очкарик, как нельзя подходящий под определительный образ «мозговитый ученый», затушил очередную сигарету. – Математика – царица наук, ей все под силу. Нужны лишь точные исходные данные.
    - Вот с этим-то пока засада, - вмешался Рекон. – Здешняя социология ни черта неразвита, статистика также не выдерживает критику.
    - Придется создавать новую, оперирующую понятиями математического анализа, - спокойным тоном выразил свою идею второй «глушковец», молодой мужчина с атлетической фигурой, больше смахивающий на молотобойца, чем на старшего научного сотрудника.
    - Масштабы понимаете? Сможете охватить подобный массив данных с помощью компьютеров нынешнего времени?
    - Вполне, - Спортсмен, именно такой псевдоним получил этот парень, - Вы, ребята, забываете, что мы уже работаем с довольно мощной техникой.
    - Откуда?
    - Когда Виктора Михайловича турнули с ОГАС, его пригласили к себе военные. Там мы продолжили разрабатывать и внедрять автоматизированные системы управления. Идей наработано множество.
    - Но это же все в сфере экономики? – Реконструктор устроился удобно в кресле с бокалом вина. Секретарь же консервативно предпочитал «беленькую» и сейчас очень внимательно слушал беседу молодежи. Для него это было все совершенно внове, как будто вместо форточки разом распахнули широкие окна. Опытный партийный и хозяйственный работник, он за эти дни получил столько неожиданной информации, сколько за двадцать лет своей карьеры не видел. Но больше его всего радовали эти странные ребята из будущего, за их крайне циничным взглядом на жизнь скрывалась искренняя тревога за общую с ним Родину. Ради такого им можно было многое простить. Пусть это звучит излишне пафосно, но для советских людей семидесятых слово "Патриотизм" еще не было затерто.
- Используя математические алгоритмы, возможно пустить в ход наши методы и для работы с людьми и обществом.
    - Офигеть! – Геолог не мог стоять на месте, в его граненом стакане заколыхалась янтарная жидкость. – Это как в фантастическом фильме! Получается, что все-таки роботы будут нами управлять?
    - Зачем? – искренне удивился Студент. Несмотря на прозвище, за его плечами уже была пара диссертаций. – Это всего лишь инструмент! Как может молоток управлять вашей головой?
    - Но…
    - Искусственный разум? Я вас умоляю, это бред товарищей фантастов, мало чего соображающих в кибернетике. Искусственный мозг вторичен, пусть и невероятно быстр. Ну, - Студент откинулся в кресле и потянулся за сигаретой, - представим одну из картин в ваших фантастических фильмов. Злобный робот решил взять управление космическим кораблем в свои руки, над экипажем нависла угроза.
    - «Чужие»?
    - Мне пересказали концепцию нескольких фильмов. Но итог один – люди будто бы бессильны против восставшего искусственного разума. Машина получает самостоятельность в вопросах бытия и действует сообразно своим представлениям. Проблема только в одном – у машины нет и не может быть собственных представлений.
    - А если их туда вложил со злым умыслом человек?
    - Тогда другой же человек сможет их отменить или преобразовать. Сам ИР ничего не решает.

    На веранде замолчали. Мысль и её подача была оригинальной. Спортсмен, уважавший пиво и допивающий уже третью бутылку чешского, прервал молчание.
    - Вы его внимательно слушайте. Он в нашем отделе генератор новых идей.
    - Поэтому его к нам послали?
    - Я сам напросился. Где еще можно так классно посидеть?
    Взрыв смеха чуток остудил начинавшие уже к вечеру вскипать мозги. Геолог, отлично знакомый с программированием, не унимался:
    - Но что остановит безумную машину? Она же в миллионы раз быстрее человеческого мозга, как мы сможем противостоять ей?
    - Достаточно нескольких кодовых слов, и машина пойдет вразнос. ИС не сможет противостоять человеческой логике априори. Он нас копирует, но не воссоздает.
    - Почему же?
    - Это банальная математика. Мы - машины биохимические, наши алгоритмы и логика совсем иные и основаны на других математических системах. ИС же просто вычислительная машина высшего порядка. Он не может быть умнее человека, без него ИС пустышка. Все эти страшилки ваших любимых фантастов полная лажа. Хотя я не отвергаю возможность некоторого вреда, причиненного роботами по какой-то ошибке. Но ведь и поезда сходят с рельсов, и самолеты падают.
    - Интересный подход. То есть запрограммированный человеком механизм не может стать самостоятельным разумным существом?
    - Да, математика утверждает именно это.
    - Мы что-то ушли от главной темы, - сидевший в углу Снайпер, смешивал себе коктейли, он даже сумел где-то достать пластиковые соломинки.
    - Хочешь допустить машины в человеческую иерархию? –скептически глянул на него Реконструктор.
    - Не машины, а математику. Мы строили общество будущего по человеческому наитию, с помощью косных и устаревших понятий, поэтому и проиграли.
    - Опять двадцать пять, Ешкин-матрешкин! - выругался витиевато Секретарь. – Мы только вчера цельный день о том и спорили. Ни к чему в итоге не пришли. Тупик!
    - Может, поэтому и стоит обратиться к науке?
    - Ты, брат, это серьезно? – остановился, как вкопанный Геолог.
    - Вполне. Нужен отдельный институт, новое направление, новая наука. У нас ведь еще есть время, лет двадцать, двадцать пять. Следующее поколение уже будет жить в эпоху постиндустриального мира. Ты хочешь втирать им про коммунизм и марксизм из идей девятнадцатого века? Им будет нужна по-настоящему новая и совершенно научная идеология. Которую можно будет проверить с помощью точных формул, которые работают во всех уголках Вселенной.
    - Окуеть! – Секретарь даже замер со стопкой в руках.

    Вечер явно перестал быть томным. После секундного замешательства заговорили все и разом. Их беседка хоть и находилась чуть в стороне от остальных корпусов, но шум разносился достаточно далеко. Но персоналу было строжайше запрещено вмешиваться, благо, что большая часть постояльцев после выходных уже разъехалась. Охранник, проходивший мимо, только покачал головой. Сейчас напьются, начнут буянить и потребует еще водки и женщин. Что за партийцы нынче пошли!

