Всего страниц: 2
Сергей Сезин (AD): Поваренная книга Полтавских шпионов
Размещено: 16.02.2020, 01:05
  
Шпион по-николаевски.

Поговорка о том, что сложно найти черную кошку в темной комнате, особенно, когда кошки нет, известна большинству читателей.
Вот их вниманию и будет предоставлена история про поиски таковой в городе Николаеве.
Необходимость ее поисков была обусловлена делом товарища Каменецкого Вениамина Моисеевича, оперуполномоченного 3 отдела УГБ НКВД из города Полтавы, ныне обвиняемого в шпионаже.
Он давал о себе такие показания:
--Это так. О том, что сионистская организация ведет и шпионскую работу, я знал и в 1926 году…, но тогда я шпионскую работу не вел. Шпионом я стал позже в 1935 году после разговора с Бромвертом и его предложения сообщать ему сведения, интересующие иностранные разведки
--Следовательно, вы работали в ГПУ, одновременно являясь шпионом?
--Да, это так.
В 1935 году ко мне в Згуровский совхоз, где я работал замначполитотдела по работе НКВД прибыл незнакомый мужчина, среднего роста, в очках. При нашем знакомстве он назвал себя по фамилии Кравцов Семен. Войдя в мой кабинет, он сказал, что прибыл ко мне с поручением, но не сказал, от кого. Кравцов расспросил меня, откуда я родом, есть ли у меня родственники за границей и где они. Выслушав его, я очутился прямо в неловком положении, обдумывая, отчего ему нужны мои биографические данные. При этом Кравцов держал себя весьма скромно.
Ответить Кравцову на заданные мне вопросы я сразу не решился, считая, что во всем этом есть что-то подозрительное, но когда он назвал фамилию моей двоюродной сестры Вербицкой Дуси, проживавшей в то время в Румынии в Кишиневе, я спросил, откуда он ее знает. Кравцов не ответил, а лишь улыбнулся и спросил, точно ли моя фамилия Каменецкий. Я ему ответил утвердительно.
Убедившись в том, что я Каменецкий Вениамин Моисеевич, и что Вербицкая Дуся является моей двоюродной сестрой Кравцов без всякого стеснения передал мне письмо в запечатанном виде, в котором говорилось: «Нюма, этому человеку нужно помочь. Твою открытку, где ты снят в форме НКВД, мы через маму получили.» Подпись была: «твоя Вербицкая Дуся».
В общем, дальше Кравцов сообщил, что сестрица имеет связь с польской разведкой и рекомендовала его Кравцову. При этом Кравцов тоже резидент польской разведки и много дет работает на Польшу.
«Поставленный в безвыходное положение», так как у него обнаружилась родственница-шпионка, товарищ Каменецкий не выдержал и… решил работать на Кравцова.
Кравцова же интересовали:
1. Списки агентуры по совхозу и району
2. Сведения о заводах, совхозах, МТС
3. Техническая оснащенность совхозов в Харьковской области машинами и типы этих машин.
4. О политических настроениях масс в связи с продзатруднениями.
В основном сведения у Каменецкого были. По агентуре он дал список из 6 человек в самом совхозе, но вот по району он смог дать только общую цифру 85 человек, а списка достать не удалось. Кравцов в этот же день уехал, но предупредил, что снова приедет, и его будет интересовать те же сведения.
Сам Кравцов не приехал, но прислал вместо себя человека, которому и были переданы сведения.
