Всего страниц: 3
Алексей Зубков (Bernard): Все дороги ведут в Геную
Размещено: 13.02.2019, 07:37
  
36. Четыре пути на виселицу, два монаха и один невидимый слон.

     36. Четыре пути на виселицу, два монаха и один невидимый слон

    В Марселе «Зефир» встретила толпа во главе с чуть ли не полусотней солдат и высокопоставленным портовым чиновником. Команду под конвоем увели с корабля в одну сторону, пассажиров в другую. Марта и Бонакорси по пути куда-то подевались, а Максимилиана и Фредерика упомянутый чиновник пригласил к себе на обед. Солдаты погрузили в телеги тюки с личными вещами и казначейские ящики, а Паризьена Макс повел в поводу без седла. Как и следовало ожидать, большой начальник имел дом в двух шагах от порта, откуда, скорее всего, и занимался своей работой.

    Обедать дорогим гостям никто не мешал. Даже застольной беседы не получилось, потому что к гостеприимному хозяину постоянно прибегали какие-то люди с записками и докладами. Когда слуги унесли последнюю перемену блюд, хозяин попросил секретаря закрыть дверь и никого не впускать.

    - Итак, господа, вы не откажете мне в моем желании несколько прояснить ситуацию? - начал чиновник.

    - С удовольствием, - ответил сытый и довольный Максимилиан.

    - Когда мы увидели силуэт «Зефира», мы очень удивились. Только один капитан мог быть настолько неосведомлен, чтобы войти на «Зефире» в порт Марселя. И он как раз недавно умер.

    - Вы почти угадали, - улыбнулся Макс, - Остальная-то команда осталась.

    - Не могу сказать, что мы рады их видеть, но мы знаем, что с ними делать.

    - Что?

    - Мы их повесим.

    - На каком основании?

    - Начнем с судовых документов. Во-первых, они не соответствуют сами себе. «Санта-Мария» это не собственность ордена святого Иоанна, а корабль, принадлежащий двум судовладельцам.

    - Как же они два года ходили по этим документам? – удивился Максимилиан.

    - Не знаю. Предположу, что морское общество им искренне сочувствовало. Все-таки они неплохо воевали с нехристями. Да и, насколько я помню, все ждали, что со дня на день «Санта-Мария» пойдет ко дну, зачем из-за нее брызги поднимать.

    - Возможно.

    - Один из судовладельцев, самозванный «брат Иоанн», он же «капитан Харон», он же Джанфранко Фальконе из Ферроны находится в розыске за неуплату долгов и расхищение городской казны.

    - Его случайно не Венеция ищет? У нас, кажется, война.

    - На самом деле его ищут довольно давно, начали еще до войны. Просто плохо ищут. Я слышал, он от кого-то откупился, кого-то убил, в Кадисе за него поручился рыцарь Луис, в Чивитавеккье кто-то очень много заплатил за покровительство, а в Генуе сам Андреа Дориа приказал, чтобы «ладью Харона» не трогали.

    - Сейчас это неважно, ведь капитан мертв.

    - Мы знаем. За день до того, как пришла весть о смерти Папы, - чиновник перекрестился, - Марсельский порт пил за упокой капитана Харона. Поэтому мы имеем фальшивые судовые документы с мертвым капитаном, мертвым судовладельцем, да еще и выданные на другой корабль. Кстати, где сейчас настоящая «Санта-Мария», которая по документам галиот генуэзской постройки?

    - На северном берегу Корсики, у береговых пиратов. Только это тунисская фуста.

    - Не удивлен. Целая и невредимая?

    - Нет, стоит на мели с пробитым дном.

    - Я так и думал. А откуда у вас «Зефир»?

    - Они на нас напали, но мы с Божьей помощью отбились.

    - Вы хотите сказать, что имело место пиратское нападение со стороны «Зефира»?

    - А Вы сомневаетесь?

    - Из соображений справедливости следовало бы выслушать и другую сторону. Куда подевался наш общий друг Габриэль?

    - Он упал за борт и утонул.

    - Жаль, - на лице чиновника отразились смешанные эмоции, и Максимилиан это заметил.

    - Почему? Хотели сами его казнить?

    - Лично я не хотел бы. Если бы мы получили его живого со свежими неопровержимыми уликами, у нас появился бы рычаг воздействия на Гримальди, а через них на Геную. С другой стороны, я не уверен, что мы бы смогли сохранить ему жизнь не то, что до окончания переговоров, а даже до начала. У него здесь очень влиятельные недоброжелатели и по эту, и по ту сторону закона.

    - Вы так просто об этом говорите.

    - То же самое расскажут в любом портовом кабаке. Живой Морской Кот в наших руках - это средство давления на Гримальди, но его смерть, как-то связанная с Марселем, – это средство давления на нас.

    - На кого, простите? Не на Францию же в целом?

    - На честных марсельских мореплавателей, - строго уточнил чиновник, из чего Макс понял, что в общность, об интересах которой чиновник заботился, входили не только честные, не только марсельские и не только мореплаватели.

    - Может быть, нам могла бы что-то поведать остальная команда «Зефира»? – спросил чиновник.

    - Увы, Тодт не берет пленных.

    - Зря. Лучше бы он тогда и корабли не брал.

    - Почему?

    - Потому что мы отлично знаем, кому принадлежит «Зефир» и какой у него обычно груз.

    - Пряности?

    - Вы могли бы сказать, что не знаете, - вздохнул чиновник, - Я бы поверил. Если уж знаете про пряности, то знаете ли, какое наказание полагается за контрабанду пряностей?

    - Мы ничего такого не везли!

    - Лично Вы не везли, а «Зефир» точно вез. Мы нашли тайник и теперь имеем еще одно законное право кое-кого повесить.

    - Кого?

    - Всех, кроме гребцов. Например, старшего помощника, исполняющего обязанности капитана. Вам известно, что его зовут Абдулла, он пират и вероотступник и должен бы сейчас ломать камни в Лавинье? С его стороны очень смело было подавать судовые документы в Марселе, даже без учета того, что они сами по себе подозрительные.

    - Может быть, - пожал плечами Макс, - Тодт взял его на каменоломнях в Лавинье по папскому предписанию.

    - Откуда, кстати, у капитана солдат это самое папское предписание? Неужели от самого Папы?

    - Я не знаю.

    - Увел заключенных из тюрьмы по незаконно приобретенному папскому предписанию, - заключил чиновник, - Удивляюсь, как генуэзцы отдали Мятого. Я бы нипочем не отдал. По-моему, это называется «побег» и в очередной раз заслуживает смертной казни, включая всех соучастников.

    - Это неважно, - сказал Макс, - Мы же во Франции, какое нам дело…

    - А Генуя где?

    - Черт.