    - То есть ты предлагаешь абсолютно новую структуру?
    - Совершенно точно! – Студент почти не пил, но его глаза лихорадочно блестели. – Мы привыкли или к горизонтальным, или к вертикальным связям. Они уже не работают, ни у нас, ни за рубежом. Надо развиваться дальше и усложнять общество.
    - Тогда какие они будут?
    - Ячейки? Матричные! Вот смотри! – на случайном листке бумаги появился рисунок. - Вектора взаимодействия с остальным обществом пойдут сразу во все стороны. Нет жесткой определенной структуры! В любой момент любой элемент матрицы может поменять количество векторов или даже перестроиться в общем порядке. Да и сама матрица не будет постоянной константой, она также может видоизмениться. Это же живая ячейка общества. Люди рождаются. Учатся. Развиваются.
    - Уф! – Снайпер взъерошил волосы. – Это же запредельно сложная модель!
    - Отчасти наши социальные сети воспроизводили подобное, - задумчиво протянул Геолог.
    - Они были слишком хаотичны и не самодостаточны. Плюс нелепая цензура и контроль со стороны госорганов.
    - Не понял, эта матрица будет никому не подконтрольна?
    - В том то и дело! – Студент ехидно глянул на людей будущего. – Смысл в новом обществе, если его можно контролировать? Это и есть ваш коммунизм! Самостоятельные и самодостаточные социальные ячейки, работающие в общем алгоритме, который постоянно меняется сообразно новым условиям.
    - Окуеть! – повторил Секретаря Геолог. – Парень, я тебя золотом осыплю, знаю пару еще нераскрытых месторождений, но создай нам эту систему!
    - Брат, дело не только в ней. Как ты собираешься внедрять это и этим людям?
    Геолог взъерошил волосы и махом опростал бутылку минералки.
    - Новые поколения?
    - Вопрос, однако!

    - Тебя почему Снайпером обозвали?
    Они вышли прогуляться по ночным дорожкам пансионата. Головы уже совсем не соображали, да и, пожалуй, текущие вопросы пока стоило оставить на будущее. Слишком уж они вышли неординарными. То-то завтра у Инструктора выйдет полный заклин мозгов. Он-то просил новую идеологию завтрашнего дня, а ему выложат общество вообще безо всяческих идеологий. В былое время им всем прямая дорога под крыло Второго управления КГБ, ведающего за контрразведку и политический сыск.
    - Я и есть снайпер.
    - Не понял? – Спортсмен остановился.
    - Обычный снайпер в обычной армии. Попал на войну, оказался хорошим стрелком, вот мне СВД и вручили, когда штатного снайпера убили. Жить хотелось, поэтому стрелял и убивал.
    - Убивал?
    Вихрастый паренек из будущего тихонько вздохнул. Как сложно с ними, тутошними. Для них слово война обозначает обычно только ту – Отечественную. Маленькие приграничные конфликты типа инцидента на Даманском или участие в совсем уже далеких войнах за рубежом не в счет. О них почти ничего не известно широкой публике, да и гробы идут на родину не сотнями. Афган еще не начался, а уж что такое кровавые и бесчеловечные междоусобицы на окраинах бывшей Империи они и представления не имеют.
    - На войне убивают, парень, не слышал? Потом я вернулся на гражданку, никому не нужный, пил какое-то время, очнулся и записался в стрелковый клуб, пошел контрактником на вторую Чеченскую. И там убивал, чтобы наших пацанов не убивали. Начал писать, я ведь журналистом когда-то хотел стать. Перед тем как сюда свалился, скатал на Донбасс, где бил украинских нациков, чтобы они не резали русских стариков и детей.
    Спортсмен молчал, он был в два раза массивней стоящего рядом паренька, но чувствовал себя рядом с ним в два же раза слабей. Этот человек из будущего был, как будто выкован из булата, крепок, гибок и также смертоносен.
    - Ты поэтому вчера с Референтом по поводу национализма сцепился?
    - Да, и сейчас не приемлю его в любом виде. В жопу все эти национальные окраины, русифицировать их по полной программе!
    - Чего тогда партийца поддержал по Нечерноземью? Тут уже вроде как русский национализм просматривается?
    - Запомни - у русских нет национализма. Больные есть, повернутые на арийскости, но нациков по определению быть не может. Порода у нас, русских другая. Мы созданы собирать всех вместе, жертвовать собой. Вот и дожертвовались до того, что популяция вспять пошла. Чего тут плохого, если часть долгов обратно вернется?

    Спортсмен немного помолчал, затем осторожное спросил:
    - Обидно тогда было, когда вам вслед плевали?
    - Знаком с материалом?
    - В общих чертах.
    - Ты там дальше не читай, разочаруешься в людях. Они же такие, какие есть, временами как дети.
    - А ты отец родной?
    - Угадал, с плеткой и пряником.
    - Это по вашим предложениям реформируют министерства? Сливают силовиков в общесоюзные, чтобы республики стали более жестко привязаны к центру?
    - Наверное, я в такие кабинеты не вхож. Но ты то откуда все знаешь?
    - Через нас сейчас много разной информации проходит, просто надо уметь её обрабатывать.
    - Тогда дерзай! – Снайпер неожиданно остановился на повороте дорожки. – Слушай, тут вот какое дело. Ходили среди нас слухи нехорошие, что вашего шефа, Глушкова не просто так от проекта тогда отстранили. Целая компания прошла с кучей лживой информации.
    - Так, так, а можно конкретики?
    - Точно не помню, но коллективным разумом мы кое-что восстановили. Есть мысль, что атака на него была инспирирована ЦРУ, прошли заказные статьи за рубежом и у нас. Поучаствовал в этом и печально знаменитый Арбатов, так называемый агент влияния Запада. Сейчас он арестован, его институт начнут жестко трясти. Заметил, что Референта сегодня с нами нет? Мы так думаем, что его не зря сюда вызывали. Хотя это и слишком опрометчиво, господа комитетчики чересчур самонадеянны.
    Спортсмен набычился и смотрел на человека из будущего совершенно серьезно.
    - Чего уставился?
    - Мы догадывались, что все это «жу-жу» неспроста.
    - Правильно догадывались! Но раз идей Глушкова так испугались за океаном, значит, они дельные.
    - Мне ты зачем это сказал?
    - Ты, как я посмотрю, парень башковитый и крепкий. Не струсишь кое-что выяснить в своем коллективе?
    - Крысу найти?
    - О, понятливый! Только крыса не одна и не такая уж беззащитная.