Поскольку Каменецкий был направлен на работу в город Изюм, то он сказал об этом и дал свой адрес.
Трудясь в Изюме с января 1936 года, Вениамин Моисеевич имел в виду нужды Кравцова, поэтому, пользуясь своим положением, добывал сведения. Особенно Каменецкого интересовал завод оптического стекла, ибо чуял он, что про этот завод его спросят.
И Кравцов на встречах был очень доволен. Связь с ним поддерживалась все время, до ареста Каменецкого в 1938 году.
Август 1936 года, февраль 1937 года…
Тогда он дал сведения по выпуску продукции завода в 1936 году, контрольные цифры на 1937 год, списки сотрудников НКВД в городе и районе, расположение и вооружение 14 отдельного батальона РККА в городе (это был отдельный стрелковый батальон, занимавшийся караульной службой в городе и на предприятиях).
В сентябре 1937 года Каменецкого перевели в Полтаву, и связь временно прервалась. Но Кравцов приехал в Изюму и узнал, что информатор переведен в Полтаву. Матерому шпиону все было по плечу: выехал туда и разыскал Каменецкого в гостинице, где тот временно жил.
И одинокие сердца воссоединились.
Конечно, Кравцова интересовал не только Вениамин Наумович, но и сведения про воинские части и заводы в Полтаве.
А тут еще товарищ оперуполномоченный рассказал ему о том, что проходят массовые аресты поляков, немцев, румын и самому Кравцову надо быть осторожным. Растроганный Кравцов на сей раз выдал вознаграждение - 200 рублей.
Договорились они встретиться в апреле, на улице Короленко 12, где планировалось выделить жилье Каменецкому.
К этому времени от агента ждали сведений о этих арестах, ибо заинтриговал ими, ну и как обычно: о воинских частях и наличии у них новейшего вооружения.
Но в апреле Кравцов не приехал, а в мае 1938 года и сам завербованный был арестован.
Каменецкого спросили поподробнее, что он знает про Кравцова, и тот сказал. что резидент по национальности молдаванин, живет постоянно в Николаеве по улице Ленина 9. Где он сейчас находится- неизвестно.
Разумеется, этого Каменецкому было недостаточно, он еще и поддерживал связь с участниками правотроцкистского заговора.
Следователя интересовала Дуся Вербицкая и другие родственники за границей.
Дуся на момент допроса жила в Америке, как и другая родственница, которая даже прислала матери Каменецкого оттуда доллары.
Как выяснилось. долларов было целых пять.
Но Каменецкий про них скрыл, чтобы не подумали на него, что тут есть нечто шпионское.
На следующе допросе Каменецкий рассказал, что Кравцов был темно-русый, среднего роста, носит очки. При первом приезде был одет в серый костюм, носил шляпу.
В январе 1938 года в Полтаве, он был одет в кожаное пальто. Носил шляпу, курил трубку.
Дальше были другие протоколы. Каменецкий признавался в связях с сионистом Бабушкиным, с троцкистом Зильберманом и прочими.
А следователь Мироненко подшивал в дело очередной протокол.
Дело закончилось в августе и Каменецкому были предъявлены обвинения по ст. 54-1Б. то есть измена Родине, 54-8, то есть террор. 54-10- антисоветская агитация и 54-11, то бишь действия в составе антисоветской организации, а не в одиночку.
А где шестая часть, то бишь шпионаж?
Первый ответ на это дала справка из Николаева.