    - Кроме того, у вас на борту гроб с телом Жака Бертье, интенданта короля Людовика в его неаполитанском походе. Он в свое время награбил столько, что нам с Вами и не снилось. Его долго искали, но так и не нашли. Как я понимаю, он ушел в монастырь, потом бежал и оттуда и скрывался на «Ладье Харона»?

    - Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.

    - На этом фоне как-то уже не очень заметен ваш исполняющий обязанности капитана рулевой, который шесть лет назад, ужравшись в доску на вахте, разбил о камни новейшую, только со стапелей галеру Его Величества.

    - Шесть лет назад? И его до сих пор ищут?

    - Мы перестали искать, потому что люди говорили, что он спился и скоро сдохнет под забором. Кстати, кок – дезертир из армии Его Величества. Но это так, мелочи. На галерах еще и не такие встречаются.

    - А это вы как узнали? Неужели кто-то помнит поименно всех беглых солдат?

    - Да он сам проболтался. Не в явной форме, но мы дожали. Просто умеем разговаривать с людьми. Вы не заметили, что корабельный хирург на самом деле никакой не хирург, а самый настоящий алхимик?

    - Возможно.

    - У нас на него уже лет пятьдесят лежит розыскной лист от Церкви. По приметам вылитый он.

    - Пятьдесят лет? Это какой-то другой алхимик. Может быть, его отец или даже дед.

    - Это уже не наша головная боль. Есть розыскной лист, есть задержанный. Пусть демонологи дальше сами разбираются, если мы каким-то чудом не повесим экипаж за мошенничество, за пиратство, за контрабанду и за организацию побега.

    - Хотя бы пассажиров-то вы отпустили?

    - Единственный человек с действительно безупречной репутацией – это пассажирка.

    - Да? – Макс искренне удивился.

    - Вдова героя Мариньяно. С законно полученным наследством и подлинными документами на него. Уж кто-кто, а Банк делает документы, которые крайне затруднительно подделать. Мы сразу же нашли пару ветеранов, которые ее узнали.

    - Что вы с ней сделали?

    - Как что? – чиновник искренне удивился, - Выделили тележку, охрану и проводили со всем грузом в приличный банк.

    Макс облегченно выдохнул.

    - Вы, наверное, беспокоитесь, вдруг мы приняли всерьез сказки из Генуи, будто она с покойным мужем разнесла таможню?

    - Да.

    Если бы «Санта-Мария» вчера утром пришла в Марсель, а не на Корсику, она бы была здесь раньше, чем генуэзские новости. Но ничего не поделать, новости Марсель узнал еще сутки назад.

    - Для непредвзятого человека это просто смешно. Во-первых, Маркус из Кельна мертв, иначе Банк бы не выдал наследство вдове. Во-вторых, не будь он мертв, вдова бы не путешествовала с любовником.

    - С любовником? – Макс искренне удивился.

    - Этот цирюльник, Бонакорси. Вы не заметили?

    - Как-то действительно не заметил.

    - Вам-то простительно, для Вас они просто разовые попутчики.

    До сих пор чиновник гадал, что связывало пассажиров, но после такого явного удивления решил, что почти ничего.

    - Да, конечно.

    - Он тоже весьма подозрительный тип.

    - Он просто уличный зубодер.

    - Мы проверили. Действительно, в зубах разбирается, рвать умеет. Но у него пороховой ожог лица. Он умеет стрелять. И меч держать он умеет, это сразу видно. Мне что-то подсказывает, но я не могу это доказать, что руки у него по локоть в крови, и не так давно он командовал несколькими десятками солдат.

    - Сейчас он просто уличный зубодер, а раньше он был лейтенантом стражи в одном венецианском городке, - уточнил Максимилиан.

    - Откуда Вы знаете?

    - Был там на турнире два года назад.

    - Да уж, разнообразная жизнь у человека, - чиновник посчитал вопрос о сущности Бонакорси закрытым и продолжил, - Вернемся к фрау. Женщина, получившая больше двадцати тысяч дукатов, не будет в этот же день нападать на государственное учреждение. Да и мужчина бы на ее месте не стал. Даже при наличии мотива, которого у нее, кстати, нет. Как можно серьезно относиться к донесению, что на таможне опознали фрау Марту, если в этом же донесении поминают рядом с ней ожившего мертвеца? Разбойники часто надевают маски или рядятся в черт знает кого. Третьим выжившим после налета вообще был суккуб, прикажете и этому поверить? Уверен, что рядом с налетчиком в маске Маркуса была даже никакая не женщина, а парень в парике и с подушками под платьем.

    Макс пожал плечами. Его такая версия отлично устраивала.

    - Значит, Бонакорси Вы тоже отпустили?

    - Конечно. Зачем он нам нужен? Теперь о Вас.

    - Ко мне есть какие-то претензии? – несколько наигранно удивился Максимилиан. Вдруг де Вьенн внезапно выздоровел и подал в розыск?

    - Вы везете подозрительно много золота в казначейских ящиках и без сопроводительных документов.

    - Эти деньги – наш трофей с «Зефира»!

    - Ваше право брать трофеи несколько неочевидно и, как мы уже говорили, нуждается в доказательствах, - ответил чиновник.

    - Вы не верите честному слову благородного человека? – возмутился Макс.

    - Я верю, что имело место сражение на море между «Санта-Марией» и «Зефиром». Будь на месте «Зефира» какой-нибудь тунисец, я бы и слова не сказал. Но, как Вам отлично известно, не любой конфликт между благородными подданными Его Величества является пиратством и дает право на самозащиту и трофеи. Вы знали капитана «Зефира» раньше?

    - Знал.

    - У Вас с ним были личные разногласия и поводы скрестить мечи и преломить копья?

    - Были, - честно ответил Макс и погрустнел.

    - По рождению Вы, определенно, подданный императора.

    - Я законный супруг наследницы титула де Круа и на службе у Его Величества.

    - С какой целью Вы поехали из Генуи в Марсель?

    - С целью вернуться в действующую армию. Через Милан как-то не сезон.

    - Вернуться? Вы прибыли в Геную из Милана?

    - Верно. У меня были дела в Генуе, требующие личного присутствия. Я так понимаю, что отступить к Адде армия способна и без моей помощи?

    - Отношения в сухопутной армии вне моей компетенции. Видите ли, нельзя просто взять и убить члена семьи Гримальди. Я надеюсь, Ваше «Он утонул» означает, что Вы не собственноручно его убили?

    - Лично его я пальцем не тронул.

    - Замечательно. Очередной повод, чтобы повесить команду «Санта-Марии». Если бы вы привели «Зефир» не в Марсель, это была бы не наша головная боль, но теперь нам надо кого-то наказать.