     По лицу Спортсмена заходили желваки, мускулы напряглись, как перед схваткой. Снайпер внутренне усмехнулся, его посыл попал в самую точку. Ох, кому-то вскоре придется несладко! Вряд ли тот гаденыш отделается только внушением и увольнением. Главное, чтобы этот атлет не перестарался. Хотя голова на плечах у парня точно есть. Всем попаданцам еще вчера вечером предоставили данные на тех, с кем им предстоит общаться. Научные достижения этих парней вызывали искреннее уважение. Жаль им ничего не известно, как сложилась их судьба в том времени. Здесь-то точно они станут основателями целых наук.
    - Я видел с утра, как ты разминался. Очень необычные упражнения.
    - Армейские научили, это техника спецназа.
    - Тех, кто приходит по ночам?
    - Точно! Это еще цветочки. Вот марш-бросок в боевой выкладке, а в конце Рукопашка в полный контакт – вот это круто!
    - Офигеть не встать! Наши спортивные сборы для вас, наверное, как игра в «Зарницу».
    - Ну, ты всех своих возможностей еще не знаешь. Мускулы у тебя, что надо, обрати внимание на выносливость. Она зачастую важнее для выживания.
    - Понял, - Спортсмен искоса глянул на странного паренька из будущего, ведь на самом деле этому мужчину уже за сорок. – Слушай, все спросить хотел – сурово у вас там?
    - Не без этого, братишка. Жестко, по-взрослому, посему люди больше злые и жестокие. Они и так уже портятся, потом хуже будет. Дерьмом-то ведь по жизни легче плыть, несет тебя по течению и ни о чем не думаешь. Вот человеком попробуй останься.
    - Здесь тебе как?
    - Хорошие у тебя вопросы, парень, - улыбнулся Снайпер. – Знаешь, ощущение, как будто домой попал. Да, многое незнакомо и непонятно. Я ведь еще, по сути не родился, да и не появлюсь уже в этом временном витке. Я ведь еще в садик ходил, когда Ильич помер, потом, как понеслось…
    - Тогда зачем за нас, за систему вписался?
    - Хм, а чем она хуже остальных? По сути? Мы тут с парнями долго рассуждали, почему такая ситуация с нами приключилась. Это же полная ненаучная фантастика! Попаданцы ведь в основном в Союз сыпятся, во всяком случае массово.
    - К какому выводу пришли?
    - Любопытно? Ну если очень просто, то примерно так. Гибель социалистического здорово лагеря уменьшило вариативность развития человечества, сузило бутылочное горлышко, уменьшило вероятность выживания человека, как вида. Как ни был плох Союз, но в его идеях и целях всегда имелось некое разумное зерно. Не зря же господа буржуи много у нас в плане социальной стабильности позаимствовали. Его бы развивать дальше, совершенствовать, а уж никак не уничтожать. Представляешь, в нашем времени один зарубежный умник после распада Союза даже составил целый опус «Конец истории». Типа все, дальше человечеству идти некуда. Ложное понимание фактов истории и искажение их в угоду идеологии сыграло с ним весьма злую шутку, как, впрочем, и со всем человечеством.
    - Но люди почему-то начали сюда попадать и именно из вашей эпохи?
    - Мы не знаем, почему так получилось. Можем только предположить, что вероятно человечество впереди ожидала полная жопа и так называемый мировой разум, как его Вернадский окрестил Ноосфера инициировал этот темпоральный вихрь.
    - Хм, а вполне разумное объяснение. Ваше же поколение отчасти захватило времена Союза, было активным в эпоху дикого капитализма и успело ознакомиться с десятилетием безудержного потребления.
    - Хорошо подготовился, ставлю пять! В вашей команде есть попаданцы?
    - Да, несколько человек, но они не такие интересные, как вы. Эдакие молодые старички, хотя в компьютерах очень даже соображают, технари экстракласса.
    - Слышал, не всем удается воспользоваться второй молодостью полноценно. Я же, вообще, выпадаю из общего списка, когда Союз развалился, мне было еще только пятнадцать.
    - Значит, был отобран сюда по каким-то другим критериям.
    - Интересный ты парень, надо будет заехать к вам, пообщаться плотнее.
    - Всегда рады видеть! - когда Спортсмен улыбался, то становился похож на легендарного артиста Столярова, исполнителя ролей былинных русских богатырей и человека Мира Кольца Дар Ветра.

    Несмотря на напряженный день и усталость он оба чувствовали себя бодрыми. Ведь оказались в группе единомышленников, обладающих большими возможностями. Значит, не все еще потеряно, и у человечества есть еще один шанс на лучшее будущее.



                                                12 июля 1975 года. Подмосковье. Секретный объект Главного разведывательного управления Генерального штаба





    - Да полковник, наворотил ты делов, - Генерал Язов навис над столом, тщательно изучая замысловатые схемы, вычерченные на обычном листке ватмана размером А1. – Зачем столько цветов, в глазах рябит?
    - Как смог, Дмитрий Тимофеевич. Я так-то больше привык на компьютере рисовать.
    - А чего не взял для работы, они же вроде уже у нас есть.
    - Есть то есть, но совсем не такие.
    - Все то вам не так! И телевизор без пульта, и автомобили с ручной коробкой.
    - Это на самом деле очень удобно.
    - Мы полжизни провели там, Илья, где удобства во дворе.
    - Я тоже не сразу в кабинет уселся!
    - Ой, смотрите какой горячий. Остынь! Лучше расскажи - зачем вы там структуры батальона поменяли.
    - Очень просто Дмитрий Тимофеевич, расчет делается на работу в тактических группах. БТГ или бригадного состава.
    - Это как корпуса прошлого, только меньше размером?
    - Боевая мощь батальонной тактической группы нового поколения в десятки раз больше старых корпусов.
    - Вижу… Нужно ли нам столько боевой техники?
    - Мобильность и огневая мощь важнее экономии. Сами вспомните, зачем в конце Отечественной держали столько легких танков, казалось бы, уже устаревших напрочь.
    - Зачем, зачем, - проворчал Язов, - скорость у них была, чтобы врываться в укрепрайоны на плечах противника. Т-34 таковой не обладали, они нужны были, чтобы вместе с артиллерией проламывать оборону.
    - Вот и у нас идет упор на ракетно-артиллерийскую составляющую, вдобавок еще и мобильную. Война будущего маневренная, скоротечная.


     Генерал Язов еще раз пролистал отпечатанную малым тиражом брошюру и хмыкнул.
    - Ты, полковник, строишь новую структуру, внеся в неё еще несуществующую технику. Где сейчас все эти «Гиацинты», «Буки» и «Тунгуски»?
    - Хорошо известны года их выпуска. Неужели и сейчас они вовремя не выйдут?
    - Не знаю не знаю, не нам это решать, Илья.
    - Так пора провести расширенное совещание с представителями оборонки. Вопрос давно назрел и перезрел. Как нам строить штаты новой кадровой армии, не зная, сможем ли мы их оснастить достаточными средствами. Какой смысл тогда в нашей комиссии?
    - Ты это, полковник, не торопись! Вопрос политический, с кондачка не решается. Сколько войск еще придется передислоцировать, а переобучение офицерского и сержантского состава? Тут два-три года только все проблемы со штатами утрясать придется. Ты представляешь – какая махина эти наши Вооруженные Силы? Мы же не можем, как Борис Николаевич всех в поле вывести и бросить.
    - Понимаю, - Воронин присел, устало опустив плечи.
    - Вижу — переживаешь, тебе передышка требуется.
    - Я совершенно здоров, товарищ генерал!
    - Не дерзи старшему по званию, я же отлично вижу. Отдых ведь не только для тела важен, мозги перегрузятся и лучше работать начнут. Съезди, куда захочешь. Где тебе нравится?
    - Горный Алтай. Как-то пришлось там побывать, красивейшие места Ро...Союза. Еще бы в Монголию махнуть!
    - Эк, ты! Хотя…, пожалуй, организуем тебе командировку, - Язов с хитрецой сдвинул брови. – Отдохни посмотри. Заодно шугани там кого из зажравшихся.
    Воронин только усмехнулся, его корочки инспектора Особой комиссии при Генштабе уже открыли перед ним множество дверей. Многозвездные генералы вытягивались стрункой перед заурядным с виду полковником. Ибо они знали, что от этого жесткого и неподкупного человека зависела их дальнейшая судьба.