Справка

Кравцов Семен Ефимович в городе Николаев установлен. Работает токарем на заводе «Дормашина». Из разговора с участковым уполномоченным Николаевского областного управления НКВД, который Кравцова лично знает - по приметам не совпадает с разыскиваемым Кравцовым. Кроме того, Кравцов Семен Ефимович уроженец Николаевской области, украинец, а не молдаванин, в Николаеве работает и живет безвыездно.
Оперуполномоченный 3 отдела сержант госбезопасности.
(подпись)
Потом стало еще яснее.
Потому что Каменецкому повезло, и он не попал под указанную комбинацию частей статьи 54, а по каким-то причинам его дело пошло на доследование в декабре 1938 года, как и Махновецкого.
Поэтому в 1939 году он мог рассказать, что никакого Семена Кравцова не знает, он его придумал. Адрес в Николаеве он дал, потому что знал, что на этой улице живут родственники его мамы.
Ни в какую антисоветскую организацию он не входил, двоюродная сестра его ни о чем не просила и пр.
А назвал он хоть чуть знакомых людей: и товарищей по работе в Кировограде, и даже сожителя матери - это тот, который Бромверт, которого он видел разок, когда заехал к матери в 1937 году.
Почему он дал такие показания?
Под физическим воздействием со стороны следователя Мироненко.
Это был спортсмен, обучавшийся в Харьковском институте физкультуры, и неплохой боксер.
Подследственным он говорил, что если те не будут сотрудничать, то станут инвалидами, а могут и сдохнуть, и никому до этого дела не будет. Как Мироненко захочет, так и выйдет, он для того и хорошо боксом пользуется.
Впрочем, товарищ Мироненко не стеснялся и разных подручных твердых предметов, не полагаясь только на руки.
И от Каменецкого он требовал признания в шпионаже на Румынию, а потом, когда выбил, то сказал, что нет, к черту Румынию, теперь он будет польским шпионом.
Каменецкий получал свое и подписывал протоколы.
Поскольку в Полтаве дули благоприятные ветры, то в марте 1939 года он был освобожден.
Но в мае 1939 года написал в Полтавское управление НКВД о своем несогласии со статьей, по которой был освобожден.
В письме Каменецкий поделился подробностями.
Арестован он был по приказанию Волкова (тогдашний начальник Облуправления НКВД), так как публично усомнился в том, что следствие ведется в правильном направлении по делам врагов народа.
!2 мая он был арестован, а с 13 по 17е каждый день был на допросах и избивался. В итоге он написал собственноручные показания, где признал себя румынским шпионом, сионистом и правотроцкистом.
Он сам себе ставил вопросы и сам на них и отвечал. Спустя некоторое время его отнесли на руках в комендатуру (сам он ходить не мог), где он подписал отредактированные следователями Устенко и Мироненко показания.
В них он был только румынским шпионом и сионистом. Сделано это было, чтобы рассмотреть его дело во внесудебном порядке.
Через три недели его снова принесли к Мироненко, который сказал, что мы решили, что ты будешь польский шпион, и подверг его снова физическому воздействию. Каменецкий подписал протокол.
В августе Мироненко опять применял физические методы воздействия, чтобы добиться подписи под протоколом, что Каменецкий был связан с Брацлавским, и они вместе занимались предательской работой в НКВД (это тоже неспроста, а, чтобы подвести его под Военную Коллегию Верховного Суда.)
Признательные показания Каменецкого, писаные в мае собственноручно, в деле есть, но почерк вполне пристойный, не как у человека, избиваемого четвертый день подряд и не могущего стоять и передвигаться. Как же он их писал- лежа на полу? Непонятно.
Подтверждения избиений Каменецкого есть :
Из показаний начальника 3 отдела полтавского управления НКВД (с марта 1938 по май 1939 года) Владимира Платонова 7 июля 1939 года:
«…был отведен изолированный угол с нескольких комнат. Что там делали с сотрудниками почти никто не знал, это было большим тайным делом. Но шум и крики были слышны почти каждый день, и как сейчас стало известно со слов работников этой следственной группы, всех поголовно по указанию Волкова били. Однажды, зайдя по делу к Мироненко, я застал его, когда он бил Каменецкого.»
И статья была заменена на 4 пункт «Б».
Но 13.07. 1939 года он был уволен из органов НКВД в связи с невозможностью его использовать (ст. 38 пункт «В»)
Но, правда, обидчики Вениамина Моисеевича свое получили.
1. Мироненко, Федор Климентьевич- арестован 15.11. 1937 года, осужден в 1941 году на 10 лет лишения свободы. Правда, постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 19.08. 1942 года исполнение приговора отсрочено до окончания военных действий, направлен на фронт.
2. Волков, Александр Александрович.
Повторно арестован 08.03.1939. Осужден 20.07.1941 Военной Коллегией ВС СССР к ВМН.
3. Со следователем Устенко –непонятно. так как точных данных, каково его звание и ФИО- нет.
Размещено: 16.02.2020, 01:05
  
Всего страниц: 2