    - Ко мне у морской юстиции есть какие-то претензии?

    - Команда в любом случае пойдет на виселицу, а насчет Вас как фрахтователя судна и как участника непосредственно морского сражения, могут быть и другие варианты. Но про трофеи в любом случае придется забыть.

    - Вы уверены?

    - Уверен. Вы можете оказаться и обвиняемым в пиратстве, и важным свидетелем, и непричастным пассажиром, которого вообще не стоит беспокоить.

    - В зависимости от каких обстоятельств?

    - В зависимости от того, кто из сильных мира сего заинтересуется Вашей судьбой. Вам знаком Рене Савойский, граф де Виллар, губернатор Прованса?

    - Имел честь быть ему представленным, - ответил Максимилиан, - Но не думаю, что он меня вспомнит.

    - Верно. Пока мы обедали, я сообщил о Вас губернатору. Он не вспомнил. Судя по Вашему коню и доспехам во вьюках, предположу, что Вы регулярно участвовали в турнирах?

    - Участвовал.

    - Тогда Вам, наверное, знаком вице-король Милана, коннетабль Франции Шарль де Бурбон?

    - Три раза преломили копья и один раз он меня выбил из седла.

    - Мое уважение! Я сообщил и коннетаблю, он Вас вспомнил. Я испросил для Вас неофициальной аудиенции. Или я ошибся, и следовало бы испросить аудиенции у губернатора?

    - Почту за честь встретиться с коннетаблем, но мой лучший костюм пострадал в бою, - расстроился Максимилиан.

    - Тот, что на Вас сейчас, достаточно хорош для верховой прогулки в будний день даже в компании коннетабля Франции.

    Так получилось, что Максимилиан как надел красно-золотой костюм для встречи с дожем, так и ходил в нем весь день, на корабле вечером забыл переодеться, а потом абордаж и все такое. Поэтому в Марселе он сошел на берег в повседневном темно-синем костюме, который был упакован еще в Милане. Не переодеваться же в тот, что попал под ливень на пути из Борго-Форнари.

    Марта разместила свои и Тони трофеи она в тех ящиках, которые у нее были. К ее удивлению, никто задавал лишних вопросов. Вежливый лейтенант бегло просмотрел документы на наследство, махнул рукой и все завертелось.

    Бонакорси до сих пор не задумывался, в каком банке хранить свои четыреста дукатов. Он очень удивился, когда получил две тысячи за один ночной бой, даже не успел никаких планов на них построить. Солдаты сопроводили Марту с Тони до марсельского представительства банка Монте деи Паски. Банк из Сиены, старый, известный и уважаемый. Почему бы и нет.

    Банковские служащие, узнав сумму, нервно икнули, закрыли двери и вызвали максимально высокого руководителя.

    - Я пропущу вперед этого молодого человека, - сказала Марта.

    Служащие занялись пересчетом монет Бонакорси.

    - Спасибо, Тони. Ты мне сильно помог. И сними уже этот дурацкий балахон, тебе больше никогда не придется рвать зубы и штопать раны, - Марта начала разговор на «приличной» дистанции, не входя в «личное пространство». Тони скромно сошел с корабля в рабочей одежде, а Марта – в дорогом платье.

    - Рад был помочь. Обращайся, если вдруг что понадобится. Хотя тебе теперь вряд ли будет нужна моя помощь. Если только зуб вырвать, - ответил Бонакорси.

    - Боже упаси! – Марта вздрогнула. Никто не хочет думать о зубной боли.

    - Может быть, не будем прощаться? – спросил Бонакорси с надеждой.

    Марта вздохнула.

    - Дело не в тебе. Мы слишком разные. Ты такой хороший. Давай останемся друзьями.

    - Почему? Что я сделал не так?

    - Тони, ты молодой и красивый. У тебя есть деньги. Ты женишься на хорошей девушке из приличной семьи и забудешь меня.

    - Не забуду. Ты же не замужем.

    - Я дважды вдова. И ты знаешь, почему.

    - Не усложняй.

    - Я убила столько людей…

    - Я тоже участвовал.

    - Я всерьез подумываю уйти в монастырь. И не надо меня отговаривать.

    - Да ты теперь можешь купить себе монастырь. Даже и мужской, если захочешь.

    Марта наконец-то улыбнулась.

    - Прощай, Тони. У тебя все будет хорошо.

    Она взглянула на объемную докторскую сумку Бонакорси и извлекла из своей сумочки небольшой казнозарядный пистолет, купленный еще в Ферроне.

    - Это тебе подарок. На память обо мне. Вдруг когда-нибудь он спасет тебе жизнь.

    - Спасибо, - Бонакорси спрятал пистолет в свою сумку и достал оттуда склянку с притертой пробкой, - Это тебе от меня. Я стащил у алхимика.

    - «Эликсир молодости»? – прочитала Марта на бумажке, привязанной к горлышку, - Спасибо! У меня давно закончился, Маркус несколько раз дарил мне его, но я не знаю, где он покупал.

    Марта оглянулась, убедилась, что их никто не видит, и поцеловала Тони в губы. Он страстно ответил, но Марта шагнула назад.

    - Всё. Теперь всё.

    - Прощай, Марта, - ответил Бонакорси.

    Клерк как раз позвал его расписаться, а к Марте подошел управляющий и предложил отобедать в его покоях на втором этаже.

    За обедом управляющий Монте деи Паски заметно нервничал, как будто кого-то ждал, и явно обрадовался, когда в дверь постучали.

    - Guten Tag, frau Profos, - вежливо поздоровался незнакомый молодой человек.

    - Guten Tag, - Марта привстала в ответ.

    Гость выглядел как богатый купец. Одет в дорогой черный бархат, меча не носит, чисто выбритое лицо не знакомо с встречным ветром, а руки не знакомы с мозолями. Зато с пером и чернилами эти руки точно знакомы.

    - Позвольте представить Вам герра Антона Фуггера, - стоя обратился к Марте управляющий, как будто знакомил принца с принцессой.

    - Очень приятно, - поклонилась Марта, - Марта… Крафт.

    Формально она была Марта Циммерман по второму мужу, но, учитывая обстоятельства, при которых второй муж ее покинул, прежняя фамилия стала более предпочтительной. Марта знала, кто такие Фуггеры, но не догадывалась, какое положение в семейном деле занимает Антон.

    - Я вас ненадолго покину, - сказал управляющий и вышел.

    Марта и Фуггер сели.

    - Я правильно понимаю, что Ваше наследство включает в себя не только денежные средства, но и бумаги покойного супруга? – спросил Фуггер.

    - Да, только я сама их еще не видела.

    - Я готов купить его незаконченную книгу по артиллерии и фортификации и все материалы к ней. Вам она точно не нужна, если только нет другого покупателя.