    - Тогда вот тебе для размышлений инфы из закромов Родины, - Язов поставил чашку с кофе на стол, любил он блеснуть словечками из будущего. – Есть тайная договоренность с немцами.
    - Бундесами?
    - С кем еще? Они согласны на взаимный отвод войск и начнут давить на американцев. Здесь уже больше проблем с англичанами, но мы их прижмем к ногтю. Не такая у них экономическая обстановка, чтобы сорить деньгами. Будут упираться, пойдут некие утечки в прессу.
    - Использовать общественное мнение для своей выгоды? Никак кто-то из наших это придумал.
    - Возможно, - генерал пожал плечами. – Сейчас начинаем давить на север и юг. Итальянцы вроде и рады стараться, если сверху отмашку получат. МИД Норвегию трясет за злосчастный Шпицберген и двадцатые годы. Правда, я не понимаю, что там и с чего.
    - Об этом мало кто знает. После Гражданской войны наш поморский берег оказался практически оголен. Северного флота еще не существовало, вот норги и покуролесили там. Зверя били, рыбу в нашей зоне ловили, поморские деревни грабили.
    - Ничего себе! Я ни сном, ни духом.
    - Я сам не понимаю, почему мы это потом так запросто спустили. Тогда же и наш древний Грумант, который Шпицберген норвежцы прибрали. Плюс во вторую мировую с немцами сотрудничали, их дивизия СС в Берлине воевала.
    - Это я помню. Но они вроде как там и сопротивление существовало?
    - Ага, два с половиной инвалида. Правда, после победы куча народу себе медали на груди навешало.
    - Понятно, добрососеди называется! Тогда слушай дальше. Китай пока на наши просьбы о встрече в верхах не ответил, но и отказа не наблюдается. Да и понятно, кое-что об их будущем наверняка просочилось. Так что у ханьцев двоякая ситуация: и нашим, и вашим.
    - Ага, и рыбку съесть и на ..уй сесть!
     Язов улыбнулся, глаза сузились, а зубы ощерились. Он сам завсегда любил под…нуть и другим не мешал.

    - Думаю, и на этом направлении мы сможет частично оголить фланги. Так что срочная служба в полтора года будет скорей всего введена уже в следующем году, как и многочисленные отсрочки для парней, получающих высшее образование.
    - Я бы, честно говоря, лиц с дипломом просто так не отпускал. Пусть хотя бы сборы проведут на базе кадровых частей, Дмитрий Тимофеевич? Хоть какое-то полезные знания получат. «Сапоги» нам не нужны, только зря время терять, а резерв хотя бы для чрезвычайных ситуаций всегда пригодится.
    - Подумаем. С резервом, вообще, не так все просто. Каждый год проводить военные сборы считаю нецелесообразным, насмотрелся я на таких «партизан». Им бы только водку пить, от семьи оторвавшись.
    - Наверное, и правильно! Техника становится сложней, да и структура войск здорово поменяется. Может, присмотреться к опыту Израиля и других стран? Проводить сборы регулярно, но только в первые пять лет после срочной службы. Затем уже исключительно на добровольной основе со всеми полагающимися льготами?
    - Пожалуй, дельный совет. Руки, так сказать, еще не отвыкли, а здоровье молодое. Внеси в целевые предложения, будем порешать, - Язов задумался, потом встрепенулся. - Да, вот еще. С арабами шашни сворачиваем, не в коня корм. Пусть сами с евреями разруливают. Нам предательства Насера и Садата за глаза хватило. Хотят оружие пусть покупают, учить также только за деньги. Африку покидать никто не собирается, там ребята Ивашутина, и смежники заметно активизировались. Насколько я понимаю, будем нынче работать на взаимовыгодной основе, - Язов усмехнулся. Цинизм и ловкачестве людей будущего, желании потомков везде поиметь выгоду поначалу поражало, потом же во многом пришлось впору. Сколько уж можно кормить полмира за счет русского человека? Воронин также заблестел глазами.
    - Я уже и сам заметил по полкам магазинов, что фрукты теперь часто появляются, а не только в сезон, - заметив удивление генерала, он поспешно добавил. – Люблю иногда побродить по городу. Как еще ощутить нынешнюю эпоху?
    - Ты это, нашел, что ли себе кого?
    Вопрос звучал однозначно, полковник немного смутился, но ответил прямо.
    - Да, девушка одна сильно понравилась.
    - Понятно, с ней, значит, по городу гуляешь. Тогда возьми её с собой на Алтай, я разрешаю.
    - Использование, так сказать, служебного положения?
    - Да пущай. Где тебе еще с ней так тесно пообщаться придется? Селить-то вас в один номер будут!
     Язов засмеялся, затем его поддержал Воронин. Едкий солдатский юмор.
    - Ой не знаю только как девушки этого времени на подобные предложения реагируют!
    - Нормально реагируют, - генерал сделал многозначительную паузу. – После ЗАГСа!
    Стены комнаты снова вздрогнули от здорового офицерского смеха.




                                                                                                    25 июля 1975 года. Ленинградская область.    Жаркая дача




    - Хорошо тут у тебя!
    Владимир Крутиков с удовольствием вдохнул. Вокруг старого дома вольготно раскинули кусты и деревья. Было что-то бесконечно наивное в этой патриархальной картине запущенного сада. Люди двадцать первого века уже отвыкли от подобного дачного своеволия. По их меркам каждый свободный метр должен быть засажен морковкой и петрушкой, или тщательно выверен ландшафтным дизайнером. Но где же тогда свобода духа и милое сердцу запустение?
    - Спасибо, мне то же нравится. По случаю посоветовали, вдова одного известного светилы сдает. Иногда приезжает. Очень, понимаешь, интересная дама.
    - Не понял, ты на старушек перешел?
    - Окстись, в этом плане она была интересна еще во времена пламенных революционеров. Эта бабка столько всего в жизни перевидала, кстати, блокаду пошла от и до. И, знаешь, до сих пор не потеряла острый ум и жизнерадостность.
    - Дом, и в самом деле, интересный. Я такие только в старых фильмах видел, но это были декорации. Здесь же все живое, настоящее…
    - До к нашей эпохе такие не дошли. Новые владельцы похерили и снесли. Это же еще девятнадцатый век. Посмотри, какие перила, балясины! А крыльцо?
    - Не скучаешь по городу?
    - По шумным компаниям? Пока нет. Горю работой! Столько материала набрал, сейчас бы в голове все разложить по полочкам, да на бумагу вывалить. По утрам люблю бродить по окрестностям, вечером тоже много гуляю. Иногда даже ночь прихватываю. Ты, кстати, ко мне надолго?