    Маркус действительно писал книгу, для которой использовал настоящие планы фортификации североитальянских и южнофранцузских крепостей. Включая Милан и окрестности. Учитывая, что началась война, грамотная аналитика стала весьма востребованной.

    - Хорошо. Если в сундуках есть рукописи Маркуса и материалы по фортификации, считайте, что они Ваши, - ответила Марта, - Я помню, мы с ним ездили по окрестностям Милана. Бикокке, Павия и все такое.

    - Надо понимать, что их у Вас еще никто не просил? – уточнил Фуггер.

    - Никто.

    - И конфликт с французской контрразведкой у Вас произошел не из-за этих материалов?

    Марта вздрогнула.

    - У меня нет никакого конфликта с французами. Маркус – герой Мариньяно. Меня здесь встретили со всем уважением.

    - Это я заплатил, чтобы Вас встретили со всем уважением. Я пока не знаю, что произошло в Генуе, но в Марселе Вас не разыскивают.

    - Тогда кто Вам сказал, что у меня конфликт?

    - Сами французы и сказали, - усмехнулся Фуггер, - Я слежу за их новостями. Это стоит некоторых вложений, но оно того стоит. Вас подозревают в обеспечении тайных переговоров между Генуей и семьей Колонна.

    - Я тут не при чем! – Марта нервно вскочила.

    - Французы так не считают. Как я понимаю, переговоры прошли успешно. В Генуе пропал бюджет миланского гарнизона, Просперо Колонна занял Милан и сидит там как у себя дома. Судя по оживившейся финансовой активности в Генуе, Совет Восьми уверен, что штурм и разграбление Генуе не грозит, хотя гарнизон там чрезвычайно мал и к обороне не готов.

    - При чем тут я? – Марта поменяла тональность.

    - По Вашим следам пошел де Вьенн, гончая короля. Вы появились в Марселе. Вопрос времени, даже не очень большого времени, насколько быстро он успеет перехватить Вас и Ваши деньги.

    - Деньги я бы могла перевести в Аугсбург, Вы ведь именно к этому меня подводите? Я и так рассматривала вариант вложения к Фуггерам.

    - И к этому тоже. Переводы можно отследить, если банки согласятся сотрудничать. Если нет, то деньги для всех, кроме владельца, пропадают бесследно. Полагаю, Его Величество уже никогда не найдет своего миланского серебра. Это я так, для примера. Вы ведь понимаете, что Ваше наследство, каким бы большим оно Вам не казалось, не повод чтобы им занимался лично сын Якоба Богатого.

    - Ого! – Марта только сейчас поняла, с насколько значимой персоной она разговаривает.

    - Перейдем к делу. В княжествах и республиках, расположенных между владениями короля Франциска и императора Карла происходит что-то непонятное.

    - Война? Это понятное.

    - Не только. Генуя, Савойя, все трое д`Эсте - из Феррары, Модены и Урбино, Просперо и Помпео Колонна с недавних пор производят впечатление, будто действуют по одному плану.

    - В интересах короля или императора?

    - Что удивительно, в своих общих интересах. Что явно намекает на увеличение влияния генуэзских капиталов на всех упомянутых землях и снижение влияние венецианских и имперских. Вас известна история о слоне и троих слепцах?

    - Где трое составляют впечатление о том, что такое слон, держась каждый за свою часть слона? Известна.

    - Так вот, у нас ситуация еще сложнее. Интуиция подсказывает мне, что рядом с нами стоит невидимый слон, но я даже не могу понять, за какое место я его держу и слон ли он вообще.

    - Сочувствую, но разве я могу чем-то помочь? Готова поклясться на Библии, что все обвинения французов в мой адрес беспочвенны.

    - Можете. Вы ушли от де Вьенна как круглая булочка от пожилых супругов. Вывезли Ваше наследство из Генуи быстро, как только возможно, и таким рискованным способом. У Вас определенно есть те способности, в наличии которых Вас подозревают французы.

    Марта опять собралась возмутиться, но Фуггер поднял руки и продолжил.

    - Я не хочу сказать, что подозрения французов имеют под собой основание. Я хочу сказать, что восхищаюсь Вашими способностями и хотел бы предложить Вам маленькую, но важную работу.

    - Заранее отказываюсь, - ответила Марта.

    - Кто-то должен первым сообразить, что плотность огня важнее, чем стадо черепах с аркебузами, - сказал Фуггер с таким видом, будто цитировал.

    - Переводы можно отследить, если банки согласятся сотрудничать? – ответила Марта, как бы тоже цитируя.

    Бонакорси оставил на хранение в банке и докторскую сумку, и заплечный мешок с бумагами, изъятыми у суккуба. Докторский балахон, сильно уляпанный кровью, он свернул и тоже оставил. Под балахон Тони, сходя на берег, надел почти новый пошитый в Генуе повседневный костюм человека умственного труда. Клерка, писаря, приказчика. На пояс он повесил легкий колющий меч, ранее принадлежавший корабельному врачу с «Зефира».

    Первым делом Тони направился в баню. Не то, чтобы он часто мылся, но после битвы на таможне и абордажа его не оставляло ощущение, что он физически вымазан в крови. С ног до головы. Настолько, что даже прохожие оглядываются.

    Отмывшись от видимой и воображаемой грязи и сделав модную прическу в итальянском стиле, Тони вежливо отклонил предложение продажной любви. В животе уже бурлило и булькало от голода. Из бани Тони направился в трактир, где тоже посидел с удовольствием и без малейшей поспешности, силой воли сдерживая себя, чтобы не воткнуться в еду, как свинья в кормушку.

    Из трактира Тони уже направился было к «дамам», но его грубо остановили два монаха. Или «монаха», потому что их пояса поверх сутан застегивались на талиях, а не под брюшком, а на поясах висели мечи.

    - Не соблаговолит ли уважаемый доктор проследовать с нами? – издевательски вежливо предложил старший монах.

    - Куда? – на всякий случай спросил Тони. Монахи с мечами это Гримальди, а Гримальди это верная смерть, учитывая печальную историю Габриэля.

    - На аудиенцию к губернатору, - елейно ответил старший монах, совсем уж расплываясь в улыбке.

    - Даже как-то неловко отказывать, - сказал Тони.

    - Вот и не отказывайте. Вы сейчас настолько великолепно выглядите, что хоть к губернатору на прием. Да что к губернатору, в таком виде и перед апостолом Петром предстать не стыдно.

    - Знаете, я по природной скромности предпочту аудиенцию у губернатора аудиенции у апостола Петра.

    - Я тоже думаю, что начнем с губернатора, - согласился монах.

    37. Пешки в чужой игре.

     37. Пешки в чужой игре

    Коннетабль Франции Шарль де Бурбон, как и все нормальные рыцари до короля включительно, любил лошадей и не отказывал себе в ежедневной верховой прогулке. Как правило, его сопровождал оруженосец, реже друзья или дамы. В этот день никто компанию не составил, а оруженосец как раз принес записку с вопросом о дальнейшей участи некоего Максимилиана де Круа. Коннетабль, далекий от морской политики, вспомнил де Круа, но не понял, что же такое этот рыцарь натворил, поэтому просто пригласил его прогуляться в ответной записке.

    На этот раз маршрут пролегал вдоль городской стены, как бы с целью проинспектировать фортификацию. Приглашенный Максимилиан ожидал сразу за воротами, держа коня в поводу.

    - Мое почтение, - поклонился рыцарь.

    Коннетабль молча кивнул. Максимилиан оседлал коня и поехал слева.

    - Что Вы можете сказать в свою защиту? – спросил де Бурбон.

    - Позавчера я отбыл из Генуи в Марсель… - начал Максимилиан, но де Бурбон его перебил.

    - Начните с главного. Удивите меня.

    - Я знаю, куда пропало серебро Его Величества, - сказал Макс.

    - Все знают, - нервно ответил коннетабль, - Оно подарилось королеве-матери.

    - Что, если оно еще не достигло кошелька королевы-матери?

    - Я знаю, что такое «узанс», - отмахнулся коннетабль, - Деньги поступят получателю через некоторое время, только и всего.

    - Что, если речь идет не о счетных книгах, а о примерно четверти миллиона дукатов в золотой монете?

    - Которые кто-то везет в Париж? – без особого интереса уточнил де Бурбон.

    - Которые в ближайшие дни могут покинуть Геную и отправиться вполне возможно, что в Париж, но не исключено, что и в других направлениях.

    - То есть, сейчас миланское золото сложено где-то в подвалах Генуи, - коннетабль заинтересовался, - И, кстати, золота там нет и ста тысяч.

    - Теперь есть. Взятое в Банке серебро превратится в золото.

    - Так-так-так, - коннетабль повернул голову и внимательно посмотрел на собеседника, - Не Вы ли направились в Геную из Милана на поиски наших денег со славным рыцарем…

    - … Пьером де Вьенном, также известным, как «гончая короля», - закончил Максимилиан.

    - Де Вьенн нашел этого «Рыцаря королевы»?

    - Нет. Он прекратил поиски, когда узнал, что деньги не потерялись по дороге, а были переданы Его Величеством королеве-матери.

    - Еще бы. Он гончая короля, а не гончая де Фуа. А Вы, надо полагать, нашли и решили обратиться ко мне через голову де Вьенна, чтобы извлечь из этого какую-то личную выгоду?

    - Я, честно говоря, специально ничего не искал. Просто так получилось, что умер один причастный к делу человек и перед смертью проболтался моему оруженосцу.

    Максимилиан покраснел от стыда за Фредерика и от необходимости как-то обойти отравленный меч и допрос со свечой в разговоре с носителем рыцарской чести.

    - Итак, Вы знаете, где находится миланское серебро, которое превратилось в золото?

    - Пока не полностью… - скромно начал Максимилиан.

    - Что Вы хотите взамен? – перебил его коннетабль.

    - Ни единого дуката.

    - Только мое покровительство, чтобы Вас посчитали непричастным к этому запутанному делу о пиратстве?

    - Если Вы будете так любезны.

    Несколько минут всадники проехали бок о бок молча. Коннетабль погрузился в раздумья, а Максимилиан не решался первым нарушить молчание.

    - Как Вы думаете, существует ли возможность расстаться с дамой и не стать с ней врагами? – спросил де Бурбон.

    - Конечно, есть! – бодро ответил Максимилиан.

    - А если она не только не хочет расставаться, но и настаивает на замужестве?

    - Она девица на выданье?

    - Нет, вдова.

    - Надо полагать, она из знатного рода, если настаивает на браке с наследником Бурбонов?

    - Не менее знатного.

    Макс попытался вспомнить прецедент из жизни замечательных людей и, к своему удивлению, вспомнил.

    - Я бы предложил жениться, а не расставаться.

    - Вы уверены?

    - Четыре года назад я взял в жены Шарлотту де Круа, вдову, через примерно неделю после того, как мы были друг другу представлены, и в тот же день, как сделал ей предложение.

    - По крайней мере, Вы не советуете другим того, чего не сделали бы сами, - грустно ответил де Бурбон.

    - Кто же эта дама? Надо полагать, она известна своей красотой, и за нее ломают копья добрые рыцари? – спросил Максимилиан.

    - Она чем только не известна, и за нее ломают копья целые армии! – злобно ответил де Бурбон, - Речь идет о королеве-матери, Луизе Савойской, графини Ангулемской. Неужели Вы до сих пор не поняли?

    - Прошу прощения, но от меня до Парижа дальше, чем до Луны. Луну я хотя бы вижу.

    - Стоило мне отказать королеве, как меня, начиная с сентября, лишили положенных коннетаблю почестей. В октябре в Валансьене командование передовым отрядом передали шурину короля, герцогу Алансонскому. В ноябре я получил удар, как вице-король Милана. Она просто взяла и ограбила нашу армию. Говорят, что это из-за Франсуазы де Фуа, но будьте уверены, это из-за меня.

    - Отсечь от Франции Милан из-за прекрасной Франсуазы – это как отсечь голову из-за грешной мысли.

    - Именно так. Разгневанная женщина, облеченная властью, не знает меры. Луиза еще раз предложила мне брачные узы с условием, что она вернет мне украденное у моего Милана золото, я женюсь на ней, и у нее тогда не будет повода претендовать на наследство Бурбонов, которое я получил от покойной супруги.

    - Она не даст Вам покоя во Франции. Может быть, Ее Величество заинтересует какой-нибудь другой достойный кавалер, и она забудет о Вас?

    - Нет.

    - В конце концов, единственный, кто может ее остановить, это Его Величество, а Вы у него на хорошем счету.

    - Я бы был на хорошем счету, если бы Его Величество послушал меня и атаковал при Валенсьене. Или если бы я отбил штурм Милана. Или если я снова возьму Милан, как взял его после Мариньяно. Мне жизненно необходима маленькая победоносная война.

    - Так верните Ваше миланское серебро, пока его еще можно вернуть. Раздайте швейцарцам, пока они не разошлись по домам, и возьмите Милан.

    - Как Вы это себе представляете? – де Бурбон снова разозлился, - Я что, армию за собой таскаю? Волей случая у меня сейчас важная встреча в Милане. Кого я пошлю в Геную, чтобы украсть два-три десятка повозок с золотом и серебром, которые, кстати, на законных основаниях переданы Луизе лично королем? Оруженосца? Конюха? Камердинера? Или мне обратиться к Лотреку за нашими швейцарцами? Допустим, они выведут этот караван из Генуи, и что дальше? Что заставит их довести караван до Милана, а не к себе домой?