    - Да пока сам не знаю.
    - Ага, творческий кризис.
    - Не совсем. Коплю душевный материал, по твоему крылатому выражению.
    - О как!
    - Да, повстречал недавно милую барышню, Людочку Семчину. Помнишь её?
    - Симпатичная такая блондиночка?
    - Она самая, сейчас безмерно молода и чертовски красива.
    - Никак запал? Ты её уже того?
    Новожилов показал бедрами характерный жест, определяющий настоящего самца.
    - Ну ты меня, вообще, за маньяка держишь?
    - Тогда не врубаюсь.
    - Как бы тебе объяснить, - Владимир встал посередине большой залы. – Я, понимаешь, люблю сейчас всех женщин. Да нет, не в этом плане. Необязательно любить только для желания обладать. Да хватит уже ржать!
    - Да понял я, на тебя снизошел обычный старческий маразм! Ничего, скоро пройдет. Так, постой, ты нынче ,что ли вообще ни-ни?
    - Счас, разбежался! – Крутиков обидчиво оглянулся на товарища. – Забыл, что такое молодеческий стояк? Он, мля, у меня постоянно. Если я раза два-три в день кого-нибудь не чпокну, то сам не свой.
    - Ну тогда ладно.
    - Чего же хорошего? В здешних аптеках со средствами контрацепции вечно проблемы.
    - Не понял, - Новожилов оторвался от папки с бумагами, - от нас же вроде не залететь?
    - Про болезни всякие забыл?
    - Дык женщин тщательней подбирай.
    - Чего их подбирать, сами вешаются! Тут это…, понимаешь, обычные местные барышни в постели никакие. Дамы же с познаниями сами по рукам бегают, как переходящее знамя коллектива. Ну и понимаешь…
    - Тебе не угодишь братец. Вино будешь, для аперитива? Скоро Люсечка приедет, нам что-нибудь пожевать сообразит. Да, и вечером еще Лёва обещал подъехать с правками, так что будут шашлыки. Остаешься?

    Крутиков немного ошалел от такого неожиданно перехода тем и застыл у дверей на веранду. Новожилов, не спеша добрел до буфета и достал оттуда бутылку белого вина.
    - Гурджаани, марочное. Знаешь, не думал, что в Союзе были достойные вина. Не Божеле, конечно, но вполне…Пойдем на балкон. Какой сегодня чудесный день! После обеда можно сходить на речку и позагорать. Так остаешься?
    Владимир неторопливо покачал вино в большом хрустальном бокале, вдохнул аромат, затем пригубил.
    - Какое еще вино у тебя есть?
    Петр оглушительно захохотал, вспугнув бегающих по ветвям птиц. Мужчины шутливо стукнули друг друга по плечам и направились к плетеным креслам. Что может быть лучше жаркого июльского дня, хорошего вина и дружеской беседы?
- Понимаешь, я решил создать русскую АББУ. Будем исполнять песни на русском и английском. Я его отлично знаю, учился в спецшколе и жил некоторое время в Америке. Мы же опередим на планете всех! Подтяну парней из местных рокеров, молодых поэтов. Основные направления в музыке я уже знаю, будем предугадывать моду и долго останемся на коне.
    - Потянешь?
    - Сам нет.
    - Чего лыбишься, крышу нашел? Ай молодца! Я же говорил тебе!
    - Сами нашлись. Дальше дело техники. Я даже собственную славу с одним парнем поделю. Очень талантливый композитор, отлично все схватывает на лету.
    - Я его знаю?
    - Нет, они погиб рано в той истории. Здесь будет в ажуре и прославится на весь мир. Да мне и не жалко, очень уж он талантлив, пусть хоть здесь ему повезет. Мы отлично дополним друг друга.
    - Так это для этого тебе Сенчина понадобилась? Теперь требуется найти брюнетку? Точно, София Ротару!
    - Окстись, балбес. Зачем мне эта дура? Ты бы еще рыжую Аллу пригласил.
    - Пугачева был рыжей? – Новожилов чуть не пролил остатки вина на брюки.
    - Скажем так – рыжеватой и страшной. Нагловатая девица, поэтому в наше время эстраду и угробила. Я же пока в поиске, парней уже вроде как нашел. Мы не будем полностью копировать шведов, аранжировки я сделаю более русскими, мелодичными, добавлю фанка, чисто американского диско. Зажгём! Это что за девица сюда направляется?
    - Моя Люся приехала!

    Затем последовала трогательная сцена встречи. Крутиков с усмешкой наблюдал, как старый ловелас бегает вокруг совсем еще молоденькой девчонки, перехватывает у неё огромные баулы и авоськи с едой и ведет девушку к дому, словив по пути невинный поцелуй.
    - Знакомьтесь! Это моя помощница Людмила Скоробогатова. А это всемирно известный композитор Володя Крутиков.
    - Скажешь тоже известный!
    - Известный, известный! Мне очень понравилась ваша сольная пластинка. Такая необычная музыка!
    Простоватое лицо, обрамленное копной светловолосых волос, расплылось в располагающей улыбке. Даже такой опытный дамский угодник, как Крутиков, невольно попал под её очарование.
    - Володька, ты, когда успел сольник выпустить?
    - Пока с Хилем работали, использовал студию в собственных целях. Издали на периферии. Спасибо советской Прибалтике!
    - Да, мне с Риги пластинку привезли! Вы бывали в Риге?
    - Ох, девочка моя, где я только не мотался.
    Людмила ойкнула и смешно прижала руки к губам.
    - Ой! Я совсем позабыла откуда вы все. Вы, наверное, много где побывали, весь мир объехали?
    - Он, Люсенька, даже успел в Америке пожить.
    - Серьезно? Как там?
    - Люся, мужчины есть хотят. Володя на вечер остается, Лёва еще подъедет, вот тогда и наговоримся.
     Люда снова смешно ойкнула и убежала на кухню. Крутиков странно глянул на товарища и уселся в кресло.
    - Ты уже на школьниц перешел? Маньячина.
    - Шутки у тебя! Ей, во-первых, девятнадцать.
    - Во-вторых милое личико?
    - Она моя официальная помощница, корректор и стенографист. Между прочим третий курс филологического закончила. По знакомству подогнали.
    - Угу, в наше время так секретуток из рук в…передавали.
    - Володя!
    - Чего? Ты её, и в самом деле, еще не шпилил? – заговорщическим тоном осведомился Крутиков.
    - Монаха нашел! Мне тоже раза два, ну три в день необходимо. Сам не понимаю, как раньше без этого обходился. Или по юношеской дурости не ощущали своих возможностей, или другим мысли заняты были? А если серьезно, почему-то стали нравиться молодые девчонки, еще такие наивные и неиспорченные.
    - Ага, тогда можно кое-чего испортить самому.
    - Крутиков, ты неисправим! Я о духовной близости. Из них по своему подобию можно вылепить что угодно. И они, кстати, в основной массе не такие доверчивые дурочки, какие появятся позже. При всем своем цинизме и сексуальном опыте девушки двадцать первого века менее взрослые и самостоятельные, чем эти. Здесь шестнадцать лет – время принятия серьёзных решений. В деревнях вон до сих пор до двадцати стараются замуж выскочить, потому ты дура старая и никому не нужная.
    - Ого, как ты запел, братец! Кондовеешь и кондовеешь прямо на глазах!