    - Поручите это деликатное дело какому-нибудь человеку чести из Ваших вассалов.

    - Из тех, кто мог бы справиться, я не уверен, что хоть кто-то согласится действовать против интересов королевы-матери. А из тех, кто согласится, а не уверен, что хоть кто-то не предаст. Повторяю еще раз. Прямо сейчас у меня никого нет. То, что Вы знаете, где миланское золото, интересно, но совершенно бесполезно.

    - А губернатор никого не может посоветовать?

    - Губернатор Прованса – Рене Савойский, брат королевы. Флот подчиняется адмиралу Гуффье, он тоже человек из ее круга. Еще какие будут предложения?

    - Хотите, я сам вернусь в Геную и переложу королевское серебро из одного королевского кошелька в другой? – не выдержал Макс.

    - Привезете в Марсель или сразу в нашу армию? – коннетабль даже остановил коня.

    - Как получится, - Максимилиан тоже остановился и посмотрел в глаза де Бурбона.

    - Смело.

    - Почту за честь.

    - Один Вы не справитесь. Никто не справится. У Вас есть верные люди?

    - С Вашей помощью будут. Отдайте мне команду корабля, на котором я сегодня прибыл.

    «Команда мечты», - подумал Макс, - «Половину сложно будет убедить, что надо кого-то ограбить на двести тысяч, а вторую половину будет еще сложнее убедить отдать эти деньги».

    Но других людей у него под рукой не было.

    - Вы уверены? – усомнился коннетабль.

    - С ними я горы сверну. Для Вас, для Франции и для Его Величества.

    - Что Вы хотите взамен?

    - Ваше покровительство при дворе короля Франциска для меня и моих детей.

    Коннетабль рассмеялся.

    - Вы единственный, если не считать подхалимов, кто верит, что я переиграю королеву-мать!

    - Если победит королева-мать, то меня устроит Ваше покровительство при дворе Императора Карла.

    Улыбка исчезла с лица Шарля де Бурбона.

    - Интересное предложение. Я еще не строил планы на случай, если все зайдет так далеко. Скажите честно, почему Вы готовы пойти против королевы-матери?

    - Потому что скромным рыцарям не так уж часто выпадает возможность оказать столь значимую услугу столь значимому человеку.

    В это время Марта продолжала дружескую беседу с Антоном Фуггером.

    - Что Вы скажете о двух сотнях тысяч дукатов серебром? – спросил Фуггер.

    - Чтобы сделать работу, которая столько стоит, нужна армия, - ответила Марта.

    - Наймите такую армию, которая Вам потребуется, и заберите эти деньги себе.

    - Что?

    Если бы Марта стояла, она бы села. Но Марта сидели, поэтому вскочила от удивления. Собеседник тоже встал.

    - Вы слышали, что королева стащила у короля средства, предназначенные для гарнизона Милана?

    - Да.

    - Человек, который должен был вывезти их из Генуи, до сих пор еще там.

    - Вам ли не знать, что десятки тысяч дукатов переносятся через границы росчерком пера?

    - У этих денег земля горит под ногами. Стоит Его Величеству щелкнуть пальцами, как банки найдут в своих счетных книгах каждый дукат и в том или другом виде вернут все казначейству.

    - Но это бы значило, что Его Величество отбирает деньги у своей матери. Он так не сделает.

    - А если сделает? Он же не хочет проиграть войну, и сдать вслед за Миланом Геную, Савой и Прованс? Никто из крупных финансистов, работающих с Францией, не рискнет навлечь на себя гнев короля. Но если кто-то возьмет деньги у королевы и отдаст королю, то он навлечет на себя гнев королевы, что еще хуже. Сеньор де Самблансе, а это, знаете ли, очень авторитетный человек в мире финансов, уже попал в немилость, и рискует головой. Если он избежит ответственности, то ответственным будет назначен тот, кто последний в королевской юрисдикции держал на счетах эти средства.

    - Кто последний на текущий момент?

    - Рыцарь королевы, который получил в Банке Святого Георгия четыреста тысяч дукатов золотом, серебром и ценными бумагами.

    - Четыреста? – удивилась Марта.

    - Из них двести серебром.

    - Но это же целый караван с мелкой монетой.

    - Правильно. Я не предлагаю искать ценные бумаги или золото, но двадцать телег серебра это очень много. Найдите этот караван в Генуе и сделайте так, чтобы серебро не попало ни к королю, ни к королеве. Заберите себе, пожертвуйте на церковь, раздайте бедным, хоть в море утопите.

    - Забрать двести тысяч? – Марта снова села, - За двести тысяч можно себе позволить в последний раз рискнуть жизнью.

    Фуггер тоже сел.

    - Но прошло столько времени. Рыцарь мог уже как-то вывезти или обменять эти деньги, - немного подумав, сказала Марта.

    Фуггер поморщился.

    - Вряд ли. Мы проверяем разные варианты, но пока не нашли даже следов. Если он как-то всех перехитрил, сообщите мне через наше представительство в Генуе и возвращайтесь в Марсель. Или куда Вам угодно перевести Ваши средства, хоть в Аугсбург.

    - Вы проверяете варианты? Тогда зачем вам именно я?

    - Мы финансисты, а не воины. У нас нет служащих на жаловании, предназначенных для… изъятия наличных средств. И подобные… акции не должны связываться с кем-то из нас. Если Вы попадетесь, лучше признайтесь, что это была Ваша личная идея.

    - Как я одна отберу у кого-то караван серебра?

    - Наш общий знакомый Вам снова поможет. Я открою вам кредит через Монте деи Паски.

    - Но меня ищет половина Генуи.

    - Рыжую северянку. Достаточно покрасить волосы в черный цвет и слегка осмуглить кожу, и Вас никто не узнает.

    - А нос, а глаза?

    - Редкий мужчина сможет описать Ваши глаза и нос, - улыбнулся Фуггер.

    - Допустим, мой интерес в этом деле понятен. Но в чем Ваш? Вы же не возьмете ни дуката.

    - После падения Милана мне снится сон. Меня преследует невидимый слон, которого я могу заметить краем глаза, но если повернусь к нему, то он сразу пропадает.

    - Так говорят про нечистую силу.

    - Да. Но вчера я лег спать, узнав новости из Милана. Я снова увидел краем глаза, как у меня за спиной появляется прозрачная фигура как бы из струек пара. Я разозлился и прыгнул на него наугад, не поворачивая головы, попытался схватить его рукой. И схватил. Слон исчез, а у меня в руке осталось его сердце. Сердце из чистого золота, сверкающего на солнце.

    - То есть, Вы хотите ограбить королеву-мать, потому что истолковали сон, будто ее миланское золото это сердце какого-то заговора, насчет существования которого у Вас нет доказательств?

    - Да.

    Монахи привели Бонакорси в городскую резиденцию губернатора Прованса, Рене Савойского, графа де Виллара, «великого бастарда Савойи».

    Губернатор принял гостя не в приемной или кабинете и, тем более, не пригласил к столу. Разговор проходил в какой-то скромной комнате, чуть ли не во флигеле для прислуги. Хозяин дома сел на единственный стул, а Бонакорси и монахи остались стоять перед ним.

    - Вот он, Ваша светлость. Де Круа выехал из городских ворот, команда корабля в тюрьме, из пассажиров с «Зефира» сошли еще только этот молодой человек и дама средних лет. Даму никто не видел после Монте деи Паски, а его мы нашли, прочесав заведения.

    - Ты берешься допросить его без пыток, чтобы он не соврал? – спросил губернатор.

    - Да, Ваша Светлость, - ответил старший монах.

    - Посмотрим.

    - Снимай рубашку, - обратился монах к Тони.

    Тони ненадолго задумался, стоит ли протестовать, и решил, что не стоит. Сбросил с плеч дублет, стащил через голову рубашку.

    - Неплохо для цирюльника, - усмехнулся губернатор.

    Лишнего жира у Тони и так не было, профессиональную сутулость он со времени увольнения с должности лейтенанта городской стражи так и не приобрел, а мускулатура, благодаря братству святого Марка в Ферроне, оставалась в хорошей форме, хотя последние месяца четыре Тони за меч почти не брался.

    - Я вот тоже думаю, что никакой он не цирюльник, - сказал монах, - Но зуб вырвать сможет или кровь пустить.

    - У тебя слева внизу два зуба гнилые, а сверху спереди один сломан, - сказал Бонакорси, демонстративно не глядя на монаха.

    Младший монах принес миску сухого риса и ложку.

    - Положи в рот ложку риса и не глотай. Только немного, чтобы ты мог говорить, держа рис во рту. Когда я скажу, выплюнешь, - сказал старший.

    Тони пожал плечами и набрал в рот немного риса. Монах вытер руки об штаны и взял правой рукой правую ладонь Тони, а левой нащупал пульс на правом предплечье.

    - Теперь говори. Вы вышли из Генуи не на «Зефире»?

    - Французский рыцарь Пьер Де Вьенн собирался отвезти в Марсель деньги фрау Марты, - ответил Бонакорси, - Но не смог. Он фехтовал в школе Кокки, судя по всему, с де Круа, и получил рану в лоб.

    За неимением лучшего варианта, Максимилиан, Марта и Бонакорси решили считать, что де Вьенн зафрахтовал «Санта-Марию» до Марселя для себя и Максимилиана, а заодно он же был так любезен взять попутчицу с грузом и сопровождающим.

    Во рту у Тона пересохло, но монах не попросил выплюнуть рис.

    - Они поссорились? – спросил монах.

    - Судя по всему, нет. Де Круа очень заботился о раненом, на прощание даже охрану при нем поставил. И взял на себя его обязательства по сопровождению фрау Марты в Марсель.

    - Зачем ей понадобились рыцари?

    - На нее охотились разбойники. Несколько раз ее чуть не убили, даже напали на школу фехтования Кокки. Сеньор Антонио с Божьей помощью отбился.

    - Ты помогал ей по любви или за деньги?

    - Сначала за деньги, потом по любви.

    - Точно по любви? У вас с ней что-то было?

    - Все было, - ответил Тони и улыбнулся. От мыслей о Марте во рту появилась слюна.

    - Сколько она тебе заплатила?

    - Четыреста дукатов.

    - Выплюнь рис.

    Тони выплюнул рис в подставленную ладонь и положил в рот еще ложку сухого риса.

    - Пока ее врет, - сказал монах губернатору, - Дальше.

    - Дальше мы отплыли из Генуи. Ночью нас взял на абордаж «Зефир». Во время абордажа нас прибило к корсиканскому берегу…

    - Какого черта? – перебил монах, - Из Генуи в Марсель через Корсику?

    - Я так понял, что ошибся рулевой или штурман. На этой «Санта-Марии» никогда нет нормальной команды.

    - Слышали, знаем. Дальше.

    - Тодт, как всегда, победил.

    - Кто убил капитана «Зефира»? Тодт? Говорят, он не берет пленных.

    - Никто его не убивал. У капитана была отрублена рука, и его взял под защиту де Круа. Потом он пришел в себя, вышел на палубу, свалился за борт и утонул.

    - Не верю, - ответил губернатор.

    - Воля Ваша, - поклонился Бонакорси и обернулся к старшему монаху, - Давай руку.

    - Подожди. Еще раз повтори со всеми подробностями, как он упал и почему его не вытащили.

    - Я осматривал его рану. Правая рука отрублена на ладонь ниже локтя, кость треснула, рана по живому мясу залита кипящим маслом. Сильный жар и общая слабость. Я видел, когда он вышел на палубу и упал за борт. Рядом никого не было. А не вытащили его, потому что он пошел на дно сразу. Бульк и все, как камень.

    - Плюй.

    - Тьфу.

    - Локоть подними.

    Тони поднял локоть, и монах сунул пальцы ему подмышку.

    - Глаза не бегают, рис мокрый, пульс нормальный, ладони не потные, пота совсем нет. Не врет. И сходится с тем, что мы узнали в тюрьме.

    - Что вы узнали? – спросил губернатор.

    - Хорошо, что хотя бы один человек из команды оказался достаточно умен и разговорчив. «Санта-Марию» зафрахтовал французский рыцарь, причем не тот, который пришел на следующий день. Тодт специально ходил с де Круа, чтобы убедиться, что тот, первый, рыцарь действительно не перенесет морское путешествие. Потом с де Круа прибыли еще вещи и пассажиры. Но те ящики, которые на выгрузке в нашем порту оказались собственностью фрау, лежали в трюме до появления де Круа.

    - А Корсика?

    - Рулевой и старпом – корсиканцы. Тодт привез их из Лавиньи. Я думаю, они умышленно повели корабль туда.

    -    Тогда как «Зефир» их нашел?

    - Наверное, просто шел за ними от Генуи.

    - Ради денег?

    - Или у Морского Кота были личные счеты с де Круа. Но я бы на это не поставил, Ваша светлость. Когда рыцари сводят счеты, им хватает поединка. Даже и не судебного. Я так прикинул, у фрау от двадцати до сорока тысяч дукатов. Это стоит абордажа.