    После сытного обеда из окрошки и огромного салата работать совсем не хотелось, и компания отправилась на речку. Да и когда еще отдавать тело воздушным и водным ваннам, как не в жаркий июльский день? Владимир и Петр, накупавшись вдоволь, лежали прямо на горячем песке, Людмила же не стояла на месте. Жизненная энергия фонтаном била из неё. Упругие ноги то пихали девушку в воду, то заставляли бегать за бабочкой по лугу.
-    И откуда такие берутся?!
    - Завидуй молча.
     И в самом деле, Люся была меньше всего похожа на «синий чулок». Пусть и простоватое, но миловидное лицо, модная прическа, тело же... На ней был одет явно импортный купальник, открывая миру великолепную фигуру спортсменки. Ничего лишнего и излишне выпуклого, купола груди второго размера, крепкие бедра, мускулистые ноги и необычайная гибкость. Крутикову пришлось перевернуться на живот, вызвав показательную усмешку товарища.
    - Тоже задела?
     -Теперь я тебя лучше понимаю. Здесь все такие?
    - Нет конечно! Мама у неё хотела для дочки разностороннего развития, передовая женщина двадцатого столетия. Поэтому музыка, английский, художественная гимнастика.
    - Гимнастика? Тогда понятно. Самый лучший для девочек вид спорта. Остальные обычно только калечат изначальную фигуру.
    - Не знаю. – Петр пожал плечами. - Мне с ней просто хорошо, чисто по-человечески. Всегда есть о чем поговорить; она тактична, чтобы, когда надо помолчать; настойчива, чтобы дать мне пинка в нужный момент.

    - Володя, - Людмила не сразу перешла на Ты, она еще была не испорчена вниманием знаменитостей. – Вы отлично готовите шашлыки!
    - Так кто мариновал?
    - Меня дядя Вася научил, он долго жил на Ближнем Востоке, какие кебабы нам делал – пальчики оближешь! Для рубки мяса у него была деревянная плаха и настоящие восточные тесаки, он ими сам рубил баранину. Говорил, что пропускать филе через мясорубку – это преступление.
    - Толковый мужик твой дядя.
    - Да, маме всегда помогал во всем. Она ему младшая сестра.
    - Что случилось?
    - Погиб в очередной командировке. Зачем нам соваться везде по миру?
    Крутиков огорченно взглянул на погрустневшую девушку и долил ей в бокал «Киндзмараули». Совсем не хотелось сейчас пафосно заявлять об интересах государства.
    - Люсенька, а вы на чем играете?
    Девушка тут же оживилась, а глаза заблестели.
    - Я на фортепьяно, тут в доме есть старое. Петр заказал настройщика, и оно сейчас в полном порядке.
    - Тогда подыграйте мне.

    Брухевич приехал не один, а с дамой. Молодая практикантка, Светлана, по виду типичная «серая мышка». Хотя Крутиков острым «нюхом» тут же отметил под простым летним платьем неплохую фигуру. Во всяком случае бюст был вполне шикарным. Весь вечер литературный редактор вился вокруг нее и даже уболтал остаться здесь на ночь. Благо, комнат в старинном здании хватало. Забрав еду и напитки, все потихоньку перебрались в дом. Тем более что на улице посвежело, где-то вдалеке громыхал гром и пахло грозой. Владимир что-то долго объяснял Людмиле, Петр о чем-то спорил с Брухевичем, Светлана сидела с бокалом вина в кресле и счастливо переводила глаза с одного на другого. Провинциальная девочка в первый раз оказалась в настоящей богемной компании и была по-своему тихо счастлива. Именно поэтому она осталась здесь, а не по причине навязчивых ухаживаний своего шефа.
    Вскоре раздались звуки довольно боевитой мелодии, Крутиков добавлял жару гитарой, и они вместе с Людмилой ладно запели, время от времени заглядывая в текст, наскоро начирканный на куске ватмана. Необычная музыка быстро завела всех. Крутиков первым начал приплясывать, рядом с ним вскоре оказалась Светлана, затем в неистовый пляс пошел Брухевич, выдавая такие коленца, что все диву давались. Не удержался даже обычно важничающий Новожилов. Так и протанцевали до полуночи, невзирая на бушевавшую грозу и неистовый ливень. Иногда совсем не хочется болтать о высоком и вечном, а просто дать выход душевным порывам в другой ипостаси. Танец такой же язык – только уже тела.

    Брухевич уехал на первой электричке, не попрощавшись. Светлана как-то сама собой оказалась в койке Крутикова. Людмила с Петром также полночи «зажигали», разгоряченные вином и танцами. Нарушила их компания старую заповедь, что количество тварей разного пола должно быть поровну. Композиция же, сочиненная этим вечером через год попала в мировой чарт, в первую его десятку, конечно же, переведенная на английский язык. Новый стиль получил хлесткое прозвище Казак-диско. Страна Советов мощно наступала на глобальном музыкальном фронте, выдавая все новые и новые хиты.





                                                                                27 июля 1975 года. Новосибирск. Котлован у Мотодрома. Жаркое воскресенье





    Со стороны Мотодрома слышался шум моторов, сегодня был заезды. Всю неделю в Новосибе стояла настоящая жара, и народ старался уйти в тенек или жался к водоемам. Вездесущие мальчишки с криками ныряли в опасные глубины бывшего котлована, а на берегу рядками расположились теплые компании. Константин уже отвык от подобного зрелища в центре родного города, за последние годы полиция с большим удовольствием «рубила палки» на любителях посидеть с пивком на улице. Даже пресловутые пакеты на бутылках не помогали, у нас все-таки не благословенная Америка.
    Здесь же пока была полная свобода, нет особых проблем, где купить и где выпить. Милицейские патрули забирали совсем уж немощных, бережно передавая пьяных вусмерть сограждан в руки сотрудников родного для многих медвытрезвителя. Тоталитарный же режим! Они не могут позволить оставить народу свободу умереть или замерзнуть пьяным и больным душой. Обязательно спасут и вылечат.
    Маслов расстегнул ворот рубахи. Он уже вполне приспособился к местному покрою одежды. Все-таки семидесятые в общем духе не так далеки от привычек человека начала двадцать первого века, как те же пятидесятые. Некоторые тенденции из моды уже никогда и не уходили. Так что свободные брюки клеш, рубашка ковбойка не особо сильно стесняли или мешали порывистым движениям молодого человека. Хотя в такую жару больше подошли бы шорты, кроссовки и гавайка. Но народ сейчас еще не поймет, даже несмотря на нашествие попаданцев. Любое общество косно и консервативно кроме эпох крутых перемен. Но это мы уже проходили…    