    - Погнался за звонкой монетой? – губернатор задумался, - Пожалуй, он мог.

    - Этот нам еще нужен? – спросил монах.

    - Я бы поверил, что все так просто, - ответил губернатор, - Рыцари защищают даму от разбойников и пиратов. Но де Вьенн, а с ним и де Круа прибыли в Геную не для того, чтобы спасать дам. Мы знаем, что де Круа встретился с коннетаблем и возвращается в Геную по его приказу. Давай зададим еще один вопрос.

    Монах снова взял Тони за руку.

    - Ты работаешь на де Круа? Какие у вас отношения? В глаза мне смотри!

    - Клянусь, что не имею и не имел обязательств перед де Круа, - честно ответил Бонакорси и машинально дернул правой рукой, чтобы перекреститься, - Два года назад я вправлял ему нос на турнире в Ферроне, и на этом все. В Генуе я только помогал фрау Марте, с рыцарями она договаривалась без меня.

    - Не врет, - подтвердил монах, - Куда его, Ваша светлость?

    - Скажи-ка, Тони, как ты относишься к тому, чтобы вывезти из Генуи существенно больше золота? – спросил губернатор, - Ты понимаешь, о чем идет речь?

    На свою беду, Тони понимал. Обмануть монаха он уже не мог, чуть больше пота или пульса и провал.

    - Речь идет о деньгах королевы-матери, Луизы Савойской, Вашей сводной сестры, Ваша светлость? – ответил Бонакорси, - О тех средствах, которые Его Величество обещал Милану, но передумал?

    Губернатор встал, заложил руки за спину и нервно прошел по комнате от стены до стены.

    - Де Лаваль, жалкий бастард, разболтал всему миру про мудрое решение Его Величества и умер. Де Вьенн был послан в Геную, чтобы найти эти деньги, тогда еще не зная, что Его Величество счел нужным почтить свою мать, а не брата своей шлюхи де Фуа. Поскольку де Вьенн гончая короля, а не гончая де Фуа, как только он это узнал, его миссия закончилась. А вот Шарль де Бурбон, у которого очень некстати личный конфликт с Ее Величеством, вполне мог посчитать, что получить от Его Величества прощение легче, чем благословение. Забрать золото себе, отвоевать Милан обратно и рассчитывать на благосклонность Его Величества в деле о наследстве Бурбонов.

    - Не исключено, - почтительно согласился Бонакорси.

    - Я не вижу других причин, почему де Круа после встречи с коннетаблем срочно собрался обратно в Геную, - жестко сказал губернатор, - Золото Ее Величества должно быть вывезено в Марсель в звонкой монете, а не вложено в Генуе или где там еще будут предлагать наши друзья, и не отправлено в Париж какой-то еще дорогой иначе, чем через Марсель. Если бы все пошло по плану, оно бы было уже здесь, но один наш слишком дорогой друг все несколько усложнил. Предложил сестричке несколько увеличить ее средства, если она согласится хранить их в Генуе до завершения конклава. Предложил – это мягко сказано. Поставил ее перед фактом. Взял в заложники триста тысяч, хитрый торгаш!

    - Что-то изменится, когда выберут Папу? – с поклоном спросил Бонакорси.

    - Все изменится. Генуе категорически не нужен сейчас французский гарнизон, и если я его отправлю, а кроме меня некому, то нашего «заложника» мы больше не увидим. Если Папой станет Помпео Колонна, то Генуе ничего не грозит, Генуя без французского гарнизона сдается без потерь и освобождает «заложника». Если Папой станет кто-то другой, то Просперо Колонна наступает на Геную. Тогда мне придется спасать Геную за счет Его Величества, иначе «заложника» убьют.

    - Чем я могу быть полезен? – после этого откровения Тони понял, что ему хотят что-то предложить, и, если он откажется, то его убьют.

    - Мы знаем, что ты способен вывезти фургон золота из Генуи и не взять себе больше, чем твоя доля. И ты лично знаком с де Круа, это может пригодиться.

    - Зачем он нам? – не согласился монах, - Мы бы и сами справились.

    - Ударь его палкой.

    Монах взял отобранный у Бонакорси меч в ножнах и попытался ударить того в голову. Тони отшагнул и уклонился корпусом.

    - Что скажешь? – спросил губернатор.

    - Марков брат, - удивленно ответил монах.

    - Что у него с лицом?

    - Пороховой ожог.

    - А в сумке что?

    - Лекарства какие-то и пистолет. Хороший, венского мастера.

    - Фехтовальщик, стрелок. Наверняка еще и отравитель. Этот его докторский балахон просто шапка-невидимка, чтобы ходить где угодно незамеченным. Как ваши сутаны, когда вы мечи поверх не вешаете.

    - Я не спорю, Ваша светлость, он весьма хитер и удачлив.

    - Вот именно. И не связан ни с кем из наших врагов и ни с кем из наших друзей. Завтра же отправляйся в Геную. С вами поедет мой оруженосец. Я знаю, что вы друг друга недолюбливаете. Но не могу доверить такую сумму никому из вас по отдельности.

    - Кто из них? – спросил монах.

    - Луи.

    Монах облегченно выдохнул.

    - С этом еще как-то можно нормально разговаривать.

    - Еще возьмешь этого цирюльника. Человек со стороны отвлечет вас от взаимной неприязни. Гуаданьи откроет тебе кредит на текущие расходы.

    - Прошу прощения, Ваша светлость, - подал голос Бонакорси, - Могу ли я отказаться от предложенной мне чести оказать Вам услугу?

    Краем глаза Тони увидел, что монах улыбнулся. Интуиция подсказывала, что отказаться не дадут, но хотелось услышать это в явной форме.

    - Вам следует обеспечить поступление груза в Марсель. Это будет стоить два процента от суммы, которую вы привезете, - сказал губернатор.

    В сплетнях и слухах упоминались четыреста тысяч дукатов. Тони и монах переглянулись. Выходить из дела сразу расхотелось.

    - Половина мне, остальное поровну вам всем, - сказал монах, - Или иди на все четыре стороны, но, если увижу тебя в Генуе – зарежу.

    «Почему бы и нет?» - подумал Тони, и уточнил на всякий случай.

    - Я правильно понимаю, что речь идет о том, чтобы выполнить совершенно законное поручение губернатора Прованса и помочь королеве-матери в перевозке ее легальных доходов, пожалованных ей королем?

    - Совершенно верно, - согласился губернатор.

    - Я согласен, - с низким поклоном ответил Бонакорси, - Благодарю Вас за столь щедрое предложение.

    - Одевайся и идем, - монах хлопнул его по спине, - Выпьем за знакомство, а там видно будет.
Размещено: 13.02.2019, 07:37
  
Всего страниц: 3