    - Костян, какими судьбами?
    Перед Масловым сам собой возник худощавый парень с короткой стрижкой и шальными глазами.
    - Игорёк, черт возьми, ты откуда?
    - Вернулся сюда недавно. Москва семидесятых - город не очень негостеприимный. Там я просто лимита.
    - Понятно. Мы же с тобой с тех пор так и не виделись.
    Игорь Фомин был первым из попаданцев, встреченных Костей в этой эпохе. Его самого как-то подозрительно быстро вычислил милицейский патруль и сразу увез в Центр Помощи временным переселенцам. Там его осмотрели врачи и допрашивали офицеры из компетентных органов. В общежитии Центра он, собственно, и столкнулся с соседом по комнате, неунывающим пареньком Гошей.    
    - Пошли, там я с компанией. Или у тебя как бэ планы?
    - Да какие планы? Разбежались все на лето. Это мы с тобой, как голь перекатная, у местных же и родственники, друзья.
    - Тогда какие проблемы? Присоединяйся!
    С другим бы Маслов не пошел, но Игорь был всегда душой любой компании, ему он доверял. Неподалеку от берега за кустами прямо на траве, застланной клеенкой устроилась небольшая компания. Навстречу Константину поднялся высокий сухощавый паренек, тут же протянув руку. Чуть пьяноватые темные глаза навыкате смотрели доброжелательно, соответственно яркому солнечному дню. В такие дни хочется наслаждаться жизнью и не думать о проблемах. Публика вокруг также расслаблялась, сидели спокойно, без пьяных выкриков, присущих более поздним временам.
    - Миша. А ты дружок Гошин?
    - Вместе в ЦПП чалились.
    - Понятно, наш человек! Присаживайся, тут все свои.
    Фомин сайгаком помчался к воде и вытащил оттуда охлажденную бутылку, затем познакомил Костю с остальными. Подвыпившего мужичка из местных аборигенов звали Колей, они с Гогой вместе работали, две девушки то же были из этого временного слоя. Блондинка Ольга с простоватым деревенским лицом; вторая, Валентина с густой каштановой шевелюрой и с претензией в одежде на модные тенденции. Они с любопытством присматривались к Косте. За зиму он вернул себе спортивную форму, поэтому выглядел сейчас подтянуто. Что особенно стало ясно, когда он с наслаждением скинул с себя рубашку.

    - Что будешь, Костян? У нас разливное пиво и портвешок, кстати, вполне приличный.
    - Давай вино. Что-то пиво неохота.
    - Как скажешь, - Фомин протянул старому товарищу обычный граненый стакан, почти доверху наполненный темно-красным напитком. Маслов пригубил, вполне годное вино. Он уже привык, что частенько крепленая «краснуха» здесь это полная гдота. Туда обычно шли самые дешевые отходы винопроизводства плюс голимый спирт. Странно, вообще, это – с одной стороны декларируется забота о трудящихся, с другой – спаивают народ всякой дрянью.
    - Извини, но в ответ проставиться нечем. Что взять с бедного студента?
    - Ого, ты, значит, не оставил свою мечту?
    Валентина томно протянула, поблескивая ярко-карими глазками.
    - Вы где учитесь?
    - Еще пока поступаю, в НЭТИ, на физико-технический факультет.
    - Костя у нас хочет заниматься звездами. Птица веселого полета!
    Все засмеялись, а Маслов совсем не обиделся. Обычное дружеское подтрунивание в хорошей компании. Со стороны деревьев послышался мужской крепкий голос:
    - О, нашего полку прибыло!
    Константин обернулся, затем уважительно привстал. К их компании подходил высокий молодой человек атлетической наружности. Настоящие бугры мышц выглядывали из-под спортивной майки с надписью «Трудовые резервы». Открытое лицо с серыми глазами сразу же располагало к себе.
    - Костя, товарищ Игоря.
    - Нестор, - рукопожатие было крепким, «проверочным». Нестор одобрительно кивнул, отметив взглядом выпуклый бицепс Маслова. – Ну хоть кто-то из этой злачной компании похож на человека. Чем занимаешься?
    - Да так, железки тягаю. В той жизни всякое любил, на велосипеде в последние годы катался. Здесь пока на него не накопил.
    - Ну все поправимо, друг. Присаживайся, я еще пивка надыбал. Да, а это Галя, она тоже в наших «резервах» занимается.
     Рядом с ними присела красивая девушка с загорелым лицом и великолепной фигурой спортсменки, отлично обрисованной спортивного покроя одеждой. Красотка ярко улыбнулась и подвинулась ближе, Маслов разглядел, что под челкой светло-русых волос сияют скрытым огнем по южному темные глаза.

    - Вы тоже из тех…?
    - Которые со звезд?
    Пошутил Константин, к своему неожиданному удовольствию вызвав улыбку и у девушки. Мягкость овала её лица отлично подходила к мягкому южному выговору.
    - Галя у нас с Сумщины, у них таких, как мы, почему-то очень мало.
    - Каким ветром вас в Сибирь занесло.
    - Поехала на молодежную стройку, там… в общем, сюда перебралась. Все-таки большой красивый город.
    - Испугалась наша Халя трудностей! - поддел девушку Нестор и тут же загоготал смехом сильного человека, не привыкшего прятать в себе эмоции.
    Михаил достал сигарету из дорогой на вид пачки и закурил. Здесь многие курили открыто, отчего люди двадцать первого века уже малость отвыкли. Игорь с видимым неудовольствием разогнал рукой клубы дыма.
    - Ну елки-палки! Тебе, Миха, дали второй шанс, а ты сразу здоровье гробить начинаешь.
    - Чего его беречь, Игорек? Вон, наш пан спортсмен, - он кивнул в сторону также закурившего Нестора, - не пил, не курил, с баб… извиняйте с женщинами легкого поведения, - на этих словах застенчиво захихикали Ольга и Вероника, - не якшался. И что же в итоге? Рак, развод, все бросили, помирал в одиночестве.
    - Нестор, так и было? – Константин перевел взгляд на атлета.
    - Да, считай попадание сюда меня спасло, месяца три только оставалось. Я уже, честным словом, искал способ полегче уйти самому, а тут это. Так что сейчас живу, не тужу, пользуюсь всеми благами!
    Нестор придвинул к себе за талию Галю, та не отодвинулась, но взгляда от Константина не отвела. Ему уже было стыдно признаться, что изо всех присутствующих девушек его почему-то влечет именно к ней. Было трудно отвести глаза от её шикарной груди, выпирающей из легкой блузки и крутых бедер.

    Маслов быстро опьянел, жара, да еще довольно крепкий напиток. В их компании люди вели себя, как ведут всегда и во все времена личности, много на себя не берущие и плывущие в жизни по течению. Обмусоливали не самые свежие новости, перемывали косточки знакомым. Было лениво что-то делать, думать, общее сонное состояние сковывало и Маслова, ему никуда не хотелось идти и ничего делать. Кроме, пожалуй, одного. Его глаза то и дело скашивалось в сторону Гали, теперь уже откровенно ему улыбавшейся.
    - Вот и надо тебе оно, Костя, в науку идти? – неожиданно прицепился к нему подвыпивший Игорь. – Это сколько лет тебе придется торчать на месте младшего научного сотрудника? Знаешь, какая там зарплата? Мизер! Вот, Нестор Петро… Тьфу ты, вот ведь заразный фильм! На фига тебя таким именем назвали?
    - В честь деда, ты его имя не трогай, - пробасил в ответ спортсмен.
    - Вот глянь хотя бы на него! Записался в спортсмены при заводу, там же льготы, выплаты, поездки. Девок из команды прёт каждый вечер.    
     - Гоша, тут, вообще-то, девушки!
    - Да они уже не маленькие. Правильно, девчонки?
    Ольга и Вероника мерзенько хихикнули, но больше отмалчивались. «Дурочки и есть. Только для этого дела и годятся» - внезапно подумалось Константину. Если раньше он бы еще положил глаз на Веронику, то сейчас она стала ему совсем неинтересна. Обычная давалка для тесной компании, такие были во все времена. Нравы в среде обычного пролетариата никак не соответствовали высоким принципам социалистической морали. Далеки были реалии быта от художественным «производственных романов».
    - Да пожил я уже там для себя, Гоша. Хочу сейчас хоть какой-то след после себя оставить.
    - Открытие совершить?
    - Почему бы и нет? Я же кое-что читал в той жизни, некоторые направления будущей науки знаю. Буду долбить породу, пока самородок в руки не упадет.
    - Зря ты так, Игорек. Может, Костя и прав, а то болтаемся как говно в проруби.
    - Ты за всех не отвечай! – неожиданно взбеленился Нестор. - Это ты болтаешься, у меня же четкий план – победить сейчас на Спартакиаде, войти в команду области, выбить квартиру, поехать на республику.
    - Ого, какой прошаренный товарищ! Никак в функционеры метишь?
    - Знаешь, хватит! Поишачил в той жизни. Чего я видел-то? Работа, работа, семья. Не, я сейчас для себя хочу пожить, хорошо пожить! Правильно, Костя? Вот он также молодец, есть у парня цель в жизни. Может, и прославится в своей науке, я только искренне за него рад буду. Наш человек, целеустремленный!

    Надо все-таки отдать должное женской половине компании, девушки смогли быстро погасить намечающуюся ссору и перевели разговоры на другие темы. Постепенно людей вокруг компании становилось все меньше, завтра все-таки рабочий день. Начало смеркаться, все было выпито, и народ собирался отчаливать. Галя последние полчаса сидела рядом с Масловым, задавала ему разные вопросы и на поверку оказалась девушкой разносторонней и веселой. Её мягкий южный выговор пьянил, а то и дело происходящие касания бедер здорово заводили. Отойдя по нужде в кусты, Костя столкнулся там мрачным Нестором. По его лицу ходили желваки, а глаза вопросительно уставились на Маслова.
    - Значит, бабу у меня отбиваешь?
    - Извини, но она вроде как сама меня выбрала.
    - И что с того?
    - А ты чего хотел?
     Константин смотрел смело в глаза новому товарищу и стоял выпрямившись. «Мля, не хватало только еще из-за бабы блямбу под глаз получить!» Маслов отлично представлял себе разницу их весовой категории. Он нисколько не трусил, просто не хотелось лишних проблем. Неожиданно Нестор широко улыбнулся.
    - Держишь марку. Наш человек! Знаешь, Костик, в старые времена я бы из-за принципа тебе морду начистил. Но сейчас… На кой черт мне баба нужна, которая к другим липнет? Все-таки настоящий возраст и старый опыт в новой жизни здорово помогает. Вот набили бы друг другу рожи, а завтра отвечай! Так что бери пользуйся. Пока я добрый. И это… - неожиданно атлет блеснул совершено трезвыми глазами. – Найди меня потом как-нибудь. Дело у меня к тебе будет серьезное. Слышал меня?
    - Да, найду обязательно. Пока, дружище.

    Галя жила на Каменке, на улице Рабочей в частном секторе. Проехав на автобусе до остановки Кладбище, они дальше шли пешком по темным улочкам. Район был хулиганским, но Константин смело вел девушку, придерживая её мягко за талию. Галя много говорила, смеялась, расспрашивала о планах на будущее. Девушка ему сильно нравилась, волновала, бередила какие-то скрытые чувства. Маслов не был ханжой, уже в этом времени у него были девушки. Кому-то просто из любопытства хотелось узнать каково это — переспать с человеком «оттуда», кто-то по обычной женской хитрости «зондировал» почву. Почему-то многие считали, что попаданцам будут открыты множество дверей. Кто-то просто хотел острых ощущений. Люди семидесятых не отличались от особей десятых так уж кардинально.
    - Костя, - они остановились у калитки, свет в доме не горел, - зайдешь ко мне?
    - Прямо так? А можно?
    - Подружка, с которой мы комнату снимаем, уехала домой в отпуск. Хозяйка сейчас у родственников в деревне.
    - Зайду, выпить кофию.
    - Будет тебе кофе!
    Засмеялась Галя, легкой походкой взлетая по ступенькам высокого крыльца. Маслов заворожено наблюдал за движениями её бедер, затем очнулся и поскакал вслед. Дальнейшее произошло как-то, само собой. Первые поцелуи при стыдливом свете ночника, предложение остаться, суетливо заправленная постель, возня с водой и тазиком на кухне. Галя была в курсе того, что от связи с попаданцами не может быть детей, поэтому в этом вопросе оказалась раскована. Что не скажешь об остальном. Все-таки, несмотря на моложавый вид, Константин обладал намного большим сексуальным опытом, используя возможности омоложенного тела на все сто, вымотал девушку до изнеможения.

    Уже утром, после очередного «марафона» она лежала на спине, мечтательно смотря на старый потолок с лепниной. Кофе на кухне сделал Маслов, красиво сервировав маленький расписной поднос, принес его в постель.
    - Прямо как в кино.
    - Почему бы и нет? Тебе на работу, кстати, не надо?
    - Нет, я сменами, завтра выхожу на сутки.    
    - Хорошо, когда никуда спешить не надо! У меня то же занятия только вечером.
    Девушка приподнялась и простынь сползла с красивой груди, показав ярко-розовый сосок. Она, было трепыхнулась поправить её, но Костя остановил.
    - Зачем прятать тело, ты же очень красивая, особенно груди.
    - Какие вы там в будущем все-таки развращенные! Сегодня ночью… я даже не подозревала, что так можно…
    - Но тебе же было хорошо?
    - Не то слово! Обычно вы парни быстренько залезете, тыр-пыр и отвалились. Так долго у меня точно не было!
    - Много было парней у тебя?
    - Ревнуешь? – Галя склонила голову и улыбалась глазами. – Не беспокойся, очень даже немного. Всегда любила парней постарше, но липли почему-то одни малолетки.
    - По сравнению с тобой я, и в самом деле, выгляжу малолеткой.
    - Да, - девушка осторожно опустила чашку на поднос и нагнулась к нему, невольно оголив обе груди, – очень странно, когда ты временами ведешь себя, как умудренным жизнью человек, и глаза... глаза иногда у тебя такие…даже страшно становится.
    - Поэтому нам, старикам, и нравятся такие молодые хохотушки. Не размышляете о будущем. Чего о нем думать, все равно наступит! Наверное, так и надо жить, сегодняшним днем.
    Её соски коснулись его мускулистой груди. Они сначала замерли, затем их губы встретились. Галя скосила глаза вниз и засмеялась.
    - Чего ты?
    - Никогда еще не встречала такого озабоченного мужчину.
    - Ты против?
    - Нет. Ты научишь меня своему искусству? Кое-чего я совсем не умею.
    - Тогда приступим, давай я удобней устроюсь. Тебе лучше лечь вот сюда.
    - Костя, это же…!
    - Ты же сама хотела научиться! Начинай понемножку, он очень ранимый.
Размещено: 26.04.2020, 17:17
  
Всего страниц: 1